Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

Утвержден

постановлением президиума

Свердловского областного суда

от 26 октября 2005 г.

 

БЮЛЛЕТЕНЬ

СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

СВЕРДЛОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

(ТРЕТИЙ КВАРТАЛ 2005 ГОДА)

 

Вопросы применения семейного законодательства

 

Разрешая вопрос об оспаривании отцовства, суд принял признание иска ответчиком, но при этом не убедился о соответствии такого признания интересам несовершеннолетнего ребенка.

 

Г. обратился в суд с иском к З. об оспаривании отцовства (исковое заявление от 1 июля 2004 г.).

В обоснование иска указал, что с 1986 по 1997 год он состоял в зарегистрированном браке с ответчиком, брак расторгнут по решению суда от 11 мая 1997 г. 22 марта 1993 г. ответчик родила дочь, он записан в качестве отца ребенка, брачные отношения прекращены в 1996 г., выплачивает алименты на содержание дочери. В июне 2004 г. ответчик сообщила, что он не является отцом ребенка. В связи с этим он обратился в Ревдинскую ЦБС, и ему был поставлен диагноз бесплодие. Ссылаясь на положения ст. 47 и 51 Семейного кодекса Российской Федерации, просил провести по делу судебную биолого-генетическую экспертизу, признать, что он не является отцом ребенка, исключить из записи акта гражданского состояния запись о нем, как об отце дочери ответчика.

Решением Ревдинского городского суда исковые требования Г. к З. об оспаривании отцовства были удовлетворены, сведения об отце исключены из записи акта о рождении ребенка.

Президиум Свердловского областного суда по надзорной жалобе ответчика З. отменил решение суда и направил дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Суд принял признание иска ответчиком З., которая указала, что ее бывший муж, истец, не является отцом ее дочери, просившей иск удовлетворить. Суд посчитал, что признание иска не противоречит закону и не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц.

Однако этот вывод суда сделан без учета положений материального и процессуального закона.

В соответствии со ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ответчик, в частности, вправе признать иск, суд не принимает признание иска ответчиком, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

По делам об оспаривании отцовства такими интересами являются интересы несовершеннолетнего ребенка, об отцовстве в отношении которого возник спор, суд обязан был убедиться в соответствии интересам ребенка такого признания иска и изложить суждения о непротиворечии признания иска закону и ненарушении таким признанием прав и охраняемых законом интересов других лиц в мотивировочной части решения суда.

В силу п. 1 ст. 51 Семейного кодекса Российской Федерации отец и мать, состоящие в браке между собой, записываются родителями ребенка в книге записей рождений по заявлению любого из них. В силу п. 1 ст. 52 Семейного кодекса Российской Федерации запись родителей в книге записей рождений, произведенная в соответствии с п. 1 ст. 51 Семейного кодекса Российской Федерации, может быть оспорена только в судебном порядке, в частности по требованию лица, записанного в качестве отца ребенка.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в ч. 2 п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов" от 25 октября 1996 г., по делам данной категории необходимо также учитывать, что Семейный кодекс Российской Федерации (п. 1 ст. 52) не ограничивает каким-либо сроком право на оспаривание в судебном порядке произведенной записи об отце (матери) ребенка. Вместе с тем, в случае оспаривания записи об отце (матери), произведенной в отношении ребенка, родившегося до 1 марта 1996 г., суду необходимо иметь в виду, что в силу ч. 5 ст. 49 Кодекса о браке и семье РСФСР такая запись могла быть оспорена в течение года с того времени, когда лицу, записанному в качестве отца или матери ребенка, стало или должно было стать известным о произведенной записи.

В силу ч. 5 ст. 49 Кодекса о браке и семье РСФСР лицо, записанное в качестве отца или матери ребенка, вправе оспорить произведенную запись в течение года с того времени, когда ему стало или должно было стать известным о произведенной записи. Если к этому времени лицо, записанное отцом или матерью, являлось несовершеннолетним, годичный срок исчисляется со времени достижения им восемнадцати лет.

Этот краткий срок оспаривания записи о родителях был установлен в один год в интересах ребенка и исчисляется с того момента, когда лицо, записанное, в частности, отцом ребенка, узнало или должно было узнать о произведенной записи, если родители живут совместно, то следует считать, что отцу должно быть известно о произведенной записи, поскольку нельзя предположить, чтобы отец, состоящий в зарегистрированном браке с матерью, не предполагал, что не записан отцом ребенка. При этом этот срок, как срок исковой давности, может быть восстановлен судом.

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 64 Семейного кодекса Российской Федерации защита прав и интересов детей возлагается на их родителей, однако родители не вправе представлять интересы своих детей, если органом опеки и попечительства установлено, что между интересами родителей и детей имеются противоречия. В случае разногласий между родителями и детьми орган опеки и попечительства обязан назначить представителя для защиты прав и интересов детей.

При заявлении ответчика о признании исковых требований, согласии с ними в предварительном судебном заседании 20 июля 2004 г., которое было окончено в 9:55, судебное заседание было назначено в тот же день, и в судебном заседании 20 июля 2004 г. в 14:00 суд принял решение о принятии признания иска и его удовлетворении.

Однако, хотя участие органов опеки и попечительства при рассмотрении дел об оспаривании отцовства не является обязательным, с учетом вышеприведенных правовых норм суду при заявлении ответчика о признании исковых требований, незаявлении ею о применении срока, установленного п. 5 ст. 49 Кодекса о браке и семье РСФСР (то есть признании требований, заявленных по истечении годичного срока, установленного для оспаривания записи об отцовстве), необходимо было в целях защиты интересов ребенка привлечь к участию в деле органы опеки и попечительства.

Обоснованными являются и доводы надзорной жалобы об отсутствии учета мнения ребенка в нарушение положений ст. 57 Семейного кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми ребенок вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства, учет мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, обязателен, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам (п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и взыскании алиментов" от 25 октября 1996 г.).

 

Постановление

президиума Свердловского областного суда

от 23 марта 2005 г., дело N 44-Г-85/2005

 

Вопросы применения жилищного законодательства

 

Жилой фонд в общежитии является специализированным и предназначен для временного проживания, поэтому на него не распространяется положение о сохранении права на жилье в соответствии со ст. 60 Жилищного кодекса РСФСР.

 

Н. обратилась в суд с иском к ОАО "Завод керамических изделий" о вселении в общежитие в г. Екатеринбурге, указав, что проживала в данном общежитии вместе со своей матерью Л., которой общежитие было предоставлено в связи с трудовыми отношениями с ответчиком.

В 1998 году она была арестована и осуждена к лишению свободы. 19 августа 2004 г. она освободилась из мест лишения свободы, однако вселиться в комнату в общежитии не могла, поскольку она занята другими жильцами.

В период ее нахождения в местах лишения свободы ее мать Л. из общежития выехала, снялась с регистрационного учета, а 18 декабря 2003 г. умерла.

Истец считает, что жилое помещение в общежитии за ней должно быть сохранено, другого жилья она не имеет.

Решением Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга иск Н. удовлетворен, ОАО "Завод керамических изделий" обязано предоставить Н. жилое помещение в общежитии - комнату не менее 6 кв. м.

Судебная коллегия по кассационной жалобе ответчика отменила указанное решение, указав следующее.

Разрешая спор, суд пришел к выводу о том, что истец, не проживая длительное время в общежитии и не работая на предприятии, предоставившем общежитие ее матери, сохраняла право на пользование общежитием все время отсутствия.

Между тем, такой вывод суда не основан на законе. В соответствии со ст. 109 Жилищного кодекса РСФСР, Примерным положением об общежитиях, утвержденным Постановлением Совета Министров РСФСР от 11.08.1988 (в редакции Постановления Правительства Российской Федерации от 23.07.1993), предусмотрено, что общежитие предоставляется для проживания рабочих, служащих в период работы, учебы.

Мать истца добровольно освободила жилье в общежитии, расторгнув договор найма жилого помещения. Это обстоятельство истец не оспаривает. В этот период истец находилась в местах лишения свободы. Жилой фонд в общежитии является специализированным и предназначен для временного проживания. На него не распространяются положения Жилищного кодекса РСФСР о сохранении права на жилье в соответствии со ст. 60 Жилищного кодекса РСФСР, оно не может быть забронировано.

Само по себе сохранение регистрации в общежитии не дает истцу права требования комнаты в общежитии по вышеуказанным обстоятельствам.

Отменяя решение суда, судебная коллегия приняла новое решение об отказе в удовлетворении иска Н.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 12 мая 2005 г., дело N 33-2832/2005

 

Поскольку регистрация лиц, не являющихся членами семьи собственника жилья, была совершена с целью решения этими лицами вопроса с работой и больницей, то оснований для продолжения пользования спорным жильем у них не имеется.

 

К. обратилась в суд с иском к И., действующей в интересах малолетней дочери С., о признании не приобретшей право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета.

В обоснование своих исковых требований она указала, что является собственником дома в г. Екатеринбурге.

По просьбе внука 28.11.2003 она временно зарегистрировала в свой дом его жену И. и их дочь С. в качестве квартирантов, так как они продали свою комнату и нигде не были зарегистрированы. Регистрация им нужна была, так как возникли проблемы с работой и больницей. В начале января 2004 года ответчик и ее внук расторгли брак.

23.01.2004 И. со своей дочерью выехала из ее дома и проживает на данный момент у своих родителей.

В удовлетворении иска Чкаловским районным судом было отказано.

Судебная коллегия решение суда отменила и вынесла новое решение, которым иск удовлетворила по следующим основаниям.

Спорное жилье в г. Екатеринбурге принадлежит истцу на праве собственности.

К членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве члена его семьи.

Из материалов дела следует, что ни ответчик, ни ее малолетняя дочь членами семьи истца не были. Доказательств иного ответчик не представила. Регистрация в доме истца им была необходима для решения вопроса с работой и больницей.

При таких обстоятельствах оснований для продолжения пользования спорным домом у ответчика не имеется.

Более того, из материалов дела следует, что ответчик добровольно выехала из дома и проживает в квартире своих родителей, где включена в ордер.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 10 марта 2005 г., дело N 33-1818/2005

 

Вопросы применения трудового законодательства

 

Суд, установив, что увольнение работника произведено с нарушением закона, и учитывая, что истец не заявлял требований о восстановлении на работе, а просил изменить дату увольнения, должен был изменить дату увольнения работника с таким расчетом, чтобы трудовой договор был прекращен по истечении установленного законом срока предупреждения.

 

Б. обратился к мировому судье судебного участка N 3 Сысертского района с иском к ООО "Частное охранное предприятие "Орден" об изменении даты увольнения и взыскании заработной платы. В обоснование иска указал, что являлся учредителем ООО ЧОП "Орден" с долевым участием 30%, работал на данном предприятии с 19 мая 2003 г. в должности директора экономической и режимной безопасности. С 22 марта 2004 г. уволен с предприятия по п. 2 ст. 81 Трудового Кодекса Российской Федерации (сокращение численности или штата работников организации). Считает, что увольнение произведено с нарушением действующего законодательства, поскольку он не был предупрежден о предстоящем увольнении за два месяца, не были предложены вакантные должности, не произведен расчет по заработной плате, которая ему не выплачивалась с 01.01.2004. Просил изменить дату увольнения с 22 марта 2004 г. на 22 мая 2004 г., взыскать с ответчика в его пользу заработную плату в сумме 50000 руб. и компенсацию морального вреда в сумме 50000 руб.

Решением мирового судьи судебного участка N 3 Сысертского района на ООО ЧОП "Орден" возложена обязанность изменить дату увольнения истцу Б. с 22 марта 2004 г. на 22 мая 2004 г. с внесением соответствующих записей в трудовую книжку. С ООО ЧОП "Орден" в пользу Б. взыскана задолженность по заработной плате в размере 57708 руб. 44 коп.

Апелляционным решением Сысертского районного суда решение мирового судьи отменено. Принято новое решение, которым с ответчика в пользу Б. взысканы задолженность по заработной плате и компенсация за неиспользованный отпуск в размере 4985 руб. 81 коп., компенсация в связи с увольнением по ст. 178 Трудового кодекса Российской Федерации в сумме 2239 руб. 46 коп., всего взыскано 7225 руб. 27 коп. В остальной части иска отказано.

Президиум признал надзорную жалобу Б. обоснованной и подлежащей удовлетворению в части по следующим основаниям.

Отменяя решение мирового судьи и принимая новое решение по делу, суд апелляционной инстанции указал, что оснований для изменения даты увольнения истца с 22 марта 2004 г. на 22 мая 2004 г. не имеется, так как истец в данный период не работал. Однако такие выводы суда апелляционной инстанции на законе не основаны.

Судом при рассмотрении дела установлено, что увольнение истца с 22 марта 2004 г. было произведено с нарушением закона. Истцу не были предложены другие имеющиеся в организации вакантные должности, он также не был предупрежден о предстоящем увольнении за два месяца.

В соответствии со ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации при проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников организации работодатель обязан предложить работнику другую имеющуюся работу (вакантную должность) в той же организации, соответствующую квалификации работника. О предстоящем увольнении в связи с ликвидацией организации, сокращением численности или штата работников организации работники предупреждаются работодателем персонально и под расписку не менее чем за два месяца до увольнения.

Таким образом, исходя из смысла вышеназванной нормы, законодатель предусмотрел, что в течение срока предупреждения работник должен исполнять обязанности, предусмотренные трудовым договором, на него распространяются правила внутреннего трудового распорядка организации.

При таких обстоятельствах суд, установив, что увольнение работника произведено с нарушением закона, и учитывая, что истец не заявлял требований о восстановлении на работе, а просил изменить дату увольнения, должен был изменить дату увольнения работника с таким расчетом, чтобы трудовой договор был прекращен по истечении установленного законом срока предупреждения.

Кроме того, дело разрешено с нарушением правил подсудности, установленной ст. 23, 24 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 23 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации мировой судья рассматривает в качестве суда первой инстанции дела, возникающие из трудовых отношений, за исключением дел о восстановлении на работе и дел о разрешении коллективных трудовых споров.

Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что дела по искам работников, трудовые отношения с которыми прекращены, о признании увольнения незаконным и об изменении формулировки причины увольнения подлежат рассмотрению районным судом, поскольку по существу предметом проверки в этом случае является законность увольнения.

В данном случае, заявляя требования об изменении даты увольнения, Б. оспаривал законность увольнения по сокращению численности или штата работников предприятия, разрешение этих требований повлекло проверку мировым судьей и судом апелляционной инстанции законности увольнения.

Ввиду изложенного требования истца по настоящему делу подлежали рассмотрению районным судом в качестве суда первой инстанции.

Поскольку решение суда апелляционной инстанции принято с существенным нарушением норм материального права, а решение мирового судьи принято с существенным нарушением норм процессуального права, президиум полагает необходимым решение суда апелляционной инстанции в части отмены решения мирового судьи оставить без изменения, в части вынесения по делу нового решения - отменить с направлением дела на новое рассмотрение.

 

Постановление

президиума Свердловского областного суда

от 1 июня 2005 г., дело N 44-Г-149/2005

 

Мотивированного мнения выборного профсоюзного органа организации на увольнение не требуется, поскольку истец, являясь членом профсоюзной организации, не представил документов, свидетельствующих о том, что он является членом профсоюзной организации ответчика.

 

Ф. обратился в суд с иском к Муниципальному учреждению дополнительного образования детей "Детско-юношеская спортивная школа" Управления образования МО "г. Лесной" о восстановлении на работе.

В обоснование иска указал, что 17.01.2005 он был уволен с работы по п. 5 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации - неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей.

Решением Городского суда г. Лесного иск удовлетворен.

Судебная коллегия решение суда отменила по следующим основаниям.

В соответствии с п. 5 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

Неисполнение трудовых обязанностей без уважительных причин является нарушением трудовой дисциплины (нарушение правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов руководителя организации, технических правил и тому подобное).

В соответствии со ст. 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить дисциплинарное взыскание в виде замечания, выговора или увольнения по соответствующим основаниям.

Из указанной нормы Закона следует, что за совершенный проступок может быть наложено одно из трех видов взысканий.

Истец дважды за совершение дисциплинарных проступков подвергался взысканиям. Так, 07.10.2004 приказом N 12 ему было объявлено замечание, поскольку 30.09.2004 он нарушил порядок передачи смены, поскольку, будучи сторожем, в 7:00 покинул рабочее место, оставив здание клуба открытым.

Второй раз 12.01.2005 истец вновь был подвергнут взысканию, но уже в виде увольнения, поскольку во время дежурства истца 02.01.2005 без соответствующего разрешения в здании находились посторонние люди и использовалась сауна. Сторож отсутствовал, не отключив нагревательный элемент сауны.

Проверяя законность наложения дисциплинарных взысканий, суд пришел к выводу о том, что администрация "Детско-юношеской спортивной школы" обоснованно подвергла истца взысканию в виде замечания и имела все основания уволить по п. 5 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации. Вместе с этим, установлено, что Ф. является членом профсоюзной организации и, соответственно, как того требует ч. 2 ст. 82 Трудового кодекса Российской Федерации, необходимо было получить мотивированное мнение на его увольнение по указанному основанию от профсоюзного органа.

С указанным выводом суда судебная коллегия согласиться не может.

В соответствии с ч. 2 ст. 82 Трудового кодекса Российской Федерации увольнение работников, являющихся членами профсоюза, по п. 5 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации производится с учетом мотивированного мнения выборного профсоюзного органа данной организации в соответствии со ст. 373 Трудового кодекса Российской Федерации.

В материалах дела имеется копия профсоюзного билета, из которой следует, что истец является членом профсоюзной организации рабочих машиностроения комбината "ЭХП". При этом им не представлено документов, свидетельствующих о том, что он является и членом профсоюзной организации Управления образования, в которую входит "Детско-юношеская спортивная школа". В судебном заседании Ф. пояснял, что заявления о вступлении в профком Управления образования он не писал.

При таких обстоятельствах суд, восстанавливая истца на работе, ошибочно пришел к выводу о том, что профсоюзный орган Управления образования должен был выразить свое мотивированное мнение относительно увольнения Ф., не являющегося его членом.

Судебная коллегия разрешила спор по существу и постановила решение, которым в удовлетворении исковых требований Ф. отказала.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 19 апреля 2005 г., дело N 33-2642/2005

 

Вывод суда о пропуске срока обращения в суд за разрешением трудового спора об увольнении не основан на фактических обстоятельствах дела и принят судом преждевременно, без выяснения и оценки всех доказательств.

 

Ш. обратилась в суд с иском к ГУ Министерство юстиции Российской Федерации по Свердловской области и ГУ "Екатеринбургский центр правовой информатизации" о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в размере 30000 руб., а также о взыскании заработной платы за работу сверхурочно, в выходные дни и ночное время, заработной платы за замещение отсутствующего работника, компенсации за неиспользованный отпуск за 2001 - 2002 г., оплат по больничному листу, выходного пособия. В обоснование своих требований Ш. пояснила, что состояла с ответчиком - ГУ "ЕЦПИ" - в трудовых отношениях с 01.11.2001, работала дежурной в Кировградском ПССП N 33. С 30.12.2002 не была допущена до работы и не могла выполнять свои должностные обязанности. Тем не менее, приказом от 26.05.2003 N 28-к была уволена по подп. "а" п. 6 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации за прогул без уважительных причин с 09.04.2003 по 29.04.2003. Считает увольнение незаконным, поскольку прогулов не совершала.

Представитель ответчиков исковые требования Ш. не признал, пояснив, что увольнение произведено в соответствии с требованиями закона, поскольку, несмотря на предложение приступить к работе, истец на работу не выходила без уважительных причин. Кроме того, представитель ответчика просил применить последствия пропуска срока на обращение в суд, поскольку истец пропустила месячный срок подачи искового заявления без уважительной причины.

Кировским районным судом г. Екатеринбурга в предварительном судебном заседании постановлено решение, которым Ш. в удовлетворении исковых требований к ГУ Министерство юстиции Российской Федерации по Свердловской области, ГУ "Екатеринбургский центр правовой информатизации" о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и морального вреда отказано по причине пропуска истцом срока на обращение в суд. Определением суда остальные требования Ш. выделены в отдельное производство.

Отменяя судебное решение по кассационным жалобе истца и представлению прокурора, судебная коллегия указала следующее.

В соответствии со ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации заявление о разрешении трудового спора по делам об увольнении подается в суд в течение одного месяца со дня вручения копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня, когда работник отказался от получения приказа об увольнении или трудовой книжки.

В материалах дела имеется копия приказа от 26.05.2003 N 28-к об увольнении Ш. без подписи последней, а также имеется датированное тем же числом уведомление о необходимости получить трудовую книжку. Суд не исследовал в судебном заседании вопрос о том, вручалась ли Ш. копия приказа об увольнении, выдавалась ли ей трудовая книжка, имеется ли отказ Ш. от получения копии приказа или трудовой книжки. При рассмотрении дела кассационной инстанцией истец утверждала, что с приказом об увольнении не была надлежащим образом ознакомлена (под роспись), копия приказа ей не вручалась, трудовая книжка до настоящего времени не выдавалась, расчет не произведен.

Материалами дела также подтверждаются доводы кассационной жалобы истца о том, что за разрешением трудового спора она обращалась ранее в суд. Данные обстоятельства судом также не проверены и не оценены. Судебное решение не содержит суждений по данным обстоятельствам.

Таким образом, вывод суда о том, что истцом пропущен срок обращения в суд за разрешением трудового спора об увольнении, не основан на фактических обстоятельствах дела и принят судом преждевременно, без выяснения и оценки всех доказательств. В связи с этим решение суда является необоснованным. Судебная коллегия отменила решение суда, дело направила на новое рассмотрение.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 3 марта 2005 г., дело N 33-1481/2005

 

Дополнительное выходное пособие, предусмотренное коллективным договором, является гарантированной компенсацией работнику за его труд, поэтому суду необходимо было применить ст. 3 Федерального закона "О минимальном размере оплаты труда" от 19.06.2000 N 82-ФЗ.

 

Ж., В., А. обратились в суд с иском о выплате дополнительного выходного пособия в полном объеме и компенсации за задержку выплат по ст. 236 Трудового кодекса Российской Федерации с применением ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В обоснование иска указали, что они работали в ОАО "Севуралбокситруда" на шахте "Черемуховская" и были уволены в сентябре - октябре 2002 г. с предприятия по п. 2 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (сокращение штата работников). В соответствии с п. 4.11 коллективного договора работникам, уволенным по сокращению штатов, выплачивается дополнительное выходное пособие в размере 10 минимальных размеров оплаты труда, установленных законодательством Российской Федерации. На момент увольнения истцов, согласно ст. 1 Федерального закона "О минимальном размере оплаты труда", минимальный размер оплаты труда составлял 450 руб. в месяц. Им было выплачено выходное пособие в размере 1000 руб. вместо 4500 руб.

Решением мирового судьи г. Североуральска, оставленным без изменения апелляционным определением Североуральского городского суда, в удовлетворении заявленных требований истцам отказано.

В надзорной жалобе истцы просят отменить принятые по делу судебные постановления, ссылаясь на неправильное применение норм материального права. Полагают, что размер дополнительного выходного пособия следует исчислять из минимального размера оплаты труда в 450 руб. в соответствии со ст. 1, 3 Федерального закона "О минимальном размере оплаты труда", а не из базовой суммы в 100 руб. в соответствии со ст. 4, 5 названного Закона.

Президиум Свердловского областного суда решение мирового судьи и определение апелляционного суда признал незаконными.

Отказывая в удовлетворении иска о выплате дополнительного выходного пособия, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что обязательство ОАО "Севуралбокситруда" по выплате дополнительного пособия перед работниками, уволенными по сокращению штатов, не является выплатой заработной платы, является гражданско-правовым обязательством и должно производиться с 01.01.2001 из базовой суммы в 100 руб. в соответствии с ч. 2 ст. 5 Федерального закона "О минимальном размере оплаты труда".

Однако такой вывод мирового судьи и суда апелляционной инстанции является ошибочным; примененный Закон истолкован неправильно.

Согласно п. 4.11 Коллективного договора ОАО "Севуралбокситруда" на 2002 - 2004 годы, работникам, уволенным по сокращению штатов, выплачивается дополнительное выходное пособие в размере 10 минимальных размеров оплаты труда, установленных законодательством Российской Федерации.

Как установлено судом, истцы работали на шахте "Черемуховская" ОАО "Севбокситруда" и были уволены по сокращению штатов с 20.10.2002, 30.09.2002 и 03.10.2002 соответственно. При увольнении истцам было выплачено дополнительное выходное пособие в размере 1000 руб. каждому.

В соответствии с абз. 4 ст. 1 Федерального закона от 19.06.2000 N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда" с 1 мая 2002 г. установлен минимальный размер оплаты труда в сумме 450 руб. в месяц (абзац введен Федеральным законом от 29.04.2002 N 42-ФЗ; в редакции Федерального закона от 01.10.2003 N 127-ФЗ).

В силу ст. 3 Федерального закона "О минимальном размере оплаты труда" от 19.06.2000 N 82-ФЗ (в редакции, действовавшей на момент увольнения истцов) минимальный размер оплаты труда, установленный ст. 1 настоящего Закона, применяется исключительно для регулирования оплаты труда, а также для определения размеров пособий по временной нетрудоспособности и выплат в возмещение вреда, причиненного увечьем, профессиональным заболеванием или иным повреждением здоровья, связанными с исполнением трудовых обязанностей.

При таких обстоятельствах выплата дополнительного пособия каждому такому уволенному работнику должна была быть произведена работодателем в размере 4500 руб. Поэтому суд был обязан взыскать в пользу каждого из истцов по 3500 руб.

Утверждение суда о невозможности применения указанной правовой нормы по мотиву, что данное пособие не является оплатой труда, в связи с чем подлежит применению определенный для остальных случаев МРОТ в размере 100 руб., является ошибочным. Если исходить из буквального применения закона для выплаты выходного пособия, то ни ст. 3, ни ст. 4, 5 Закона от 19.06.2000 N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда" не подлежали бы применению, что являлось бы неправильным.

Статьи 4 и 5 Закона от 19.06.2000 N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда" к данным выплатам не могут быть применены, поскольку ст. 4 применяется только к социальным выплатам, к которым выплата выходного пособия не относится, а ст. 5 предусматривает выплаты из административных (налоги, сборы, штрафы и иные платежи) и из гражданских правоотношений.

Статья 3 Закона предусматривает применение МРОТ в оплату за труд.

По своей правовой природе дополнительное выходное пособие, закрепленное в п. 4.11 коллективного договора, является предусмотренной ст. 41, 178 Трудового кодекса Российской Федерации гарантированной компенсацией работнику за его труд и выплачиваемой при увольнении работнику по определенному основанию.

Таким образом, для выплат из трудовых отношений ст. 4 и 5 Закона "О минимальном размере оплаты труда" от 19.06.2000 N 82-ФЗ не применимы.

Выплата выходного пособия вытекает из трудовых отношений. Следовательно, подлежит применению ст. 3 этого Закона в соответствии с ч. 3 ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (аналогия закона).

Учитывая неправильное применение судами материального закона, решение мирового судьи и апелляционное определение в части взыскания недовыплаченного пособия в соответствии со ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене с вынесением нового решения о взыскании в пользу каждого из истцов по 3500 руб.

Судебные постановления в остальной части закону не противоречат (нормы гражданского права к трудовым отношениям не применимы, а ст. 236 Трудового кодекса Российской Федерации применяется как санкция исключительно при невыплате заработной платы в установленные сроки) и не обжалуются заявителями.

 

Постановление

президиума Свердловского областного суда

от 6 апреля 2005 г., дело N 44-Г-112/2005

 

Сделав вывод о невозможности продолжения работы по специальности электромонтера в связи с состоянием здоровья в соответствии с медицинским заключением, суду следовало проверить возможность перевода истца на другую работу, не противопоказанную ему по состоянию здоровья, и возможность трудоустройства истца по имеющимся вакансиям.

 

Р. работал электромонтером по ремонту и обслуживанию электрооборудования в ЛПУ МГ в течение 12 лет.

Приказом Начальника ЛПУ он был уволен с работы по основаниям, предусмотренным подп. "а" п. 3 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, в связи с обнаружившимся несоответствием работника занимаемой должности по состоянию здоровья в соответствии с медицинским заключением.

Считая увольнение незаконным, Р. обратился в суд с иском о восстановлении на работе, взыскании зарплаты за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда в размере 50000 руб., расходов на лечение в сумме 7178 руб. По его мнению, увольнение явилось результатом преследования его со стороны администрации ЛПУ в связи с его отказом от сокрытия несчастного случая, произошедшего с ним на производстве в октябре 2003 г., во время которого он при работе без предохранительного пояса упал с приставной лестницы, получил закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение головного мозга, ушибленную рану головы, компрессионный перелом позвонка, был нетрудоспособен по июль 2004 г. Медицинское заключение КЭК о невозможности выполнять работы электромонтера объясняет договоренностью между администрацией Нижнетуринской ЦГБ и ЛПУ МГ. Истец также полагает, что ему не были предложены имеющиеся на Лялинском ЛПУ МГ вакантные должности, а от предложенной при увольнении должности мастера АГНКС в Нижнетуринском ЛПУ МГ он не отказывался.

Ответчик иск не признал.

Новолялинским районным судом постановлено решение об отказе Р. в иске, которое было обжаловано истцом.

Судебная коллегия отменила решение суда, дело направила на новое рассмотрение по следующим основаниям.

В соответствии с подп. "а" п. 3 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае несоответствия работника занимаемой должности или выполняемой работе вследствие состояния здоровья в соответствии с медицинским заключением. Увольнение допускается только в том случае, если невозможно перевести работника с его согласия на другую работу (ч. 2 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

В случае расторжения трудового договора по подп. "а" п. 3 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан, в частности, представить доказательства, подтверждающие, что состояние здоровья работника в соответствии с медицинским заключением препятствовало надлежащему исполнению им своих трудовых обязанностей (п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г.).

Из смысла данной правовой нормы следует, что увольнение по данному основанию производится в тех случаях, когда по состоянию здоровья работник не справляется со своими трудовыми обязанностями и это обстоятельство подтверждено медицинским заключением.

Если же работник надлежащим образом выполняет свои трудовые обязанности, однако обнаружится, что он нуждается в соответствии с медицинским заключением в предоставлении другой работы вследствие того, что выполняемая работа ему противопоказана или опасна для коллектива работников либо обслуживаемых им граждан, в силу ч. 2 ст. 72 Трудового кодекса Российской Федерации при отказе работника от перевода на другую имеющуюся работу, не противопоказанную ему по состоянию здоровья, либо отсутствии в организации соответствующей работы трудовой договор с работником прекращается в соответствии с п. 8 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации (п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г.).

Судом установлено, что истец добросовестно относился к исполнению своих должностных обязанностей, не имел дисциплинарных взысканий. Сделав вывод о невозможности продолжения работы по специальности электромонтера в связи с состоянием здоровья в соответствии с медицинским заключением, суду следовало проверить возможность перевода истца на другую работу, не противопоказанную ему по состоянию здоровья, и возможность трудоустройства истца по имеющимся на Лялинском ЛПУ МГ вакансиям. Суд сделал вывод об отсутствии вакансий без проверки доводов ответчика об отсутствии вакансий, тогда как в материалах дела имеются штатное расписание и данные о расстановке кадров по ЛПУ на 26 августа 2004 г., из которого, по утверждениям представителя истца, следует, что из 60 машинистов технических компрессоров вакансии заняты лишь по 59 единицам.

Вывод суда об отказе истца от предложенной работы по должности мастера АГНКС в Нижнетуринском ЛПУ МГ не основан на материалах дела. Из содержания акта от 26.08.2004 видно, что Р. ознакомлен с вакансиями, но из этого не следует, что он заявил об отказе от какой-либо из них. Между тем, суду следовало проверить возможность выполнения работы истцом в должности мастера, поскольку он имеет среднее специальное образование, проживает в поселке, который находится в непосредственной близости от Нижнетуринского ЛПУ МГ, в котором вакансия мастера имелась.

Не обсужден судом вопрос относительно доводов истца о возможности предоставления ему таких работ по специальности электромонтера, которые не были бы связаны с работой на высоте, что ему противопоказано медицинским заключением.

Не основан на законе и вывод суда об отказе в удовлетворении требований Р. о взыскании расходов на лечение. У Р. не установлена стойкая утрата трудоспособности в связи с несчастным случаем на производстве, он не является получателем страховых выплат, поэтому такие требования не могли быть заявлены Фонду социального страхования. Обязанность представить доказательства о том, что такие расходы истец произвел, судом в нарушение ст. 147 - 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не разъяснялась.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 28 июня 2005 г., дело N 33-4171/2005

 

Споры, вытекающие из договора страхования

 

Совершение дорожно-транспортного происшествия лицом, управляющим транспортным средством на законном основании, но не включенным в страховой полис об автогражданской ответственности, является страховым случаем и влечет для страховой компании обязанность по выплате страхового возмещения.

 

С. обратилась в суд с иском к ООО "Страховая компания "УРАЛРОС", М. и Д. о взыскании в свою пользу страхового возмещения в сумме 119698 руб. В обоснование иска указала, что 21.09.2004 произошло ДТП с участием водителя А., управлявшего по доверенности автомобилем ВАЗ-21102, принадлежащим С., и водителя Д., управлявшего автомобилем ВАЗ-21011, принадлежащим М., без надлежаще оформленной доверенности, в состоянии алкогольного опьянения. Виновником ДТП признан водитель Д. Однако, поскольку владельцем источника повышенной опасности является М., ответственность которой была застрахована ООО "Страховая компания "УРАЛРОС", то истец просила взыскать причиненный вред со страховой компании.

Октябрьским районным судом г. Екатеринбурга постановлено решение, которым иск С. удовлетворен частично: с Д. в пользу С. взыскана сумма 123586 руб. В остальной части иска С., а также в их иске к ООО "Страховая компания "УРАЛРОС" отказано.

Отменяя решение, судебная коллегия указала следующее. В соответствии со ст. 1064, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Вред, причиненный источником повышенной опасности, в силу ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации возлагается на юридическое лицо или гражданина, которое владеет источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством). Исходя из смысла п. 2.1.1 Правил дорожного движения, при управлении автомобилем другим лицом в присутствии собственника данного автомобиля, выдачи доверенности на управление транспортным средством другому лицу не требуется. Поэтому следует признать, что Д. управлял автомобилем ВАЗ-21011, принадлежащим М., на законном основании - по устному поручению собственника транспортного средства и в ее присутствии.

Между М. и ООО "Страховая компания "УРАЛРОС" 06.09.2004 заключен договор обязательного страхования автогражданской ответственности. Данным договором предусмотрена выплата страхового возмещения в случае причинения вреда самой М. или ее доверенным лицом Г. Иные лица не значатся в договоре как допущенные к управлению транспортным средством, и их автогражданская ответственность не страховалась. В связи с этим представитель страховой компании полагал, что причинение вреда автомобилю истца при указанных обстоятельствах не является страховым случаем и выплата страхового возмещения в такой ситуации не предусмотрена.

Суд, отказывая в иске С. о взыскании страхового возмещения с ООО "Страховая компания "УРАЛРОС", также указал, что ДТП совершено по вине ответчика Д., риск ответственности которого не застрахован в ООО "Страховая компания "УРАЛРОС", следовательно, оснований для взыскания ущерба со страховой компании не имеется, поскольку данный случай не может быть признан страховым. Ответственность за ущерб должен нести Д. в соответствии с гражданским законодательством. Данный вывод суда является необоснованным, противоречащим действующему законодательству.

Федеральным законом от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" предусмотрено два вида договора страхования: с ограничением круга лиц, допущенных к управлению транспортным средством, и без ограничения количества лиц, допущенных к управлению транспортным средством.

М. заключен договор обязательного страхования ответственности от 06.09.2004 с ограничением круга лиц, допущенных к управлению принадлежащим ей автомобилем ВАЗ-21011. В договоре страхования указаны она сама и Г. Иные лица как допущенные к управлению транспортным средством в договоре не названы.

Из общего смысла норм Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", ст. 931 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в данном случае ООО "Страховая компания "УРАЛРОС" также имеет ответственность.

Действительно, в ст. 1 Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" под страховым случаем понимается наступление гражданской ответственности страхователя, иных лиц, риск ответственности которых застрахован по договору обязательного страхования. Владельцы транспортных средств, риск ответственности которых не застрахован в форме обязательного и (или) добровольного страхования, возмещают вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в соответствии с гражданским законодательством - п. 6 ст. 4 Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств".

Однако основными принципами обязательного страхования являются гарантия возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных настоящим Федеральным законом (ст. 3). Исходя из системного толкования ст. 931 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. 1, 6, 13, 14, 15, 16 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" следует: страховщик обязан при наступлении страхового случая возместить потерпевшим причиненный вследствие этого события ущерб в пределах страховой суммы (ст. 1, ч. 1, 2 ст. 13, ч. 2 ст. 6, ст. 7). Страховщик освобождается от обязанности страховой выплаты в случаях, предусмотренных законом или договором. Статья 6 Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" и п. 9 "Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств" содержат перечень таких случаев, исключающих страховую ответственность. Причинение вреда лицом, не названным в договоре страхования, не относится к перечню случаев, исключающих возникновение страховой ответственности.

Согласно ст. 15 Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", по договору обязательного страхования является застрахованным риск гражданской ответственности самого страхователя, иного названного в договоре обязательного страхования владельца транспортного средства, а также других лиц, использующих транспортное средство на законном основании владельцев. Как было установлено в ходе рассмотрения спора, Д. использовал транспортное средство на законном основании и может быть отнесен к числу "других лиц, использующих транспортное средство на законном основании владельцев", риск гражданской ответственности которых предусмотрен данной статьей.

При этом страховщик, согласно ст. 14 Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", имеет право регрессного требования к причинившему вред лицу в размере произведенной страховой выплаты в случае, если указанное лицо не включено в договор обязательного страхования в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством (при заключении договора обязательного страхования с условием использования транспортного средства только указанными в договоре обязательного страхования водителями).

Законом "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", как указано выше, предусмотрена возможность заключения договора обязательного страхования с использованием транспортного средства только указанными страхователем водителями. В случае, если транспортное средство в период страхования было передано иным лицам либо был увеличен период использования, страхователь обязан незамедлительно уведомить страховщика, который вносит соответствующие изменения в страховой полис. При этом страховщик вправе потребовать уплаты дополнительной страховой премии. Как полагал представитель ООО "Страховая компания "УРАЛРОС", на данный вид договора не распространяются правила возмещения вреда, приведенные выше. Однако такое утверждение опровергается нормами ст. 931 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 931 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору страхования риска ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц, может быть застрахован риск ответственности самого страхователя или иного лица, на которое такая ответственность может быть возложена. Лицо, риск ответственности которого за причинение вреда застрахован, должно быть названо в договоре страхования. Если это лицо в договоре не названо, считается застрахованным риск ответственности самого страхователя.

М. не указывала водителя Д. в договоре страхования и не сообщала страховщику о передаче ему права управления своим автомобилем. В этом случае следует признать застрахованным риск ответственности М. за случившееся. Поскольку же между М. и ООО "Страховая компания "УРАЛРОС" заключен договор обязательного страхования ее гражданской ответственности, то на страховое общество и должна быть возложена ответственность по выплате страхового возмещения. С учетом изложенного в этой части решение суда подлежит отмене с вынесением нового решения об удовлетворении иска. В страховое возмещение по определению судебной коллегии включена также утрата стоимости товарного вида автомобиля истца.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 26 июля 2005 г., дело N 33-4717/2005

 

Верховный Суд Российской Федерации по вопросам выплаты страховой суммы по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, если вред причинен страхователю по вине лица, не включенного в договор, а также включение утраты товарной стоимости транспортного средства в реальный вред, подлежащий возмещению страховой компанией, занимает аналогичную правовую позицию.

 

Обзор законодательства и судебной практики

Верховного Суда Российской Федерации

за второй квартал 2005 года,

утвержден

Постановлением Президиума

Верховного Суда Российской Федерации

от 10 августа 2005 г.

 

Закон Российской Федерации "О защите прав потребителей" неверно применен к спорным правоотношениям сторон, возникшим в связи с нарушением страховщиком обязательства по выплате страхового возмещения, поскольку в данном случае подлежат применению общие положения гл. 25 Гражданского кодекса Российской Федерации "Ответственность за нарушение обязательств".

 

Д. обратился в суд с иском к Страховому ОАО "Национальная Страховая Группа" о взыскании суммы страхового возмещения и компенсации морального вреда в соответствии с Законом Российской Федерации "О защите прав потребителей".

В обоснование иска Д. указал, что 20.12.2003 он заключил с ответчиком договор имущественного страхования, предметом которого явилась принадлежащая ему на праве собственности автомашина марки Мерседес-ML 320, 1999 года выпуска. По данному договору он уплатил страховую премию в сумме 153986 руб., при наступлении страхового случая ответчик обязался выплатить страховое возмещение в сумме 1200200 руб.

28.12.2003 наступил страховой случай: его автомашина была похищена, о чем Д. сообщил ответчику. 29.12.2003 он обратился к страховщику с заявлением о наступлении страхового случая и выплате страховой суммы. Однако в принятии данного заявления ответчиком было отказано.

По факту хищения автомашины было возбуждено уголовное дело, письмом от 30.12.2003 старший следователь уведомил страховое общество о возбуждении уголовного дела по п. "б" ч. 4 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении неустановленного лица. Поскольку ответчик уклоняется от выплаты страховой суммы, истец обратился в суд с вышеуказанным иском, просил взыскать страховую сумму в размере 1200200 руб., неустойку в сумме 1332222 руб. и компенсацию морального вреда в сумме 10000 руб.

Представитель ответчика в судебное заседание не явился.

Заочным решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга исковые требования Д. удовлетворены частично, в его пользу с ответчика взысканы страховая сумма - 1200200 руб., неустойка в сумме 500000 руб., компенсация морального вреда в сумме 5000 руб., расходы по оплате услуг представителя в размере 2500 руб. и госпошлина в доход государства 25503 руб.

Президиум отменил решение в части, указав следующее.

Согласно подп. "в" п. 1 ст. 17 Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 г. N 4015-1 "О страховании" (в его первоначальной редакции, действовавшей до 5 января 1998 г.) страховщик был обязан при страховом случае произвести страховую выплату в установленный договором или законом срок. А если страховая выплата не произведена в установленный срок, страховщик обязан был уплатить страхователю штраф в размере одного процента от суммы страховой выплаты за каждый день просрочки.

Впоследствии гл. 2 "Договор страхования", посвященная общим вопросам договора страхования, его общему понятию (ст. 15), условиям, правам и обязанностям сторон, особенностям прекращения обязательства и ответственности сторон (ст. 17), была Федеральным законом N 157-ФЗ от 31.12.1997 исключена из указанного Закона, а сам закон изменил название и стал именоваться Законом Российской Федерации "Об организации страхового дела в Российской Федерации".

Действующий на момент возникновения спорных правоотношений сторон специальный закон в сфере страхования - Закон Российской Федерации "Об организации страхового дела в Российской Федерации" - регулирует лишь общие вопросы организации страхового дела, определяет основные понятия страхования, содержит требования к участникам страховых отношений, регулирует отношения по надзору за деятельностью субъектов страхового дела, но не содержит положений об ответственности сторон договора страхования за неисполнение либо ненадлежащее исполнение договора.

Отношения по договору страхования регулируются гл. 48 "Страхование" Гражданского кодекса Российской Федерации. Однако данная глава также не содержит в себе специальных правовых норм, посвященных ответственности страховщика, механизмов гарантии прав страхователя при нарушении договорного обязательства.

Поскольку в гл. 48 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют специальные положения об ответственности страховщика за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора страхования, в том числе за просрочку страховой выплаты, к спорным правоотношениям сторон, возникшим в связи с нарушением страховщиком обязательства по выплате страхового возмещения (страхового обеспечения), подлежат применению общие положения гл. 25 Гражданского кодекса Российской Федерации "Ответственность за нарушение обязательств".

В соответствии с п. 1 ст. 393 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении обязательства должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Обязательство по выплате страхового возмещения (страхового обеспечения) по своей природе является денежным, в связи с чем просрочка страховщика влечет неправомерное удержание денежных средств страхователя страховщиком, что означает возможность взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, установленных ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, с момента начала просрочки страховщика, то есть с даты, когда страховщик должен был по условиям договора произвести страховую выплату, до момента фактического исполнения денежного обязательства по страховой выплате страховщиком.

Учитывая изложенное, к отношениям, вытекающим из договора страхования, не могут применяться предусмотренные Законом Российской Федерации "О защите прав потребителей" положения, определяющие последствия нарушения условий договора о выполнении работ (оказании услуг), в том числе правило о взыскании неустойки в размере 3% за каждый день просрочки от невыплаченной суммы, предусмотренное п. 5 ст. 28 указанного Закона.

Договор страхования обладает спецификой, не позволяющей применить правовые последствия, предусмотренные гл. 3 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", а потому он по своему характеру не подпадает под действие данной главы.

Такой вывод вытекает из ст. 39 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", согласно которой последствия нарушения условий договоров об оказании отдельных видов услуг, если такие договоры по своему характеру не подпадают под действие гл. 3 указанного Закона, определяются соответствующим законом.

Такую позицию заняло Министерство Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства, утвердившее Приказом от 20.05.1998 N 160 Разъяснения "О некоторых вопросах, связанных с применением Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" (зарегистрирован в Министерстве юстиции России 28.12.1998 N 1699). В соответствии с указанными Разъяснениями договор страхования и договор банковского вклада отнесены к договорам, которые по смыслу ст. 39 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" не подпадают под действие гл. 3 "Защита прав потребителей при выполнении работ (оказании услуг)" данного Закона, в связи с чем правовые последствия неисполнения таких договоров устанавливаются Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами, регулирующими эти отношения; к указанным договорам Закон Российской Федерации "О защите прав потребителей" должен применяться лишь в части общих правил (применение права граждан на предоставление информации, на возмещение морального вреда, на альтернативную подсудность, на освобождение от уплаты государственной пошлины).

Эту же позицию подтвердил и Верховный Суд Российской Федерации в Решении от 28 апреля 2004 г. N ГКПИ04-418 при рассмотрении спора об исключении из указанных Разъяснений таких ограничений в отношении договора страхования. В удовлетворении заявления, в котором указывалось на противоречие данных положений Разъяснений МАП России Гражданскому кодексу Российской Федерации и обосновывалась необходимость применения к договору страхования Закона о защите прав потребителей в полном объеме, включая предусмотренную этим Законом неустойку, было отказано.

При таких обстоятельствах надзорную жалобу заявителя следует признать обоснованной и подлежащей удовлетворению в части неправильного применения к спорным правоотношениям сторон п. 5 ст. 28 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей".

Вместе с тем, президиум считает не подлежащим удовлетворению требование заявителя о повороте исполнения решения суда в части взыскания 500000 руб. - суммы неустойки, поскольку при отказе в удовлетворении этого требования суд вправе был применить положения ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как истец просил о восстановлении нарушенных прав потребителя, в том числе о применении ответственности за просрочку исполнения обязательства по выплате страхового возмещения.

Решение суда в части взыскания неустойки отменено с направлением дела в этой части на новое рассмотрение в тот же суд.

 

Постановление

президиума Свердловского областного суда

от 22 июня 2005 г., дело N 44-Г-158/2005

 

Вопросы применения законодательства о защите чести,

достоинства, деловой репутации

и компенсации морального вреда

 

Суд ошибочно посчитал, что высказывания ответчика, содержащие сведения, не соответствующие действительности, носят оценочный характер, поскольку они относятся к тем утверждениям, соответствие действительности которых можно проверить.

 

О. обратился в суд с иском к С. о защите чести и достоинства, поскольку ответчик распространила порочащие сведения, которые не соответствуют действительности, порочат его честь, достоинство, деловую репутацию. Указал, что он является управляющим ТСЖ. 17.03.2005 в бухгалтерии ТСЖ ответчик выражалась в его адрес нецензурными словами, называла негодяем, угрожала расправой, в присутствии других работников ТСЖ обвинила его в самоуправстве, говорила, что он неизвестно кем назначен на должность, подчинил всех себе. Эти сведения не соответствуют действительности, ему причинены нравственные страдания.

Решением Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга в удовлетворении исковых требований О. отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда и вынесла новое, которым исковые требования удовлетворила частично по следующим основаниям.

Суд установил, что 17.03.2005 в помещении ТСЖ в присутствии других работников ответчик высказала в адрес истца обвинения в самоуправстве, подчинении всех своей указке, указывала также на то, что он неизвестно кем назначен на должность управляющего ТСЖ. Суд пришел к выводу, что эти сведения, хотя и не соответствуют действительности, но не порочат честь, достоинство и деловую репутацию истца, носят оценочный характер.

С таким выводом судебная коллегия не может согласиться.

В силу ст. 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. При этом осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы деятельности других лиц.

В соответствии со ст. 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени. Статьей 29 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли и слова.

Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Применительно к свободе массовой информации на территории Российской Федерации действует ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в соответствии с ч. 1 которой каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Предусмотренное ст. 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных, не соответствующих действительности, порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами.

В соответствии со ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший не докажет, что эти сведения соответствуют действительности. Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели место в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства, а также деловой репутации граждан и юридических лиц"). Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или его деловую репутацию.

Факт распространения сведений, не соответствующих действительности, судом установлен, выводы, изложенные в решении, являются противоречивыми, поскольку суд одновременно указал, что сведения, не соответствующие действительности, были ответчиком распространены. В то же время суд указал, что эти высказывания носят оценочный характер. Предметом судебной защиты не могут быть оценочные суждения, являясь выражением субъективного мнения, поскольку не могут быть проверены на предмет их соответствия действительности (п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц"). Распространенные же С. сведения, по мнению судебной коллегии, относятся к тем утверждениям, соответствие действительности которых можно проверить. В частности, сведения о том, что истец неизвестно кем назначен на должность управляющего, опровергаются решением заседания правления ТСЖ от 19.02.2005. Кроме того, по существу ответчик обвинила истца в самоуправстве, т.е. совершении уголовно наказуемого преступления, предусмотренного ст. 330 Уголовного кодекса Российской Федерации. При таких обстоятельствах судебная коллегия считает, что были распространены сведения, не только не соответствующие действительности, как указал суд в решении, но и порочащие честь, достоинство и деловую репутацию истца. Последний также пояснил, что действия ответчика сопровождались нецензурными словами в его адрес.

Судебная коллегия признала не соответствующими действительности сведения, распространенные С. в отношении О., о том, что он неизвестно кем назначен на должность управляющего ТСЖ и занимается самоуправством, подчинил всех себе.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 28 июня 2005 г., дело N 33-4554/2005

 

Признание сделки недействительной

 

Пункт 2 ст. 417 Гражданского кодекса Российской Федерации в части восстановления обязательства в случае признания в установленном порядке недействительным акта государственного органа не применим к возникшим правоотношениям, поскольку со стороны истца усматривается злоупотребление правом.

 

Ч. принадлежала на праве единоличной собственности (по договору приватизации от 10.08.1999) трехкомнатная квартира. До заключения договора приватизации трое детей Ч. самостоятельно и с согласия матери были сняты с регистрационного учета на данной жилой площади (включая несовершеннолетнюю Т., 1982 года рождения), а сын И., будучи в местах лишения свободы, выдал доверенность на совершение сделки по приватизации квартиры матери - Ч.

14.09.1999 Ч. продала квартиру К. и его несовершеннолетней дочери С. 1993 года рождения, деньги от продажи квартиры передала Н. для приобретения жилого помещения в Ульяновской области. Впоследствии Н., не приобретшая жилье для Ч. и не возвратившая ей полученные от продажи квартиры деньги, была осуждена по приговору суда за мошеннические действия, в том числе и в отношении других лиц.

Решением Краснотурьинского городского суда от 05.12.2001 по иску Т. к Ч. и администрации МО "Город Краснотурьинск" была установлена ничтожность сделки приватизации квартиры как заключенной без учета интересов несовершеннолетней Т., 1982 года рождения, последствия ничтожности сделки не были применены. При этом суд установил, что при приватизации Ч. действовала без согласия органа опеки и попечительства на отказ от участия в приватизации несовершеннолетней дочери.

Другим решением суда от 19.11.2003, также вступившим в законную силу, Ч. отказано в признании недействительным договора купли-продажи квартиры, К. признан ее добросовестным приобретателем.

Ч., ее дочь обратились в суд с иском к администрации МО "Город Краснотурьинск", МУП "ГУ ЖКХ" о применении последствий ничтожной сделки от 10.08.1999, возвращении их в первоначальное положение нанимателей и членов семьи нанимателя жилого помещения в муниципальном жилом фонде, обязании предоставить им аналогичную квартиру либо возместить ее стоимость в деньгах.

В судебном заседании истцы, их представитель дополнили, изменили основания иска, ссылаясь на ст. 417 Гражданского кодекса Российской Федерации и необходимость восстановить обязательства МО перед истцами вследствие признания недействительным акта государственного органа, на основании которого прекратилось обязательство; а также на то, что истцы незаконно были отстранены от участия в приватизации квартиры, а при невозможности возвратить им квартиру на ответчике сохраняется обязанность приобрести для них равноценное жилье.

Ответчики в лице своих представителей иск не признали, указывая на то, что Ч., совершая сделки, действовала умышленно, предоставила недостоверные сведения о лицах, имеющих право на жилую площадь в спорной квартире. Данных о приобретении жилья в Ульяновской области нет, но истцы выезжали и длительное время там проживали.

Решением Краснотурьинского городского суда Свердловской области от 3 марта 2005 г. постановлено: в иске Т. к администрации МО "Город Краснотурьинск", МУП "ГУ ЖКХ" о применении последствий ничтожной сделки по передаче квартиры в собственность отказано.

В иске Ч. к МУП "ГУ ЖКХ" г. Краснотурьинска о применении последствий ничтожной сделки по передаче квартиры в собственность отказано.

Исковые требования Ч. к администрации МО "Город Краснотурьинск" о применении последствий ничтожной сделки по передаче квартиры в собственность удовлетворены.

Администрация МО "Город Краснотурьинск" обязана предоставить Ч. по договору социального найма жилое помещение в черте муниципального образования в виде трехкомнатной квартиры, аналогичной ранее занимаемой квартире, общей площадью не менее 56,2 кв. м, в том числе жилой не менее 39,8 кв. м.

С решением не согласился ответчик - Администрация МО "Город Краснотурьинск".

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда по следующим основаниям.

Суд первой инстанции исходил из того, что, поскольку в результате заключения договора приватизации без проверки обеспечения жилым помещением Т. были нарушены ее жилищные, имущественные права и в этом усматривается вина ответчика - МО "Город Краснотурьинск", ответчик должен нести обязанность перед Ч. либо по возврату ей прежней квартиры, либо, учитывая, что покупатель квартиры признан добросовестным приобретателем, предоставить по договору социального найма равноценное жилое помещение.

Статья 64 Семейного кодекса Российской Федерации защиту прав и интересов детей возлагает на их родителей, являющихся законными представителями своих детей и выступающих в защиту прав и интересов в отношениях с любыми физическими и юридическими лицами.

Суд не учел, что в силу п. 3 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации при осуществлении гражданских прав разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

При приватизации квартиры Ч. знала о том, что ее несовершеннолетняя дочь Т. на основании ст. 1 и 2 Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" имела право получить ее в совместную с другими проживающими в ней лицами собственность. Тем не менее, с согласия Ч. ее несовершеннолетняя дочь заблаговременно была снята с регистрационного учета в данном жилом помещении, а при удостоверении договора купли-продажи Ч. представила нотариусу данные о проживании дочери в Ульяновской области.

Таким образом, усматривается злоупотребление правом со стороны Ч., при котором отсутствуют основания для защиты как ее права за счет ответчика, так и права Т.

Требований к матери Т. не заявляла, решение суда не обжаловала.

Пункт 2 ст. 417 Гражданского кодекса Российской Федерации не применим к возникшим правоотношениям.

Поскольку суд при разрешении спора неправильно применил нормы материального права, судебная коллегия, принимая во внимание, что обстоятельства дела, имеющие значение для дела, установлены на основании имеющихся в материалах дела доказательств, с которыми стороны ознакомлены, не направляя дело на новое рассмотрение, вынесло новое решение об отказе в иске Ч., в остальной части решение суда оставила без изменения.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 19 апреля 2005 г., дело N 33-2455/2005

 

Возмещение вреда

 

Из Федерального закона "Об исполнительном производстве" не вытекает обязанность судебного пристава-исполнителя, не обеспечившего условия взыскания денежных средств, возмещать взыскателю присужденные ему по судебному решению денежные средства в случае их невзыскания с должника, в случае неисполнения решения суда.

 

М. обратился в суд с иском к ОАО "Банк "Северная казна", Министерству финансов Российской Федерации о взыскании 424610 руб., указывая в обоснование требований, что согласно судебному приказу, выданному Верх-Исетским районным судом г. Екатеринбурга, в его пользу с ООО "Уралконтракт Лтд" взыскано 508787 руб. 50 коп. Денежные средства, достаточные для погашения указанной суммы, находились на счете должника в ОАО "Банк "Северная казна", и на основании постановления судебного пристава-исполнителя был наложен арест на сумму 508787 руб. Позднее исполнительное производство было окончено в связи с отсутствием у должника средств и имущества, и судебный пристав-исполнитель письмом отозвал из банка постановления о наложении ареста на денежную сумму должника. В настоящее время невозможно установить место нахождения должника, поскольку ООО "Уралконтракт Лтд" зарегистрировано по утерянному паспорту гражданки Г.

Представитель Министерства финансов Российской Федерации иск не признала, ссылаясь, что согласно судебному решению указанная истцом сумма должна быть взыскана с должника, который является непосредственным причинителем убытков истцу. Между действиями судебного пристава-исполнителя в неисполнении решения суда и наступлением вреда отсутствует причинно-следственная связь.

Представитель Главного управления Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области с иском не согласилась.

Кировским районным судом г. Екатеринбурга постановлено решение, которым с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу М. взыскано 424610 руб. В удовлетворении иска к ОАО "Банк "Северная казна" отказано.

В кассационной жалобе Министерство финансов Российской Федерации, считая решение суда незаконным, просит его отменить.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда в части взыскания с Министерства финансов Российской Федерации в пользу М. суммы в размере 424610 руб. и вынесла новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований по следующим основаниям.

Удовлетворяя исковые требования М., суд, руководствуясь нормами ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, когда вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, подлежит возмещению за счет соответственно казны Российской Федерации или казны муниципального образования, указал, что в результате незаконных действий судебного пристава-исполнителя по снятию ареста со счета должника в ОАО "Банк "Северная казна" был причинен имущественный вред истцу, выразившийся в невозможности получить сумму по судебному решению.

Однако с таким выводом суда коллегия не может согласиться. Ответственность по ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации наступает на общих условиях ответственности при причинении вреда, но при наличии означенных в ней специальных условий, которые выражаются во властно-административных действиях государственных органов, должностных лиц. Для наступления общих условий ответственности необходимо наличие состава правонарушения, включающего: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между двумя первыми элементами, вину причинителя вреда. Однако вред, охватывающийся суммой в 424610 руб., причинен истцу в результате неправомерных действий должника, и указанная сумма взыскана судебным приказом. Исполнение по удержанию этой суммы с должника производилось по исполнительному листу, поэтому не состоит в причинной связи с противоправным поведением пристава-исполнителя, который лишь не обеспечил условия взыскания денежных средств с должника, присужденных истцу по судебному приказу.

Судебный пристав-исполнитель в рамках выполнения своих обязанностей, вытекающих из Федерального закона от 21.07.1997 N 119-ФЗ "Об исполнительном производстве", создает условия, необходимые для исполнения вынесенного судом решения о возмещении вреда виновным лицом, и из закона не вытекает обязанность этого государственного органа возмещать взыскателю присужденные ему по судебному решению денежные средства в случае их невзыскания с должника, в случае неисполнения решения суда.

Решение в части отказа в иске М. о взыскании суммы ущерба с ОАО "Банк "Северная казна" является правильным.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 23 июня 2005 г., дело N 33-3440/2005

 

Моральный вред

 

Суд не учел, что обязательство из причинения вреда, исполненное по мировому соглашению, не прекращается, поскольку истец не является стороной такого соглашения и обладает самостоятельной гражданской и процессуальной правоспособностью и дееспособностью, чтобы по своему усмотрению распорядиться своими гражданскими правами и избрать способ их защиты.

 

Г. обратился в суд с иском к ЗАО "Фанком" о взыскании компенсации морального вреда в размере 200000 руб. В обоснование иска указал, что его сын М., работая в должности лущильщика шпона на предприятии ЗАО "Фанком", 01.01.2001 в результате несчастного случая во время работы получил на производстве травму по вине ответчика. От полученной травмы сын скончался 04.01.2001. В результате смерти сына истец перенес нравственные страдания, ухудшилось его здоровье, в частности, ухудшилось зрение, в связи с чем ему была установлена первая группа инвалидности вместо имевшейся второй группы.

Просил также взыскать с ответчика в пользу ННДО Свердловской областной коллегии адвокатов за услуги адвоката Алапаевской юридической конторы, оказанные истцу в рамках настоящего дела бесплатно, 5000 руб.

Представитель ответчика иск не признал, считая, что обязательство по компенсации морального вреда работодатель перед семьей погибшего уже исполнил, выплатив денежную сумму.

Решением Алапаевского городского суда в иске отказано.

В кассационной жалобе Г. просит решение отменить как незаконное, оспаривая вывод суда о том, что истцу в соответствии с мировым соглашением был компенсирован моральный вред.

Прокурор в кассационном представлении просит решение отменить как незаконное.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда и вынесла по делу новое решение по следующим основаниям.

Разрешая спор, суд неправильно применил нормы материального и процессуального права, в связи с чем решение суда нельзя признать законным и обоснованным.

Суд, дав оценку представленным доказательствам в их совокупности, пришел к правильному выводу о том, что М., работая в должности лущильщика шпона, 01.01.2001 при исполнении трудовых обязанностей по вине работодателя, не обеспечившего безопасных условий труда, выразившейся в эксплуатации оборудования без защитных блокировочных устройств, получил увечье, от которого умер 04.01.2001. Из акта о несчастном случае следует, что при работе на лущильном станке М. прижало корпусом передаточных рычагов к станине станка, когда он стал направлять карандаш (сердцевинную часть отходов от лущения чурака) на ленточный транспортер.

В результате смерти сына истец Г. перенес нравственные страдания, поскольку утратил близкого родного человека.

С учетом установленных обстоятельств дела и требований ст. 151, 1099 - 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации суд пришел к правильному выводу о том, что у ответчика возникло перед истцом обязательство вследствие причинения вреда.

Однако вывод суда о прекращении данного обязательства в связи с его исполнением по мировому соглашению между ответчиком и матерью и женой погибшего нельзя признать законным.

В соответствии со ст. 17, 18, 21 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 36, 37 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации Г. обладает самостоятельной гражданской и процессуальной правоспособностью и дееспособностью, он вправе по своему усмотрению распоряжаться своими гражданскими правами и избирать способ их защиты.

Из определения Алапаевского городского суда от 31.01.2001, копии платежного поручения следует, что сторонами мирового соглашения с ЗАО "Фанком" являлись мать погибшего и жена, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына. Именно в пользу указанных лиц была перечислена ответчиком денежная сумма по 50000 руб. каждой.

Г. стороной мирового соглашения не являлся, данных о представлении его интересов в установленном порядке в рамках состоявшегося мирового соглашения не имеется.

При таких обстоятельствах вывод суда о прекращении в связи с исполнением в отношении Г. обязательства из причинения вреда, возникшего у ответчика в связи с гибелью сына истца, не может быть признан законным и обоснованным.

С учетом всех конкретных обстоятельств дела и в соответствии со ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации коллегия взыскала в счет компенсации морального вреда в пользу истца 50000 руб.

В соответствии с ч. 2 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом требований разумности судебная коллегия взыскала с ЗАО "Фанком" в пользу ННДО Свердловской областной коллегии адвокатов за услуги адвоката Алапаевской юридической конторы, оказанные истцу в рамках настоящего дела бесплатно, 1000 руб.

Кроме того, с ответчика взыскана государственная пошлина в доход государства в размере 100 руб. в соответствии с требованиями ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 28 июля 2005 г., дело N 33-4528/2005

 

Дела, возникающие из публичных правоотношений

 

С целью контроля за правомерностью действий судебного пристава-исполнителя суду следовало проверить как доводы заявителя, так и доводы судебного пристава-исполнителя.

 

В производстве судебного пристава-исполнителя Кировградского отдела ГУ ФССП находился исполнительный лист на взыскание с ЗАО "Технический центр С" в пользу ООО ЧОП "СКАТ" 125740 руб.

13.04.2005 и 15.04.2005 директору должника К. были направлены требования о явке к судебному приставу-исполнителю и о предоставлении копии Устава ЗАО "Технический центр С", а также протокола общего собрания акционеров ЗАО о снятии его с должности и назначении на должность нового генерального директора.

К. обратился в суд с жалобой на действия судебного пристава-исполнителя по предъявлению данных требований, указывая на то, что с 18 января 2005 г. он не является руководителем ЗАО "Технический центр С", работает в другой организации и не может нести ответственность за неисполнение исполнительного документа должником.

Судебный пристав-исполнитель жалобу не признал, ссылаясь на неподведомственность спора суду общей юрисдикции и незаконность изданного заявителем К. приказа о собственном увольнении с должности директора ЗАО "Технический центр С".

Решением Кировградского городского суда жалоба К. была удовлетворена, постановление от 13.04.2005 о принудительном приводе генерального директора ЗАО "Технический центр С" К. и требование от 15.04.2005 о предоставлении сведений (информации) судебному приставу-исполнителю признаны незаконными.

Удовлетворяя требования К., суд исходил из того, что в соответствии с приказом от 18 января 2005 г. он уволен с должности директора, принят на работу в другую организацию и нести ответственность за неисполнение решения как исполнительный орган юридического лица ЗАО "Технический центр С" не может. Приказ об увольнении его не был кем-либо оспорен, обсуждать его правомерность у суда не имеется оснований.

В кассационной жалобе судебный пристав-исполнитель поставил вопрос об отмене решения как незаконного и необоснованного.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 441 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 90 Федерального закона от 21.07.1997 N 119-ФЗ "Об исполнительном производстве" на действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя по исполнению судебного постановления, постановления государственного или иного органа либо на отказ в совершении таких действий взыскателем или должником может быть подана жалоба.

Поскольку служба судебных приставов входит в систему органов Министерства юстиции Российской Федерации и является составным звеном исполнительной ветви власти Российской Федерации, то отношения, возникающие при принудительном исполнении судебных постановлений между судебным приставом-исполнителем и лицами, участвующими в исполнительном производстве, по своей правовой природе схожи с административно-правовыми отношениями. Это означает, что рассматриваемые судом общей юрисдикции дела по жалобам на постановления, действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя по своей правовой природе являются делами, возникающими из публичных правоотношений и при их разбирательстве должны применяться не только правовые нормы ст. 441 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и ст. 90 Федерального закона "Об исполнительном производстве", но и закрепленные в Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации специальные гражданские процессуальные нормы, регламентирующие особенности рассмотрения дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих (гл. 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, с целью контроля за правомерностью действий судебного пристава-исполнителя суду следовало проверить как доводы заявителя, так и доводы судебного пристава-исполнителя о незаконности увольнения К. с должности, имея в виду, что в силу закона (ст. 69 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах") образование исполнительных органов общества и досрочное прекращение их полномочий осуществляются по решению общего собрания акционеров, если уставом общества решение этих вопросов не отнесено к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества (в редакции Федерального закона от 07.08.2001 N 120-ФЗ). Судом этого сделано не было.

В материалах дела отсутствует приказ об увольнении К. из ЗАО. Судебная коллегия направила дело на новое рассмотрение.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 5 июля 2005 г., дело N 33-4540/2005

 

Разное

 

Размер денежной компенсации взамен продовольственного пайка устанавливается федеральным законом, в связи с чем при определении размера денежной компенсации суд должен был руководствоваться специальным федеральным законом о федеральном бюджете на соответствующий год.

 

Ш. обратился в суд с иском к ГУВД Свердловской области о взыскании задолженности по денежной компенсации за продовольственный паек. В обоснование иска указывал, что является пенсионером МВД Российской Федерации с 20.06.1995 и ему выплачивается пенсия с учетом оклада по должности, воинскому званию, процентной надбавки за выслугу лет и денежной компенсации взамен продовольственного пайка. Однако с 01.01.2000 ему выплачивалась пенсия в меньшем размере ввиду того, что при исчислении размера пенсии учитывался размер компенсации взамен продовольственного пайка за период с 01.01.2000 по 30.11.2000 - 12 руб. 43 коп. в сутки, а с 01.12.2000 по настоящее время - 20 руб., несмотря на то, что стоимость продовольственного пайка увеличивалась за этот же период времени. Просил взыскать с ответчика с 01.01.2000 по 31.03.2005 52799 руб.

Верх-Исетским районным судом г. Екатеринбурга постановлено решение об удовлетворении иска. С ГУВД Свердловской области в пользу Ш. взыскано 52799 руб.

Отменяя это решение, судебная коллегия указала следующее. Согласно ст. 43 и 49 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" для исчисления пенсии военнослужащим учитываются в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации, оклады по должности, воинскому или специальному званию и процентная надбавка за выслугу лет, включая выплаты в связи с индексацией денежного довольствия. Для исчисления пенсии в денежное довольствие включается также месячная стоимость продовольственного пайка, выдаваемого военнослужащим. Пенсии, а также надбавки к пенсиям подлежат пересмотру при увеличении денежного довольствия военнослужащих исходя из уровня увеличения учитываемого при исчислении пенсии денежного довольствия одновременно с его увеличением (п. "б" ч. 1 ст. 49 указанного Закона). Увеличение любой из составляющих денежного довольствия, в том числе и увеличение размера продовольственного пайка, влечет пересмотр размера пенсий военнослужащих.

Удовлетворяя исковые требования Ш., суд руководствовался названными нормами права и мотивировал свое решение тем, что месячная стоимость продовольственного пайка, применяемая ответчиком при расчете пенсии - 20 руб. в сутки, не соответствует реальной стоимости продовольственного пайка и ущемляет интересы истца, а потому подлежит увеличению на индекс потребительских цен, согласно справке Свердловского областного комитета государственной статистики.

Эти выводы суда основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

В соответствии с п. 1 ст. 14 Федерального закона "О статусе военнослужащих" продовольственное обеспечение военнослужащих осуществляется по нормам и в сроки, которые устанавливаются Правительством Российской Федерации в порядке, определяемом Министерством обороны Российской Федерации, в форме натурального продовольственного обеспечения или выплаты денежной компенсации. Увеличение денежного довольствия, как указано выше, является одним из оснований для пересмотра пенсии указанным лицам. В силу п. 2 ст. 49 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" порядок пересмотра пенсий определяется Правительством Российской Федерации.

Названный порядок установлен Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1993 г. N 941 "О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий и пособий лицам, проходившим военную службу в качестве офицеров, прапорщиков, мичманов и военнослужащих сверхсрочной службы или по контракту в качестве солдат, матросов, сержантов и старшин либо службу в органах внутренних дел, государственной противопожарной службе, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семьям в Российской Федерации". Согласно подп. "б" п. 14 данного Постановления, ранее назначенные пенсии бывшим сотрудникам органов внутренних дел пересчитываются по нормам, установленным законодательством, исходя из определяемой в порядке, предусмотренном п. 8 - 13 Постановления, суммы увеличенного денежного довольствия и месячной стоимости продовольственного пайка, исчисленной по состоянию на день увеличения денежного довольствия.

Как следует из п. 11 этого же Постановления, месячная стоимость продовольственного пайка, учитываемая при исчислении пенсий, определяется исходя из суточной нормы довольствия, установленной по продовольственному пайку для лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел по ценам на продовольственные товары, существующим ко дню назначения или перерасчета им пенсий. При этом для определения месячной стоимости продовольственного пайка его суточная стоимость умножается на 365, а результат делится на 12.

Между тем, размер денежной компенсации взамен продовольственного пайка устанавливается федеральным законом, в связи с чем при определении размера денежной компенсации суд должен был руководствоваться специальным федеральным законом о федеральном бюджете на соответствующий год.

Федеральным законом от 30 июня 2002 г. "О денежном довольствии сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти, других выплатах этим сотрудникам и условиях перевода отдельных категорий сотрудников федеральных органов налоговой полиции и таможенных органов Российской Федерации на иные условия службы (работы)" (ст. 4) в ст. 43 Закона от 12 февраля 1993 г. были внесены изменения, согласно которым в денежное довольствие для исчисления пенсий лицам рядового и начальствующего состава органов внутренних дел с 1 июля 2002 г. (дата вступления в силу Федерального закона от 30 июня 2002 г.) подлежит включению ежемесячная денежная продовольственная компенсация, выплачиваемая лицам рядового и начальствующего состава. В п. 8 и п. 11 Постановления Правительства от 22 сентября 1993 г. N 941 аналогичные изменения внесены не были.

Таким образом, названные нормы вошли в противоречие со ст. 43 Закона от 12 февраля 1993 г., а следовательно, исчисление пенсий лицам рядового и начальствующего состава, проходившим службу в органах внутренних дел, должно производиться на основании ст. 43 Закона о пенсионном обеспечении от 12 февраля 1993 г., исходя из ежемесячной денежной продовольственной компенсации.

Согласно ст. 10 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" выплата пенсий вышеуказанным лицам обеспечивается за счет средств федерального бюджета.

Норма денежной продовольственной компенсации взамен продовольственного пайка установлена на 2000, 2001, 2002, 2003 и 2004 годы федеральными законами о бюджете на соответствующий год в размере 20 руб. в сутки. В силу ст. 162 Федерального закона "О федеральном бюджете на 2000 год" и соответствующих статей Законов о федеральном бюджете на 2001, 2002, 2003 и 2004 годы, законодательные акты, нормативные правовые акты Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации подлежат приведению в соответствие с его требованиями. Учитывая, что положения, закрепленные в Законах "О федеральном бюджете" на соответствующий год, являются обязательными для всех государственных органов, организаций, должностных лиц и граждан, никакими другими данными, содержащимися в справках и информациях относительно размеров возможной денежной компенсации взамен продовольственного пайка или его стоимости, руководствоваться нельзя.

С учетом изложенного следует, что пересмотр пенсий лицам рядового и начальствующего состава, проходившим службу в органах внутренних дел, начиная с 2000 года должен производиться исходя из нормы денежной продовольственной компенсации - 20 руб. в сутки, установленной Федеральными законами о бюджете на 2000, 2001, 2002, 2003, 2004 годы. Более того, Ш. не было представлено в суд доказательств иного размера денежной компенсации взамен продовольственного пайка. Его доводы о том, что с 01.01.2000 стоимость продовольственного пайка выросла, основаны лишь на письме Центрального продовольственного управления от 17.11.2003, в котором приведены размеры общевойскового продовольственного пайка с января 2000 г. по 1 октября 2003 г., исчисленные по среднестатистическим потребительским ценам Госкомстата Российской Федерации. Данный ответ нельзя признать допустимым доказательством по возникшему спору.

Ссылка истца на Определение Конституционного Суда от 14.12.2004 также не может служить основанием для удовлетворения его иска. Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 14.12.2004 N 429-О установлено, что положения Законов о федеральных бюджетах на 2000, 2001, 2002, 2003 и 2004 годы не предполагают отказ государства от взятых на себя обязательств по продовольственному обеспечению военнослужащих и не могут рассматриваться как препятствующие пересмотру пенсий военным пенсионерам на основании действующего пенсионного законодательства в связи с увеличением стоимости продовольственного пайка.

То есть пересмотр пенсий, согласно вышеуказанному, должен производиться на основании ст. 43 Закона "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей", исходя из ежемесячной денежной продовольственной компенсации. Поскольку размер ежемесячной денежной продовольственной компенсации установлен в размере 20 руб. в сутки, иного размера данной компенсации надлежащим образом не установлено, поэтому и требования Ш. о взыскании компенсации за продовольственный паек с учетом индекса потребительских цен удовлетворению не подлежат.

При этом также необходимо учесть, что подход для определения этой части денежного довольствия должен быть единообразным с целью избежания неравенства при определении ее денежного выражения, а также с целью избежания ущемления прав лиц, проходящих военную службу и службу в органах внутренних дел перед военнослужащими - получателями пенсии.

С учетом изложенных обстоятельств решение суда не может быть признано законным и обоснованным и подлежит отмене. Поскольку обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании имеющихся и дополнительно представленных доказательств (абз. 4 ст. 361 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебная коллегия принимает новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 8 сентября 2005 г., дело N 33-6471/2005

 

Исполнительный лист судебного органа о взыскании сумм задолженности по возмещению вреда, причиненного вследствие аварии на Чернобыльской АЭС, предъявляется взыскателем в орган федерального казначейства по месту открытия должнику лицевых счетов.

 

Вступившим в законную силу решением Заречного районного суда с Территориального отраслевого исполнительного органа государственной власти Управление социальной защиты населения г. Заречного в пользу И. взыскана задолженность по возмещению вреда здоровью вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС в сумме 582169 руб. 67 коп.

22.12.2004 И. обратился в суд с заявлением об оспаривании отказа руководителя Отделения Федерального казначейства по г. Заречному и Белоярскому району в принятии исполнительного листа, выданного на основании вышеназванного решения. В обоснование заявленных требований указал, что исполнительный лист предъявлен его представителем в отделение казначейства 06.12.2004, возвращен письменным извещением об отказе в принятии на основании недействующих положений Порядка работы Минтруда и органов защиты населения, утвержденного Постановлением Минтруда Российской Федерации от 24.01.2003 N 6, чем, по его мнению, нарушены нормы Бюджетного кодекса Российской Федерации и Федерального закона "О федеральном бюджете на 2004 год", предусматривающие казначейское исполнение исполнительных листов по возмещению вреда здоровью в связи с чернобыльской катастрофой, и его право на исполнение судебного решения.

Представитель ОФК по г. Заречному и Белоярскому району Свердловской области с заявленными требованиями не согласился, ссылаясь на то, что в соответствии с Порядком, утвержденным Постановлением Минтруда Российской Федерации от 24.01.2003 N 6, подобные исполнительные листы принимаются для исполнения органом социальной защиты населения, у которого в казначействе открыт транзитный счет.

Представитель ТОИОГВ УСЗН г. Заречного пояснил, что изначально исполнительный лист был предъявлен в орган соцзащиты населения, которым в марте 2004 г. была сделана заявка в Федеральное казначейство, но денежные средства из бюджета не поступили. В связи с этим в декабре 2004 г. взыскатель забрал исполнительный лист из УСЗН.

Решением Заречного районного суда постановлено: заявление И. признать обоснованным, обязать руководителя Отделения Федерального казначейства по г. Заречному и Белоярскому району устранить препятствия к осуществлению инвалидом-чернобыльцем И. его прав, а именно принять исполнительный лист N 2-431, выданный на основании решения Заречного районного суда о взыскании в пользу истца недополученного возмещения ущерба в сумме 582169 руб. 67 коп. с ТОИОГВ УСЗН г. Заречного, к исполнению.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда решение суда первой инстанции отменено с вынесением нового решения, которым в удовлетворении исковых требований отказано.

Отменяя определение судебной коллегии в порядке надзора и оставляя решение суда первой инстанции без изменения, президиум областного суда указал следующее. В соответствии со ст. 5 Закона Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" финансирование расходов, связанных с реализацией данного Закона, осуществляется из федерального бюджета и является целевым.

В силу ст. 133, 135 Федерального закона "О федеральном бюджете на 2004 год", ст. 109 Федерального закона "О федеральном бюджете на 2005 год" исполнение судебных актов по искам к Российской Федерации, а также по взысканию средств по денежным обязательствам получателей средств федерального бюджета с лицевых счетов, открытых в территориальных органах Федерального казначейства, службой судебных приставов не производится, осуществляется в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, в соответствии с предъявленными в территориальные органы Федерального казначейства исполнительными листами и судебными приказами судебных органов и на основании расчетных документов получателей средств федерального бюджета.

В соответствии с названными и ранее действовавшими аналогичными нормами федеральных законов о федеральном бюджете на предшествующие годы Постановлением Правительства Российской Федерации от 22.02.2001 N 143 утверждены "Правила взыскания на основании исполнительных листов судебных органов средств по денежным обязательствам получателей средств федерального бюджета". Согласно п. 2 Правил исполнительный лист судебного органа по денежному обязательству должника предъявляется взыскателем в орган федерального казначейства по месту открытия должнику лицевых счетов. Орган федерального казначейства ведет учет исполнительных листов в порядке, установленном Министерством финансов Российской Федерации.

Наряду с этим, Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 24.01.2003 N 6 был утвержден "Порядок работы Министерства труда и социального развития Российской Федерации и органов социальной защиты населения субъектов Российской Федерации по организации исполнения актов судебных органов о взыскании за счет средств федерального бюджета денежных сумм в возмещение вреда, причиненного здоровью граждан, пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы и ядерного выброса в Челябинской области", содержавший положения, не соответствующие вышеприведенным нормативным актам, имеющим большую юридическую силу.

Вместе с тем, согласно ч. 2 ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд, установив при разрешении гражданского дела, что нормативный правовой акт не соответствует нормативному акту, имеющему большую юридическую силу, применяет нормы акта, имеющего наибольшую юридическую силу.

Удовлетворяя исковые требования И., суд первой инстанции правильно указал, что п. 16 названного Порядка, предусматривавший предъявление исполнительных листов в органы социальной защиты населения, действовал до 11.08.2004. С даты вступления в силу Решения Верховного Суда Российской Федерации от 11.08.2004 этот Порядок в части установления препятствий к предъявлению исполнительных листов в органы Федерального казначейства признан недействующим как противоречащий "Правилам взыскания на основании исполнительных листов судебных органов средств по денежным обязательствам получателей средств федерального бюджета", утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 22.02.2001 N 143.

Отменяя решение суда первой инстанции, судебная коллегия сослалась на то, что названный Порядок утвержден Постановлением Минтруда и социального развития Российской Федерации от 24.01.2003 в пределах полномочий, предоставленных Правительству Российской Федерации ст. 5 Закона Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС", и является действующим; Решением Верховного Суда Российской Федерации исключен лишь п. 16 этого Порядка, при этом не утратил силу п. 4, в соответствии с которым органы социальной защиты населения, как распорядители (получатели) средств федерального бюджета, выделяемых на возмещение вреда инвалидам вследствие чернобыльской катастрофы, организуют работу по исполнению актов судебных органов, предъявленных гражданами к органам социальной защиты населения. Таким образом, по мнению коллегии, по-прежнему установлен специальный порядок, в силу которого исполнительные листы о взыскании сумм задолженности по возмещению вреда, причиненного вследствие аварии на Чернобыльской АЭС, могут быть предъявлены лишь в орган социальной защиты населения, что дополнительно предусмотрено "Правилами финансового обеспечения в 2005 году расходных обязательств Российской Федерации, связанных с выплатой ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью граждан в связи с радиационным воздействием вследствие Чернобыльской катастрофы либо с выполнением работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС", утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 14.02.2005 N 73.

Выводы суда кассационной инстанции являются ошибочными.

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 11.08.2004 признан недействующим не только п. 16 Порядка, но другие его пункты, в том числе и п. 4, в части слов "исполнительные листы", поскольку данное понятие использовано в Порядке в качестве синонима понятия "судебные акты" вопреки ст. 7 Федерального закона "Об исполнительном производстве" и в нарушение п. 2 "Правил взыскания на основании исполнительных листов судебных органов средств по денежным обязательствам получателей средств федерального бюджета", утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 22.02.2001 N 143, в силу которого исполнительный лист судебного органа по денежному обязательству должника предъявляется взыскателем в орган федерального казначейства по месту открытия должнику лицевых счетов.

Правила, утвержденные Постановлением Правительства Российской Федерации от 14.02.2005 N 73, на которые ошибочно сослалась коллегия, применяются для внесудебных выплат в соответствии с Порядком выплаты ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью граждан в связи с радиационным воздействием вследствие Чернобыльской катастрофы либо с выполнением работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 21.08.2001 N 607, и к спорным правоотношениям не применимы.

 

Приобретение пая само по себе не является безусловным основанием для принятия лица в члены кооператива, для этого необходимо решение общего собрания кооператива, принятое в предусмотренном уставом порядке.

 

П. обратился с иском к ПГСК о признании членом кооператива с 20 мая 1997 г. и компенсации морального вреда.

В обоснование своих требований указал, что 20.05.1997 приобрел пай в ПГСК (бокс N 25 в подземном гараже) у члена ПГСК - К.

Истец считал, что при приобретении пая он "автоматически" стал членом ПГСК, более того, решением Кировского районного суда от 22.03.2000 за ним было признано право собственности на гаражный бокс, выдано свидетельство о регистрации права, что, по его мнению, также подтверждает приобретение членства в ПГСК. Также указал, что, поскольку Устав ПГСК не содержит положений о приобретении членства в кооперативе, с просьбой о принятии его в члены потребительского кооператива он не обращался до августа 2004 г., в августе заявление о принятии в члены ПГСК им было направлено и получено председателем ПГСК только 08.10.2004, считает, что ответчик умышленно уклонялся от получения заявления, до настоящего времени ответа на заявление не получено.

П. обратился с вышеуказанными исковыми требованиями: просил признать его членом ПГСК с 20 мая 1997 г. или с другой даты на усмотрение суда; полагая, что неправомерными действиями ответчика ему причинен моральный вред в виде нравственных страданий, просил взыскать с ответчика в его пользу компенсацию указанного вреда в размере 10000 руб.

Решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга иск П. удовлетворен частично. Истец признан членом ПГСК с 20.05.1997. В удовлетворении остальной части иска отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 116 Гражданского кодекса Российской Федерации потребительским кооперативом признается добровольное объединение граждан и юридических лиц на основе членства с целью удовлетворения материальных и иных потребностей участников, осуществляемое путем объединения его членами имущественных паевых взносов.

Правовое положение потребительских кооперативов, права и обязанности их членов определяются Гражданским кодексом Российской Федерации и законами о потребительских кооперативах (п. 6 ст. 116 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 52 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо действует на основании устава.

По смыслу ст. 1 Закона Российской Федерации N 3085-1 "О потребительской кооперации (потребительских обществах и союзах) в Российской Федерации" от 19 июня 1992 г. (в ред. от 21.03.2002) пайщиком кооператива признаются гражданин и (или) юридическое лицо, внесшие вступительный и паевой взносы, принятые в потребительское общество в предусмотренном уставом потребительского общества порядке и являющиеся его членами.

Как видно из Устава ПГСК, утвержденного общим собранием членов кооператива от 26.09.1996, и приложений к нему, общее собрание членов кооператива или их уполномоченных является высшим органом управления кооператива, прием в члены кооператива и исключение из членов кооператива отнесены Уставом к полномочию общего собрания кооператива.

Согласно ст. 10 указанного Закона для приема в члены пайщиков кооператива (потребительского общества, союза) гражданин подает заявление о приеме в письменной форме, данное заявление в соответствии с Уставом кооператива должно быть рассмотрено общим собранием членов кооператива, которым должно приниматься решение о принятии в члены кооператива.

В силу ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, недопустимости произвольного вмешательства в частные дела и тому подобное.

Поскольку заявление П. поступило председателю кооператива 08.10.2004 и вопрос о принятии П. в члены кооператива на обсуждение общего собрания ПГСК не выносился, заявление П. общим собранием ПГСК не рассматривалось, требования о признании его членом ПГСК с 20.05.1997 судом удовлетворены неправомерно, более того, вопрос о признании его членом кооператива не может быть рассмотрен судом, поскольку рассмотрение данного вопроса отнесено к полномочиям общего собрания членов кооператива. В то же время, в случае несогласия с решением общего собрания либо в случае отказа в рассмотрении его заявления о приеме в члены ПГСК в установленные законом сроки истец вправе обратиться в суд за защитой нарушенного права.

Приобретение пая само по себе не является безусловным основанием для принятия лица в члены кооператива, для этого необходимо решение общего собрания кооператива, принятое в предусмотренном уставом порядке.

Судебная коллегия, отменяя решение суда, вынесла новое решение об отказе в удовлетворении требования о признании его членом кооператива с 20.05.1997.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 14 апреля 2005 г., дело N 33-2593/2005

 

Судом необоснованно отклонены требования истца об индексации ежемесячной суммы возмещения вреда здоровью в связи с участием в работах по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС с 01.07.2000 до 01.01.2001 пропорционально увеличению установленного законом минимального размера оплаты труда.

 

З. обратился в суд с иском к Территориальному отраслевому исполнительному органу государственной власти Свердловской области Управление социальной защиты населения г. Нижней Туры о перерасчете с 1 июля 2000 г. суммы возмещения вреда здоровью в связи с участием в работах по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, индексации суммы возмещения вреда здоровью в связи с ростом минимальной заработной платы и прожиточного минимума: с 01.07.2000 в 1,581 раза, с 01.01.2001 в 1,515, с 01.10.2002 в 1,358 раза, с 01.01.2003 в 1,2 раза, с 01.01.2004 в 1,1 раза. Просил установить сумму возмещения вреда здоровью с 01.07.2004 в размере 10395 руб. 59 коп., взыскать задолженность с 01.07.2000 по 30.06.2004 в сумме 301041 руб. 22 коп.

В обоснование заявленных требований указал, что в период со 02.09.1986 по 14.10.1986 участвовал в работах по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, в связи с воздействием радиации с 14.06.1995 признан инвалидом второй группы с утратой трудоспособности на 70%, с 15.06.2000 при очередном переосвидетельствовании установлена третья группа инвалидности с утратой трудоспособности 60%. До 01.07.2000 выплачивалась ежемесячная сумма 2932 руб. 73 коп., установленная из условного заработка за период работы на ЧАЭС, которую он не оспаривает, с 01.09.2000 размер возмещения значительно снижен без его согласия. Наряду с этим, органом соцзащиты не проводилась индексация сумм возмещения вреда за период с 01.07.2000, в результате чего образовалась задолженность.

Представитель ответчика с иском не согласился, пояснил, что изначально сумма возмещения вреда была рассчитана из среднего заработка за 12 месяцев, предшествующих инвалидности, затем неправильно установлена исходя из условного заработка, хотя истец проработал на ЧАЭС более одного месяца, с 01.09.2000 сумма возмещения вновь рассчитана из среднего заработка за 12 месяцев, предшествующих инвалидности, в соответствии с законодательством. Требования об индексации, по мнению представителя ответчика, также являются безосновательными, поскольку рост минимальной заработной платы не может служить основанием к индексации спорных выплат, а механизм индексации из величины прожиточного минимума не определен законодательством.

Дело неоднократно рассматривалось судами первой и второй инстанций.

Решением Нижнетуринского городского суда Свердловской области постановлено: обязать ТОИОГВ Свердловской области Управление социальной защиты населения г. Нижней Туры установить и выплачивать истцу в счет возмещения вреда здоровью с 01.07.2004 ежемесячно 4709 руб. 41 коп. с последующей индексацией суммы в установленном законом порядке до очередного переосвидетельствования, взыскать с ТОИОГВ Свердловской области Управление социальной защиты населения г. Нижней Туры в пользу З. за счет средств федерального бюджета задолженность по выплате суммы возмещения вреда здоровью за период с 01.10.2000 по 30.06.2004 в размере 110617 руб. 43 коп., в остальной части требований отказать.

В надзорной жалобе истец просил решение суда первой инстанции отменить как незаконное ввиду существенного нарушения судом норм материального права, полагая неправомерным отказ в применении к спорным правоотношениям индексов роста минимального размера оплаты труда.

Президиум счел решение суда подлежащим отмене с направлением дела на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Разрешая спор, суд первой инстанции правильно признал неправомерным перерасчет суммы возмещения вреда, исчисленной из условного заработка за период работы на ЧАЭС, а также установление ежемесячных выплат в твердой денежной сумме с 01.01.2001 без согласия инвалида. При этом судом принято во внимание, что истец участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС менее одного полного календарного месяца (с первого числа месяца до первого числа следующего за ним месяца), поэтому в соответствии с п. 25 ч. 1 ст. 14 базового Закона (в редакции Федерального закона от 24.11.1995 N 179-ФЗ) размер возмещения мог быть исчислен исходя из условного месячного заработка без его ограничения.

Наряду с этим, судом необоснованно отклонены требования истца об индексации ежемесячной суммы возмещения вреда с 01.07.2000 и 01.01.2001 исходя из роста минимального размера оплаты труда.

В соответствии с ч. 3 ст. 5 базового Закона (в редакции Федерального закона от 24.11.1995 N 179-ФЗ) предусматривалась защита от инфляции сумм возмещения вреда в полном размере в порядке, определяемом законодательством Российской Федерации об индексации денежных доходов и сбережений граждан, в том числе на основе роста минимального размера оплаты труда.

В соответствии с этой нормой, а также ст. 1 Закона РСФСР от 24.10.1991 N 1799-1 "Об индексации денежных доходов и сбережений граждан в РСФСР" (в редакции Указа Президента Российской Федерации от 24.12.1993 N 2288), ст. 318 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей с 01.01.1995 до 29.11.2002), допускавшими возможность индексации данных выплат пропорционально увеличению в централизованном порядке установленного законом минимального размера оплаты труда, суды вправе произвести такую индексацию за период с 01.07.2000 до 01.01.2001 с учетом величин минимального размера оплаты труда, указанных в ст. 1 Федерального закона от 19.06.2000 N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда".

Таким образом, суммы возмещения вреда подлежали индексации с применением коэффициента роста минимального размера оплаты труда с 01.07.2000, равного 1,581 (132 : 83,49), а с 01.01.2001 с учетом коэффициента, равного 1,515 (200 : 132), что при рассмотрении исковых требований З. судом сделано не было.

Допущенные судом нарушения норм материального права являются существенными, повлекли для истца значительные последствия в виде уменьшения размера возмещения вреда здоровью, что в силу ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации влечет отмену решения с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Президиум областного суда обратил внимание на то, что Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 19.06.2002 N 11-П до внесения соответствующих изменений в законодательство суды при рассмотрении после 15.02.2001 конкретных дел, содержащих требования об индексации сумм возмещения вреда чернобыльцам, в отсутствие величин прожиточного минимума за год по Российской Федерации были ориентированы на принятие решений о выплате сумм возмещения вреда с учетом их ежегодной индексации в зависимости от роста величины прожиточного минимума в субъекте Российской Федерации.

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.12.2000 N 35 (в редакции Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.04.2005 N 7) (п. 6) разъяснено, что индекс роста величины прожиточного минимума за год должен определяться как соотношение среднегодовой величины прожиточного минимума за истекший год к среднегодовой величине прожиточного минимума за предыдущий год, а не как соотношение величин прожиточного минимума за отдельный квартал истекшего и предшествующего года. Среднегодовая величина прожиточного минимума может быть исчислена путем сложения ежеквартальных абсолютных величин прожиточного минимума и деления их суммы на количество кварталов в году, то есть на 4.

 

Постановление

президиума Свердловского областного суда

от 20 июля 2005 г., дело N 44-Г-175/2005

 

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

 

Подведомственность

 

Статус индивидуального предпринимателя не имеет правового значения для определения подведомственности спорного дела, поскольку требование заявлено в отношении имущества, изъятого у гражданина, как у физического лица, в ходе производства по уголовному делу.

 

К. обратился с иском к Управлению федерального казначейства ГУФК Министерства финансов Российской Федерации по Свердловской области о возмещении материального ущерба в размере 3066188 руб. 10 коп., компенсации морального вреда и компенсации в размере 0,1% от суммы невозвращенного имущества за каждый день его невозврата.

В обоснование иска указал, что 24.06.1997 приговором Свердловского областного суда он был осужден к 12 годам лишения свободы с конфискацией имущества по ст. 209 и п. "а", "б", "в", "г" ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации. После отбытия наказания узнал, что приговор в отношении конфискации имущества не исполнен. Федеральным законом от 08.12.2003 N 162-ФЗ в Уголовный кодекс Российской Федерации внесены изменения, в соответствии с которыми конфискация имущества исключена из видов наказания. 06.09.2004 Свердловский областной суд рассмотрел его ходатайство и вынес постановление об освобождении его от дополнительного наказания в виде конфискации имущества, назначенного по приговору суда от 24.06.1997. По мнению заявителя, изъятое имущество или его денежный эквивалент подлежит возврату.

Определением судьи Ленинского районного суда г. Екатеринбурга К. отказано в принятии искового заявления по основанию, указанному в п. 1 ч. 1 ст. 134 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства).

В надзорной жалобе К. просил отменить определение судьи, утверждая о подведомственности дела суду общей юрисдикции.

Президиум счел определение судьи подлежащим отмене по следующим основаниям.

Отказывая в принятии искового заявления, судья сослался на п. 1 ч. 1 ст. 134 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, указал в определении, что истец является индивидуальным предпринимателем, а ответчик - юридическим лицом, спор о возмещении ущерба связан с осуществлением К. экономической деятельности, в связи с чем спор подлежит рассмотрению арбитражным судом.

Однако судьей не было учтено следующее. Требования истца сводятся к возмещению материального ущерба, причиненного органами предварительного следствия в связи с арестом принадлежащего ему имущества.

В соответствии с действовавшей на момент осуждения заявителя ст. 52 Уголовного кодекса Российской Федерации конфискация имущества являлась принудительным безвозмездным изъятием в собственность государства всего или части имущества, являющегося собственностью гражданина.

К. заявил требование в отношении имущества, изъятого у него, как у физического лица, в ходе уголовного дела, возбужденного и расследуемого в отношении него, а не изъятого (утраченного) при осуществлении им предпринимательской деятельности. Поэтому наличие у К. статуса индивидуального предпринимателя правового значения не имеет. Использование физическим лицом своего имущества для предпринимательской деятельности не влечет изменения подведомственности данного судебного спора.

Поскольку требования о возмещении имущественного ущерба превышают 500 минимальных размеров оплаты труда, то в силу ст. 24 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации они подлежат рассмотрению в районном суде общей юрисдикции.

При таких обстоятельствах выводы судьи о неподведомственности данного спора суду общей юрисдикции противоречат нормам процессуального права.

 

Постановление

президиума Свердловского областного суда

от 20 июля 2005 г., дело N 44-Г-180/2005

 

Принятие искового заявления

 

Судья не вправе на стадии принятия искового заявления в порядке ч. 3 ст. 151 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации требовать разделения истцами исковых требований, предъявленных ими к ответчику в одном исковом заявлении.

 

Группа граждан обратилась в суд с иском к ОАО "Комбинат мясной "Екатеринбургский", Администрации г. Екатеринбурга о признании регистрации жилого помещения по адресу: г. Екатеринбург, ул. Титова, в качестве общежития недействительной, признании бездействия ОАО "Комбинат мясной "Екатеринбургский" в передаче в муниципальную собственность общежития незаконным, признании права на приватизацию жилого помещения.

Судьей Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга вынесено определение, которым в принятии искового заявления о признании регистрации жилого помещения в качестве общежития недействительной, признании бездействия ОАО "Комбинат мясной "Екатеринбургский" в передаче в муниципальную собственность общежития незаконным отказано. Этим же определением исковое заявление в части требований о защите нарушенного права на приватизацию жилого помещения оставлено без движения. Истцам предложено оформить указанные требования в защиту собственных интересов в виде самостоятельных исковых заявлений.

Оспаривая законность вынесенного определения в части оставления иска без движения, представитель истцов указывал, что исковое заявление составлено с учетом требований норм ст. 131, 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а потому у судьи не было оснований оставлять исковое заявление без движения.

Судебная коллегия отменила определение суда, указав, что в силу ст. 136 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья оставляет заявление без движения, если заявителем не выполнены требования ст. 131, 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Перечень требований, необходимых для составления заявления, содержащийся в ст. 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, является исчерпывающим.

Оставляя исковое заявление без движения в части требований о защите нарушенного права на приватизацию жилого помещения (возложении обязанности выдать ордера на жилые помещения, признания права на приватизацию), судья исходил из того, что каждым из истцов заявлено требование о защите нарушенного права на приватизацию занимаемых по самостоятельному договору найма отдельных жилых помещений. Соединение таких требований для разрешения в одном производстве усложнит процесс подготовки дела к рассмотрению и само судебное разбирательство. В связи с этим судья предложил каждому из истцов оформить требования в защиту собственных интересов в виде самостоятельных исковых заявлений.

Судебная коллегия считает, что основания, изложенные в определении судьи об оставлении искового заявления без движения, не относятся к обстоятельствам, с которыми гражданское процессуальное законодательство связывает возможность оставления искового заявления без движения.

Истцы, предъявляя в одном исковом заявлении несколько самостоятельных требований к ответчикам, воспользовались своим правом, закрепленным ч. 1 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, устанавливающей, что иск может быть предъявлен в суд совместно несколькими истцами.

Возможность разделения исковых требований, предъявленных несколькими истцами в одном исковом заявлении, предоставлена суду в соответствии с ч. 3 ст. 151 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на стадии подготовки дела к судебному разбирательству либо в ходе самого разбирательства дела. При этом судья не вправе на стадии принятия искового заявления требовать разделения истцами исковых требований, предъявленных ими к ответчику в одном исковом заявлении.

При таких обстоятельствах определение суда в части оставления искового заявления без движения не может быть признано законным и обоснованным, подлежит отмене с направлением в тот же суд для решения вопроса о принятии к производству.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 25 января 2005 г., дело N 33-485/2005

 

Оставление искового заявления без движения

 

Оставляя заявление без движения по причине наличия спора о праве, суд не учел, что применение ст. 247 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующей оставление заявления без движения, допускается только при принятии заявления, а не после принятия заявления.

 

Определением Кировского районного суда г. Екатеринбурга заявление Ц. об оспаривании действий должностных лиц ПВС Кировского района г. Екатеринбурга об отказе в его регистрации по месту жительства в общежитии оставлено без движения, заявителю разъяснена необходимость оформить исковое заявление.

Президиум Свердловского областного суда отменил определение судьи и направил дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Оставляя заявление Ц. без движения и обязывая его оформить исковое заявление, суд сослался на ст. 247 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и указал, что имеется спор между ЗАО "СМУ-3" и Ц. о праве пользования общежитием.

Однако суд не учел, что применение ст. 247 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующей оставление заявления без движения, допускается только при принятии заявления, а не после принятия заявления.

Заявление Ц. по настоящему делу принято 17.05.2004, вынесены в этот же день определение о подготовке дела к судебному разбирательству и определение о назначении дела в предварительное судебное заседание.

Поэтому у суда не имелось законных оснований для оставления заявления Ц. без движения.

При наличии спора о праве суд мог оставить заявление без рассмотрения по основаниям ч. 3 ст. 263 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по аналогии закона (ч. 3 ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Однако судом наличие спора о праве не установлено. Как указывает в заявлении Ц., он был зарегистрирован по месту пребывания в общежитии на конкретный срок (временно), по истечении срока с регистрации снят, он обратился с заявлением в ПВС не за регистрацией по месту пребывания, а за регистрацией по месту жительства, в чем ему отказано. Поэтому суд должен был установить, все ли необходимые документы были представлены Ц. в ПВС, правомерно ли было ему отказано в этой регистрации, для которой необходима совокупность юридических фактов, и разрешить жалобу по существу. Это судом не было сделано.

 

Постановление

президиума Свердловского областного суда

от 2 марта 2005 г., дело N 44-Г-66/2005

 

Обеспечение иска

 

Судебная коллегия признала избранную судом меру обеспечения иска в виде ареста имущества излишне ограничивающей права ответчика.

 

В связи с гибелью в дорожно-транспортном происшествии Б. его жена и дочь обратились в суд с иском о возмещении вреда. Свои требования истцы адресовали продавцу, изготовителю (их представителям) автомобиля, в котором находился потерпевший, а также к наследникам второго участника ДТП (К.) и, по мнению истцов, его виновника. В обеспечение иска представитель истцов просил суд наложить арест на оставшееся после смерти К. имущество - квартиру в г. Екатеринбурге.

Определением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга ходатайство об обеспечении иска было удовлетворено.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила определение Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 139 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по заявлению лиц, участвующих в деле, судья или суд может принять меры по обеспечению иска. Обеспечение иска допускается во всяком положении дела, если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

Поскольку истцами заявлено требование о возмещении вреда, предполагающее в случае его удовлетворения взыскание с ответчиков денежных сумм, то суд вправе был обеспечить его исполнение. Однако избранная судом мера обеспечения иска - арест - предусматривает по смыслу п. 2 ст. 51 Федерального закона от 21.07.1997 N 119-ФЗ "Об исполнительном производстве" не только запрет распоряжаться имуществом, но и ограничение права пользования им, а также препятствует ответчикам в оформлении наследственных прав, т.е. излишне ограничивает их права. В связи с этим избранная судом мера обеспечения иска в виде ареста заменена судом кассационной инстанции на запрет отчуждать имущество, перешедшее к наследникам в порядке наследственного правопреемства, до окончания судебного разбирательства.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 24 марта 2005 г., дело N 33-2166/2005

 

Подготовка дела к судебному разбирательству

 

Суд рассмотрел дело о признании гражданина безвестно отсутствующим без проведения требуемой законом досудебной подготовки, не определил обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

 

Р. обратилась в суд с заявлением о признании У. безвестно отсутствующим, указав, что состояла с У. в браке до 4 апреля 1992 г., в августе 1998 года У. уволился с работы и выехал из г. Североуральска, зарегистрирован У. в п. Черемухово г. Североуральска, но место его нахождения с 1998 года неизвестно. Признание У. безвестно отсутствующим необходимо для назначения их несовершеннолетнему ребенку пенсии по случаю потери кормильца.

Представитель заинтересованного лица - ГУ Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Североуральску - возражал против удовлетворения заявления.

Североуральским городским судом вынесено решение, которым У. признан безвестно отсутствующим.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 42 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин может быть по заявлению заинтересованных лиц признан судом безвестно отсутствующим, если в течение года в месте его жительства нет сведений о месте его пребывания.

В предмет доказывания по делам о признании гражданина безвестно отсутствующим входят, в частности, следующие обстоятельства: установление последнего места жительства гражданина, отсутствие гражданина в этом месте жительства, отсутствие в месте жительства гражданина сведений о месте его пребывания в течение одного года.

Таким образом, суд выносит решение о признании гражданина безвестно отсутствующим при условии невозможности получения сведений о его месте нахождения и истечении установленного ст. 42 Гражданского кодекса Российской Федерации годичного срока со дня получения последних сведений о месте его пребывания.

Рассмотрение судом дел о признании гражданина безвестно отсутствующим регулируется нормами гл. 30 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Данная глава содержит специальную норму - ст. 278 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации - о досудебной подготовке дел данной категории, регламентирующую действия судьи после принятия заявления о признании гражданина безвестно отсутствующим.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 278 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья при подготовке дела к судебному разбирательству выясняет, кто может сообщить сведения об отсутствующем гражданине, а также запрашивает соответствующие организации по последнему известному месту жительства, месту работы отсутствующего гражданина, органы внутренних дел, воинские части об имеющихся о нем сведениях.

Таким образом, судья при подготовке дела к судебному разбирательству обязан, в частности, выяснить, кто может сообщить сведения об отсутствующем гражданине, запрашивает соответствующие организации по последнему известному месту жительства, месту работы отсутствующего гражданина, органы внутренних дел об имеющихся о нем сведениях. Судья должен принять все необходимые меры для проверки указанных заявителем данных о невозможности установления места нахождения гражданина, а также выяснить, не является ли отсутствие гражданина умышленным, в частности не скрывается ли гражданин с целью избежания привлечения его к тому или иному виду юридической ответственности, с целью уклонения от уплаты алиментов. Так, для выяснения данных обстоятельств суд может разрешить вопрос о допросе в качестве свидетелей близких лиц отсутствующего, родственников, о запросе сведений из органов внутренних дел, в частности, если имеется розыскное дело в отношении данного лица.

Однако суд при подготовке дела к судебному разбирательству и рассмотрении дела этого не учел, надлежащую подготовку дела к судебному разбирательству не провел. Об этом свидетельствует содержание определения судьи о подготовке дела к судебному разбирательству, а также иные материалы дела.

Так, в подтверждение факта отсутствия сведений о месте пребывания У. по месту его постоянного жительства в г. Североуральске в течение более одного года суд сослался только на пояснения Р., заинтересованной в исходе дела, и на справку Североуральского ГОВД. Действительно, в материалах дела имеется справка ОВД г. Североуральска от 17 сентября 2004 г., в которой указано, что У. разыскивается в связи с неуплатой алиментов, принятыми мерами розыска установить место нахождения У. не удалось. Однако суд не проверил, связано ли отсутствие У. по месту жительства с уклонением от уплаты алиментов, не дал надлежащей оценки указанной справке, которая не содержит сведений о конкретных розыскных мероприятиях, проведенных ОВД г. Североуральска в рамках розыскного дела, времени их проведения. Из материалов дела неясно, снялся ли У. с регистрационного учета в п. Черемухово г. Североуральска. Так, в справке РЭУ п. Черемухово значится, что У. из п. Черемухово выбыл 13 июня 2000 г. в г. Североуральск, тогда как в вышеуказанной справке ОВД г. Североуральска значится, что У. зарегистрирован в п. Черемухово по старому паспорту. Сведения в адресном бюро УВД Свердловской области о том, зарегистрирован ли У. в Свердловской области и если был зарегистрирован, но снят с регистрационного учета, то куда по данным адресного бюро выбыл, судом не запрашивались. Также суд не выяснил наличие у У. близких людей, родственников, которые могли бы дать сведения о месте его пребывания либо сведения о последнем месте его пребывания. Сведения о наличии таких лиц суд, в частности, мог получить из ОВД г. Североуральска по данным розыскного дела. Свой вывод о том, что последние сведения о месте пребывания У. стали известны в августе 1998 года, суд обосновал пояснениями заявителя Р. Однако суд не учел, что Р., как видно из материалов дела, расторгла брак с У. еще в 1992 году, после чего вместе с ним не проживала, отношения не поддерживала. Также суд не оказал содействие ГУ Пенсионный фонд Российской Федерации по г. Североуральску в получении ответа из Информационного центра персонифицированного учета ПФР на запрос о наличии сведений на У.

Таким образом, из материалов дела усматривается, что суд рассмотрел дело без проведения требуемой законом досудебной подготовки, не определил обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, не принял меры к установлению наличия либо отсутствия данных обстоятельств, постановил решение об удовлетворении заявления Р. при недоказанности обстоятельств, наличие которых является основанием для признания гражданина безвестно отсутствующим.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 24 февраля 2005 г., дело N 33-1502/2005

 

Приостановление производства по делу

 

Суд неверно приостановил производство по делу при наличии в производстве суда нескольких однородных дел, в которых участвуют одни и те же стороны, поскольку более правильным было бы обсудить вопрос об объединении этих дел в одно производство.

 

Б. обратился в суд с иском к В. и поручителю П. о взыскании долга по договору займа, процентов по договору в солидарном порядке.

Представитель ответчика П. заявил ходатайство о приостановлении производства по делу до рассмотрения иска, предъявленного П. к Б., о признании недействительным договора поручительства к договору займа, рассматриваемого в этом же суде в другом составе суда.

Представитель истца в судебном заседании просил выделить в отдельное производство его исковые требования к В., а в отношении его исковых требований к П. дело приостановить до рассмотрения гражданского дела по иску П. к Б. о признании недействительным договора поручительства.

Определением Кировского районного суда г. Екатеринбурга постановлено: производство по гражданскому делу по иску Б. к В., П. о взыскании долга по договору займа, процентов по договору, неустойки приостановить до разрешения гражданского дела по иску П. к Б. о признании недействительным договора поручительства, рассматриваемого Кировским районным судом г. Екатеринбурга. С определением не согласился истец, в частной жалобе ставится вопрос о его отмене.

Проверяя законность и обоснованность определения, судебная коллегия отменила его по следующим основаниям.

Согласно ч. 4 ст. 151 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья, установив, что в производстве данного суда имеется несколько однородных дел, в которых участвуют одни и те же стороны, либо несколько дел по искам одного истца к различным ответчикам или различных истцов к одному ответчику, с учетом мнения сторон вправе объединить эти дела в одно производство для совместного рассмотрения и разрешения, если признает, что такое объединение будет способствовать правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела.

Из материалов дела видно, что объектом спора по иску Б. по одному делу и по иску П. по другому делу является договор займа, в котором участвуют одни и те же стороны, поэтому суду для правильного и своевременного рассмотрения и разрешения спора по договору займа необходимо обсудить вопрос об объединении этих дел в одно производство.

Доводы представителя Б. о разъединении дела и выделении в отдельное производство иска Б. к В. коллегия находит несостоятельными, поскольку иск истца предъявлен к заемщику и его поручителю о взыскании сумм в солидарном порядке, кроме того, разъединение дел не будет способствовать своевременному рассмотрению этого спора.

Судебная коллегия отменила определение суда, дело направила на новое рассмотрение в тот же суд.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 14 апреля 2005 г., дело N 33-2704/2005

 

Производство в суде кассационной инстанции

 

В соответствии с ч. 3 ст. 339 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лицом, подавшим жалобу, является лицо, ее подписавшее.

 

Решением Ленинского районного суда г. Нижнего Тагила Б. в удовлетворении иска к администрации МО "Город Нижний Тагил" о выдаче ордера и заключении договора социального найма жилого помещения отказано в полном объеме.

Не согласившись с указанным решением, истец подал кассационную жалобу. Судом постановлено определение об оставлении кассационной жалобы без движения с предоставлением срока для устранения недостатков.

Судебная коллегия отменила определение Ленинского районного суда г. Нижнего Тагила по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, кассационная жалоба подписана самим истцом, что не оспаривается им в частной жалобе. Однако в связи с графиком его работы в суд с соблюдением срока принесла кассационную жалобу его супруга.

При вынесении обжалуемого определения суд исходил из того, что в соответствии с ч. 3 ст. 339 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к жалобе, поданной представителем, должны быть приложены доверенность или иной документ, удостоверяющий полномочие представителя, если в деле не имеется такое полномочие. Б.А. принесла кассационную жалобу супруга без наличия на то доверенности или иного документа, подтверждающего ее полномочия.

Однако судебная коллегия полагает, что судом неправильно применена ст. 339 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Суд не учел, что в той же ч. 3 ст. 339 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации указано, что кассационная жалоба подписывается лицом, подающим жалобу.

Следовательно, по смыслу указанной нормы лицом, подающим жалобу, является лицо, ее подписавшее. Такой смысл вытекает и из содержания ст. 54 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, где в отношении иска различаются полномочия представителя, которые должны быть указаны в доверенности, на подписание и предъявление, а в отношении обжалования судебных постановлений такого разграничения не предусмотрено.

Поскольку в данном случае кассационная жалоба подписана самим Б., его супруга не является лицом, подавшим жалобу. Таковым является сам истец.

Из этого следует, что у суда отсутствовали основания для оставления кассационной жалобы без движения по доводам, изложенным в определении.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 21 июля 2005 г., дело N 33-5313/2005

 

Производство, связанное с исполнением

судебных постановлений и постановлений иных органов

 

Решение суда о снижении размера удержаний из заработка по исполнительному листу с 50% до 30% отменено, поскольку доводы взыскателя о ее нуждаемости в скорейшем получении взысканных денежных средств и о намеренном затягивании должником исполнения решения обоснованы.

 

К. обратилась с жалобой на действия судебного пристава-исполнителя Краснотурьинского Подразделения службы судебных приставов-исполнителей, указывая, что во исполнение решения суда от 05.07.2004 о взыскании с нее в пользу С. суммы 34444 руб. судебным приставом-исполнителем 23.09.2004 было возбуждено исполнительное производство. Постановлением от 29.11.2004 исполнительное производство окончено в связи с направлением исполнительного документа по месту ее работы для удержания ежемесячно 50% из всех видов заработка до полного погашения долга. К. просила снизить процент ежемесячного удержания из заработной платы в пользу взыскателя до 20%, ссылаясь на трудное материальное положение, необходимость производить из заработка платежи в погашение ссуды, коммунальных услуг и иных обязательных выплат.

Взыскатель С. оспаривала жалобу К., поясняя, что данные платежи составляют компенсацию ее обязательной доли в наследственном имуществе, оставшемся после смерти сына. К. всячески уклоняется от исполнения решения суда, имея на самом деле и необходимые денежные средства, и имущество. В случае снижения процента ежемесячных выплат, С. полагает, что не сможет дождаться исполнения решения суда, поскольку достигла возраста 74 лет, в связи с заболеваниями нуждается в улучшенном питании, медикаментах и денежных средств на это не хватает.

Судебный пристав-исполнитель оспаривала требования К. о снижении процента выплат, пояснив, что действовала в интересах взыскателя, поскольку целью исполнительного производства является быстрейшее погашение долга. В добровольном порядке должница не исполняла решение суда. Имущества, на которое можно было бы обратить взыскание, у должника нет, иной возможности исполнения решения суда не имеется.

Решением Краснотурьинского городского суда К. был снижен процент ежемесячных удержаний из заработной платы до 30%.

Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение суда и вынесла новое с отказом К. в иске по следующим основаниям.

Из материалов дела усматривается, что решением Краснотурьинского городского суда от 05.07.2004 с К. в пользу С. была взыскана компенсация обязательной доли С. в наследственном имуществе в сумме 34444 руб. Данное решение не исполнено до настоящего времени.

23.09.2004 судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о возбуждении исполнительного производства. В связи с тем что имущество, на которое можно было бы обратить взыскание, у должника отсутствует, судебный пристав-исполнитель вынес постановление об окончании исполнительного производства от 29.11.2004 с направлением исполнительного документа по месту работы должника. В постановлении об окончании исполнительного производства от 29.11.2004 указано об удержании со всех видов заработка К. 50% ежемесячно вплоть до полного погашения долга.

Согласно ст. 137, 138 Трудового кодекса Российской Федерации удержания из заработной платы работника производятся только в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами. Взыскание на заработную плату и иные виды доходов должника обращается при исполнении решений о взыскании периодических платежей, взыскании суммы, не превышающей двух минимальных размеров оплаты труда, при отсутствии у должника имущества или недостаточности имущества для полного погашения взыскиваемых сумм. Размер удержаний из заработной платы и иных видов доходов должника исчисляется из суммы, оставшейся после удержания налогов. При исполнении исполнительного документа с должника может быть удержано не более 50% заработной платы до полного погашения взыскиваемых сумм.

Такие же ограничения предусмотрены ст. 66 Федерального закона "Об исполнительном производстве".

В соответствии с ч. 2 ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу решения являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. В п. 1 ст. 13 Федерального закона "Об исполнительном производстве" определена общая правовая норма, устанавливающая двухмесячный срок исполнения исполнительного документа.

В силу ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

К. не исполнила в добровольном порядке в установленный срок решение. Не исполнено до настоящего времени данное решение и в принудительном порядке. При этом пояснения К. о невозможности исполнения решения суда в надлежащие сроки не являются убедительными. Взысканная с нее сумма - это компенсация обязательной доли С. в наследственном имуществе после смерти сына. Данная компенсация подлежит выплате единовременно и не является периодическими платежами. Тем не менее, поскольку судебным приставом-исполнителем не установлено наличие у К. имущества, на которое можно бы было обратить взыскание, исполнительный лист направлен по месту работы должницы для производства удержаний из ее заработка. То есть фактически исполнение решения будет производиться периодическими удержаниями из заработка К. денежных средств. Такой порядок исполнения решения и без того ущемляет права и интересы взыскателя С., которая достигла преклонного возраста (74 года) и нуждается в получении присужденной ей суммы компенсации.

В этом случае судебный пристав-исполнитель, защищая интересы взыскателя и действуя в соответствии с требованиями законодательства, обоснованно указал размер удержаний из заработной платы К. - 50% ежемесячно. Исходя из представленных суду документов видно, что остающаяся должнику сумма заработка превышает прожиточный минимум для трудоспособных граждан по Свердловской области. Следовательно, существенного нарушения прав должника в данном случае не произойдет.

Доводы С. о ее нуждаемости в скорейшем получении взысканных денежных средств и о намеренном затягивании должником исполнения решения суда судебная коллегия находит обоснованными.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 8 февраля 2005 г., дело N 33-842/2005

 

Разное

 

При рассмотрении дела об оспаривании решения третейского суда меры по обеспечению иска приняты быть не могут.

 

При подаче заявления об отмене решения третейского суда, которым за Ч. было признано право собственности на недвижимое имущество, расположенное по адресу: Свердловская обл., г. Каменск-Уральский, заявитель - ОАО "Факон" - ходатайствовал о применении мер обеспечения иска в виде запрета любым лицам совершать сделки в отношении спорного имущества, запрета регистрации любых сделок и обременений данного имущества, наложения на него ареста и передачи ему на хранение, указывая, что непринятие мер обеспечения иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

Судьей вынесено определение, по которому судом приняты вышеперечисленные меры по обеспечению иска.

Отменяя это определение, судебная коллегия указала следующее.

В соответствии с требованиями ст. 139 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по заявлению лиц, участвующих в деле, судья или суд может принять меры по обеспечению иска. Обеспечение иска допускается во всяком положении дела, если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

Статья 140 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации содержит перечень мер обеспечения иска и предусматривает, что они должны быть соразмерны заявленному истцом требованию.

Согласно ст. 422 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения дела об оспаривании решения третейского суда суд выносит определение об отмене решения третейского суда или об отказе в отмене решения третейского суда.

Отмена решения третейского суда не препятствует сторонам третейского разбирательства повторно обратиться в третейский суд, если возможность обращения не утрачена, или в суд по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, а в случаях, перечисленных в п. 4 данной статьи, стороны третейского разбирательства могут обратиться за разрешением такого спора в суд по общим правилам, предусмотренным Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации.

Таким образом, при рассмотрении дела об оспаривании решения третейского суда, независимо от результата рассмотрения заявления, суд не наделен полномочиями по рассмотрению спора по существу.

В деле по заявлению об отмене решения третейского суда отсутствует предмет иска, рассмотрение и разрешение которого невозможно в рамках производства по такому делу, что исключает возможность применения судом, рассматривающим такое заявление, любых мер обеспечения иска, целью которых является обеспечение возможности исполнения решения суда, которое не может быть принято в результате рассмотрения заявления об отмене решения третейского суда.

Даже при отмене решения третейского суда от волеизъявления сторон зависит последующее предъявление иска, который может быть и не предъявлен. Вместе с тем, в отличие от арбитражного процесса, в котором допустимо применение мер обеспечения иска до его предъявления, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации такую возможность не предусматривает.

Удовлетворяя ходатайство о принятии мер обеспечения иска в виде запрета отчуждения недвижимого имущества и регистрации любых сделок и обременений в отношении его, судья не учел вышеприведенные требования закона, что не позволяет признать обжалуемое определение законным и обоснованным, поэтому оно подлежит отмене с вынесением нового определения об отказе в удовлетворении ходатайства о принятии мер обеспечения иска.

 

Определение

судебной коллегии по гражданским делам

Свердловского областного суда

от 30 августа 2005 г., дело N 33-6387/2005

 

Информация

 

Федеральное государственное учреждение "Фонд взаимопонимания и примирения" сообщает, что в соответствии с Уставом, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 мая 2001 г. N 409, Фонд взаимопонимания и примирения осуществляет выплаты лицам, пострадавшим от нацистских преследований, на основе Совместного заявления в связи с заключительным пленарным заседанием, завершающим международные переговоры по подготовке к учреждению Фонда "Память, ответственность и будущее" (Постановление Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 г. N 961).

Согласно этому заявлению выплаты назначаются и производятся в соответствии с германским Законом об учреждении Фонда "Память, ответственность и будущее" от 2 августа 2000 г.

Федеральное государственное учреждение "Фонд взаимопонимания и примирения" доводит до сведения разъяснение Правления германского Фонда по данному вопросу.

 

Перевод с немецкого

 

Фонд "Память, ответственность и будущее"

Правление

 

Председателю Правления

Фонда взаимопонимания и примирения

Российской Федерации

г-ну А.И. Войкову

 

По факсу и эл. почте

28.06.2005

 

Судебные процедуры против Фонда взаимопонимания и примирения

Российской Федерации, касающиеся выплат согласно Закону об

учреждении Фонда "Память, ответственность и будущее"

 

Уважаемый господин Войков,

 

в связи с проверкой 23-го транша, проведенной недавно Федеральным фондом, проверочная группа обратила внимание на некоторые ходатайства, заявители которых обратились в российский суд с исками, касающимися причитающейся им выплаты. В ряде случаев их претензии были признаны судом обоснованными, хотя, согласно Закону об учреждении Фонда "Память, ответственность и будущее", у указанных лиц отсутствовало право на получение выплат.

Мы надеемся, что Российский фонд, несмотря на истечение срока обжалования, еще имеет возможность предпринять шаги, направленные против судебных решений или их исполнения. Для Вашей поддержки и для заявления суду и судебным исполнителям хотели бы настоящим еще раз разъяснить, что Федеральный фонд имеет право предоставлять в распоряжение Российского фонда денежные средства исключительно для выплат тем заявителям, которые отвечают требованиям Закона об учреждении немецкого Фонда. Судебные решения, устанавливающие право на получение выплат, не являются для нас обязательными и не ведут к каким-либо выплатам с нашей стороны. Российскому фонду не предоставляются какие-либо денежные суммы для выплат заявителям, которые не имеют права на такие выплаты в соответствии с немецким Законом. Нельзя также взять деньги у других правомочных получателей, чтобы выплатить их лицам, признанным судом имеющими право на выплаты. Соответствующие выплаты в соответствии с судебными решениями не могут также производиться из средств, предоставляемых согласно Закону на административные расходы.

Российское Правительство в международном Соглашении взяло на себя обязательство признавать немецкий Закон и соответствующие условия выплат в качестве основы для удовлетворения претензий российских правомочных получателей. В соответствии с этим российские суды, согласно немецкому Закону об учреждении Фонда "Память, ответственность и будущее", не компетентны рассматривать подобные иски, поскольку в данном случае речь не идет о национальном праве Российской Федерации.

К тому же, российские суды неправильно интерпретировали немецкий Закон и не приняли во внимание наличие двусторонних соглашений между Федеральным фондом и Российским фондом (Партнерский договор), возможно, по незнанию. В частности, чтобы избежать подобной неправильной интерпретации Закона, были заключены вышеупомянутое межправительственное соглашение и Партнерский договор, в котором Российский фонд - с согласия Российского Правительства - обязался при установлении права на получение выплат применять исключительно немецкое право. В связи с вопросом о правопреемниках и неприменении национального права наследования эта правовая основа в 2002 - 2003 г. была еще раз подтверждена Федеральным правительством Германии и Министерством юстиции Российской Федерации.

Надеемся, что эти разъяснения помогут Вам, и исходим из того, что Российский фонд использует все имеющиеся у него правовые возможности для того, чтобы обеспечить, что лишь правомочные получатели, установленные в соответствии с требованиями немецкого Закона и вследствие этого признанные Российским фондом имеющими право на выплаты, действительно получат указанные выплаты.

 

С дружеским приветом,

Гюнтер Заатхоф

Перевел: /А.П. Иванов/

Судебная коллегия по гражданским делам

Свердловского областного суда

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2018       |       Обратая связь