Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

АРХАНГЕЛЬСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

 

Дело N 2-55/2000

9 июня 2000 года

 

ПРИГОВОР

 

Судебная коллегия по уголовным делам Архангельского областного суда в составе:

председательствующего Козлова А.В.,

народных заседателей О., М.

при секретаре Д.

с участием прокурора Бородиной Н.И.,

адвокатов Шатуновой С.Л., Голенищевой М.А., Меньшиковой Г.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Архангельске уголовное дело по обвинению:

С., <...>, русского, гражданина Российской Федерации, с неполным средним образованием, холостого, не работающего и не учащегося, проживающего в <...>, ранее не судимого,

содержащегося под стражей с 12 декабря 1999 года,

в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж", "к", ст. 162 ч. 2 п. "а" и ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ;

Г., <...>, русского, гражданина Российской Федерации, со средним образованием, военнообязанного, холостого, работающего слесарем в погрузочно-разгрузочном районе "Бакарица" Архангельского морского торгового порта, проживающего в <...>, ранее не судимого,

содержащегося под стражей с 12 декабря 1999 года,

в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж", "к", ст. 150 ч. 4, ст. 162 ч. 2 п. "а" и ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ;

Д., <...>, русского, гражданина Российской Федерации, с неполным средним образованием, военнообязанного, холостого, не работающего, проживающего в <...>, ранее не судимого,

содержащегося под стражей с 28 марта 2000 года,

в совершении преступлений, предусмотренных ст. 33 ч. 5 и ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж", "к", ст. 162 ч. 2 п. "а", ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ.

Заслушав показания подсудимых, потерпевшей, свидетелей, исследовав другие доказательства по делу, выслушав судебные прения и последнее слово подсудимых, судебная коллегия

 

установила:

 

С. напал на Н. и избил его с целью завладения чужим имуществом. Г. и Д. присоединились к избиению потерпевшего из хулиганских побуждений, после чего Г. вовлек заведомо несовершеннолетнего С. в убийство Н., которое они совершили группой лиц, а Г., кроме того, проявил при убийстве особую жестокость.

Вечером 11 декабря 1999 года Г., Д. и 15-летний С. распивали спирт в квартире N <...> дома N <...> по <...> в г. Архангельске. Около 22 час. 45 мин. они втроем вышли к дому N <...> по <...> и увидели незнакомого Н., который также находился в состоянии алкогольного опьянения. После того как Г. или Д. выразились нецензурной бранью, С., ошибочно восприняв ругательство как призыв к ограблению, напал на потерпевшего, сбил его на снег и для подавления возможного сопротивления стал избивать ногами. Г. и Д. при виде избиения, грубо нарушая общественный порядок и выражая явное неуважение к обществу, также подбежали к потерпевшему и, применяя к гражданину насилие из хулиганских побуждений, нанесли тому множественные удары ногами по голове и телу.

После того как Н. перестал оказывать сопротивление, Д. добровольно отказался от продолжения хулиганства и отошел в сторону, а С. и Г., взяв потерпевшего за руки, перетащили его во двор дома N <...> по <...>. Там С. нанес Н. несколько ударов ногами и обыскал карманы его одежды, однако умысел на открытое похищение чужого имущества по независящим от него обстоятельствам до конца довести не смог, поскольку никаких ценностей у потерпевшего не оказалось. Г. же тем временем, действуя из хулиганских побуждений, продолжил наносить Н. множественные удары ногами по голове.

Всего потерпевшему в результате избиения были причинены 4 ушибленные раны головы, оценивающиеся как легкий вред здоровью, а также множественные кровоподтеки и ушибы.

После того как потерпевший перестал шевелиться, у Г., испытавшего к нему неприязнь, возник умысел на убийство. С целью вовлечения в убийство и заведомо несовершеннолетнего С., перед которым он пользовался безоговорочным авторитетом, он потребовал у того сходить домой и принести нож, чем вовлек в приготовление к особо тяжкому преступлению.

После того как С., выполняя требование Г., сходил в свою расположенную поблизости квартиру N <...> дома N <...> по <...> взял там нож и принес его на место преступления, Г. с целью вовлечения несовершеннолетнего в пособничество убийству потребовал передать нож ему, что С. и было выполнено.

Вооружившись, Г. умышленно с целью убийства, избрав в качестве способа лишения жизни нанесение большого количества ран, что заведомо для виновного было связано с причинением потерпевшему особых страданий, стал наносить потерпевшему множественные удары ножом в лицо, шею и грудь.

Затем Г. свои действия приостановил, передал нож С. и предложил ему также нанести потерпевшему ножевые ранения, чем окончательно вовлек несовершеннолетнего в совершение убийства.

Получив от взрослого соучастника нож, С. из неприязни к потерпевшему умышленно с целью убийства нанес Н. 3 удара ножом в грудь, причинив 3 проникающих в грудную полость ранения, и вернул орудие преступления Г., который, продолжая проявлять особую жестокость, возобновил нанесение потерпевшему ножевых ран, причинив в общей сложности 44 раны: из них 15 ран лица, 11 шеи и 18 груди.

Вследствие совместно причиненных Г. и С. повреждений сердца и других внутренних органов Н. на месте скончался.

По обвинению в хулиганстве и разбое подсудимый С. вину признал частично и показал, что, увидев Н., Г. или Д. издали нецензурный выкрик, который он воспринял как призыв к ограблению. Подбежав к потерпевшему, он сбил того на снег и стал избивать ногами. Вскоре к нему присоединились Г. и Д., которые тоже наносили лежавшему Н. удары ногами.

После избиения Д., а затем и он отошли к гулявшей с собакой И., а Г. остался стоять около потерпевшего. Потом он вернулся к Г. и вместе с ним затащил Н. во двор. Там он еще несколько раз ударил потерпевшего ногами по телу и стал обыскивать его карманы, но ничего не нашел. Г. же тем временем продолжал наносить мужчине сильные удары ногами в голову.

Д. рядом с ними не было, и для чего тот ушел с места преступления, ему неизвестно.

Подсудимый Г., признав вину в хулиганстве, пояснил, что нападение на Н. совершил неожиданно и без каких-либо пояснений по поводу цели своих действий. Он же, действуя из хулиганских побуждений, лишь присоединился к уже начатому С. избиению, при этом наносил потерпевшему множественные удары ногами как на месте нападения, так и во дворе дома N <...> по <...>.

Д. в избиении Н. участия не принимал.

Подсудимый Д., полностью признав вину в хулиганстве, подтвердил, что, действуя из хулиганских побуждений, он тоже нанес Н. два удара ногами. Однако после этого от продолжения преступных действий добровольно отказался и отошел в сторону.

Кроме признаний подсудимых, их вина в избиении Н. подтверждается следующими доказательствами.

Так, свидетель Н. показал, что вечер 11 декабря 1999 года он провел вместе с отцом. Они гуляли по улицам, и отец, заходя к своим знакомым, употреблял спиртное. Ни ценностей, ни часов у отца не было. Подойдя к магазину "Дельфин", они поинтересовались у дежуривших там сотрудников милиции, сколько времени. Узнав, что уже около 22 час. 30 мин., они расстались, и отец пошел в сторону ул. Зеньковича.

Свидетель И. показала, что 11 декабря 1999 года, после 21 час., гуляя с собакой, она увидела пьяного мужчину, который шел по дороге у дома N <...> по ул. Зеньковича. Неожиданно к нему побежали трое молодых людей. Первый из них ударом ноги в прыжке сбил мужчину на снег, после чего к уже лежавшему потерпевшему подошли второй, а затем и третий молодой человек. В последовавшем за этим избиении участвовали двое или трое нападавших. Затем двое из них подошли с места нападения к ней. Ими оказались Д. и С., которые были пьяны. Третий нападавший оставался около лежавшего потерпевшего и к ней не подходил. После непродолжительного разговора С. вернулся на место избиения, где стал в шутку бороться с третьим молодым человеком. Д. же в то время, когда она, поймав собаку, направилась домой, стоял около подъезда и просил ее не уходить.

Свидетель Г. показал, что 11 декабря 1999 года, около 22 час. 40 - 45 мин., идя в магазин за хлебом, он видел, как С. вместе с еще одним человеком тащил за угол дома N <...> по <...> какого-то мужчину.

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы, на лице трупа Н. имелись 4 ушибленные раны, расценивающиеся как легкий вред здоровью, а также множественные ушибы и кровоподтеки, что свидетельствовало об избиении (т. 1 листы дела 41 - 77).

Давая оценку приведенным доказательствам, судебная коллегия находит, что вина С., Г. и Д. в избиении потерпевшего, кроме признаний самих подсудимых, полностью подтверждается показаниями свидетелей Н., И. и Г., а также заключением судебно-медицинской экспертизы.

При юридической оценке избиения судебная коллегия исходит из того, что нападение на Н. начал один С. При этом он действовал из корыстных побуждений и без предварительной договоренности с Г. и Д., а те, в свою очередь, действуя из хулиганских побуждений и также без предварительной договоренности, один за другим присоединились к уже совершаемому избиению незнакомца.

Поэтому действия Г. и Д. в этой части судебная коллегия квалифицирует как хулиганство - грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданину, совершенное группой лиц, то есть преступление, предусмотренное ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ.

Такой квалифицирующий признак как "предварительный сговор" судебная коллегия из обвинения Г. и Д. исключает, поскольку исследованными в судебном заседании доказательствами он своего подтверждения не нашел.

Квалификация совершенного Г. и Д. хулиганского избиения Н. еще и как разбоя является излишней, в связи с чем ст. 162 ч. 2 п. "а" УК РФ из их обвинений судебной коллегией исключается.

Из корыстных побуждений при избиении потерпевшего действовал лишь один С. При этом предъявленное ему обвинение в завладении наручными электронными часами стоимостью 80 руб. в судебном заседании было полностью опровергнуто показаниями всех троих подсудимых, а также потерпевшей Д. и свидетеля Н. о том, что часов у потерпевшего не было. Поэтому хищение часов, как необоснованно вмененное, из обвинения С. исключается.

Обвинение в хищении, кроме часов, иного ценного имущества, что причинило бы Н. какой-либо ущерб, С. не предъявлялось.

С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу, что начатое С. открытое похищение чужого имущества не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам, поскольку никаких ценностей у потерпевшего не оказалось.

Разграничить, кто именно из избивавших Н. по разным мотивам и без предварительной договоренности: С., Г. или Д., причинил потерпевшему 4 ушибленные раны, оценивающиеся как легкий вред здоровью, не представляется возможным.

Поэтому, руководствуясь положением ст. 49 Конституции РФ о толковании в пользу подсудимого всех неустранимых сомнений, касающихся не только виновности в целом, но и отдельных элементов предъявленного обвинения, судебная коллегия из обвинения С. применение именно им насилия, опасного для здоровья потерпевшего, исключает, оставляя в его обвинении лишь осуществление им насилия, не опасного для жизни или здоровья.

С учетом изложенного судебная коллегия квалифицирует совершенное С. избиение Н. как покушение на грабеж - открытое похищение чужого имущества, совершенное с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, то есть преступление, предусмотренное ст. 30 ч. 3 и ст. 161 ч. 2 п. "г" УК РФ.

Обвинение С. еще и в хулиганстве является излишним. Поэтому ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ судебной коллегией в отношении его исключается.

По обвинению в убийстве и вовлечении в убийство несовершеннолетнего подсудимый Г. вину не признал и показал, что о 15-летнем возрасте С. он знал.

После избиения Н. он вместе с Д. пошел в квартиру С., а последний остался рядом с потерпевшим. Затем С. их обогнал, забежал в свой дом и также бегом вернулся к потерпевшему. Желая понаблюдать за действиями несовершеннолетнего, он также вернулся несколько назад и увидел, что тот наносил лежавшему потерпевшему удары сверху вниз. Потом он, Д. и С. вернулись на квартиру последнего, откуда он направился к своей знакомой П., у которой и был той же ночью задержан сотрудниками милиции.

Подсудимый Д. вину в пособничестве в убийстве не признал и показал, что из двора дома N <...> по <...> он вместе с Г. пошел в квартиру С. Последний сначала оставался рядом с потерпевшим, а затем, обогнав их, сбегал в свой дом и вернулся на место преступления. Г. также немного вернулся назад и наблюдал за действиями С. с некоторого расстояния. Потом он, Г. и С. зашли в квартиру последнего, откуда он направился к себе домой.

С. по обвинению в убийстве вину признал частично и показал, что, нанося во дворе дома N 31 по <...> сильные удары ногами по голове, Г. потребовал от него принести нож, чему он сразу подчинился, сбегал в расположенный поблизости свой дом, взял там нож и вернулся на место преступления. После его возвращения Г. потребовал: "Дай!", и он, продолжая подчиняться соучастнику, передал тому нож. После этого Г. стал наносить потерпевшему множественные удары ножом в область груди и шеи. Затем Г. подал нож ему и сказал: "На, попробуй!". Не видя в сложившейся ситуации для себя иного варианта поведения, кроме как принять участие в убийстве, он нанес Н. три достаточно сильных удара ножом в грудь и вернул орудие преступления соучастнику. После нанесения Г. еще нескольких ударов потерпевшему ножом они вместе с Д., который во время убийства стоял в стороне и никакого содействия им не оказывал, ушли в его квартиру, где он спрятал нож в печь.

В судебном заседании исследовались все показания С. на предварительном следствии.

Так, будучи доставленным в ОВД Исакогорского округа г. Архангельска он уже днем 12 декабря 1999 года собственноручно написал озаглавленное как "явка с повинной" заявление о том, что убийство Н. совершил он, после чего вернулся домой, где находились "К." и "Д." (т. 1 лист дела 182).

12 декабря 1999 года в 14 час. С. сообщил сотрудникам милиции, что орудие преступления, нож, он спрятал в печи своей квартиры (т. 1 лист дела 190).

12 декабря 1999 года в 15 час. 40 мин. он сообщил, что в перетаскивании потерпевшего на место убийство принимал участие и Г. (т. 1 лист дела 191).

В тот же день, по сообщенной С. информации, из печи его квартиры было изъято орудие преступления - нож (т. 1 лист дела 113).

Впоследствии при проведении биологической экспертизы на ноже была обнаружена кровь, происхождение которой возможно от Н. (т. 1 листы дела 92 - 98).

14 декабря 1999 года при допросе в качестве подозреваемого С. показал, что Г. в избиении Н. участвовал с самого начала нападения. После же перемещения потерпевшего во двор и возобновленного там избиения Г. потребовал у него принести из дома нож, что он беспрекословно и сделал. Затем Г. потребовал у него нож, но этому требованию он уже не подчинился и убил потерпевшего сам (т. 1 листы дела 195 - 199).

Однако, начиная с допроса от 31 января 1999 года, С. стал последовательно утверждать, что требованию Г. передать нож он также, как и всем остальным указаниям этого взрослого соучастника, подчинился беспрекословно, после чего они вдвоем передаваемым друг другу ножом и совершили убийство. Лично он нанес Н. 3 удара ножом в грудь (т. 1 листы дела 207, 214 - 215, 217 - 218 и 224 - 225).

Такие же показания С. дал на очных ставках и с Г. (т. 2 листы дела 50 - 51), и с Д. (т. 2 листы дела 45 - 47), а также воспроизвел обстоятельства совершенного им в группе с Г. убийства на следственном эксперименте (т. 1 листы дела 210 - 212).

В судебном заседании С. пояснил, что фактическим обстоятельствам дела соответствуют его показания в суде и на предварительном следствии, начиная с 31 января 2000 года.

Первоначальные же его попытки взять всю вину на себя были обусловлены просьбами об этом Г., который заверял, что ему как несовершеннолетнему "ничего не будет".

Из характеристик С. (т. 2 листы дела 56 - 57), а также показаний допрошенной в качестве свидетеля ответственного секретаря комиссии по делам несовершеннолетних Исакогорского территориального округа г. Архангельска К. видно, что этот несовершеннолетний легко попадает под чужое влияние.

Аналогичную характеристику сыну дала и его допрошенная в качестве свидетеля мать С., которая также пояснила, что Г. является для ее сына непререкаемым авторитетом. Поэтому возможность оговора Г. со стороны своего сына она исключает.

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы, смерть Н. наступила в результате ножевых ранений шеи и груди с повреждением крупных кровеносных сосудов и внутренних органов, в том числе сердца.

Всего на трупе имелось 47 прижизненных ножевых ранений: 15 лица, 11 шеи и 21 груди. Причем, в области груди все ножевые ранения были проникающими (т. 1 листы дела 41 - 77), что свидетельствует о достаточной силе их нанесения.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств, на одежде Г. и С. имелись множественные следы крови, происхождение которой возможно от Н.

У С. следы крови были локализованы на левом рукаве куртки, а также на передней и задней поверхностях брюк.

У Г. следы крови располагались на правой поле и обоих рукавах толстовки, а также на передней и задней поверхностях брюк (т. 1 листы дела 83 - 89).

Давая оценку исследованным в судебном заседании доказательствам, судебная коллегия считает, что фактическим обстоятельствам дела соответствуют показания подсудимого С., которые подтверждаются протоколами осмотров, выемок и следственного эксперимента, заключениями судебно-медицинской и биологической экспертиз, а также показаниями свидетелей С. и К.

В своей совокупности приведенные доказательства свидетельствуют о том, что убийство Н. было совершено Г. и С., а Д. в этом преступлении участия не принимал и никак его совершению не содействовал.

К показаниям подсудимых Г. и Д. о том, что убийство Н. было совершено одним С., судебная коллегия относится критически.

Давая юридическую оценку действиям подсудимых по эпизоду убийства, судебная коллегия приходит к выводу, что инициатором причинения Н. смерти являлся Г.

Пользуясь перед С. непререкаемым авторитетом, он своими требованиями сначала принести нож, потом передать орудие убийства ему, а затем и прямым указанием присоединиться к совершению убийства последовательно вовлек заведомо несовершеннолетнего в особо тяжкое преступление. Поэтому обвинение Г. по ст. 150 ч. 4 УК РФ судебная коллегия находит обоснованным.

В процессе лишения Н. жизни Г. и С. участвовали группой соисполнителей, но без заранее достигнутой договоренности. Поэтому, квалифицируя их действия по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, такой признак, как "предварительный сговор", судебная коллегия из их обвинений исключает.

Нанося потерпевшему в лицо, шею и грудь 44 ножевых ранения, Г. заведомо осознавал причинение жертве особых страданий, то есть действовал с особой жестокостью. Следовательно, обвинение по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ ему предъявлено правильно.

Нанесение Н. трех ножевых ранений С. об особой жестокости этого соисполнителя не свидетельствует. Поэтому из его обвинения п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ исключается.

Обвинение Г. и С. в убийстве потерпевшего с целью скрыть другие преступления исследованными в судебном заседании доказательствами подтверждения не нашло, в связи с чем п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ в отношении их исключается.

С учетом изложенного судебная коллегия квалифицирует действия Г. как вовлечение несовершеннолетнего в совершение особо тяжкого преступления, то есть преступление, предусмотренное ст. 150 ч. 4 УК РФ, и как убийство, совершенное с особой жестокостью и группой лиц, то есть преступление, предусмотренное ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж" УК РФ, а С. как убийство, совершенное группой лиц, то есть преступление, предусмотренное ст. 105 ч. 2 п. "ж" УК РФ.

Д. по ст. 33 ч. 5 и ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж", "к" УК РФ подлежит оправданию за отсутствием состава преступления.

В соответствии с заключениями судебно-психиатрических экспертиз С. и Г. следует считать вменяемыми (т. 1 листы дела 101 и 104).

Выводы судебно-психиатрических экспертиз судебная коллегия находит правильными.

За совершенные преступления С., Г. и Д. подлежат уголовному наказанию, при назначении которого судебная коллегия учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, личности виновных, обстоятельства, смягчающие их ответственность, влияние назначенного наказания на их исправление и условия жизни их семей, а также условия воспитания несовершеннолетнего С., уровень его психического развития и влияние на него старших по возрасту лиц.

Несовершеннолетний С. впервые совершил совокупность из покушения на тяжкое преступление и особо тяжкого преступления под влиянием взрослого соучастника.

Из милиции он характеризуется отрицательно (т. 2 лист дела 57), из средней школы - посредственно (т. 2 лист дела 56), а из начальной школы и по месту жительства - положительно (т. 2). В детстве подвергался жестокому обращению со стороны отца, а затем воспитывался одной матерью, которая должного влияния на него не оказывала.

Обстоятельствами, смягчающими наказание С., в соответствии со ст. 61 ч. 1 пункты "б", "и" УК РФ, являются его несовершеннолетний возраст, активное способствование раскрытию преступлений и изобличению других соучастников.

Обстоятельств, отягчающих наказание С., нет.

С учетом изложенного наказание С. по ст. 30 ч. 3 и ст. 161 ч. 2 п. "г" УК РФ судебная коллегия назначает с применением требований статей 62 и 66 УК РФ, а по ст. 105 ч. 2 п. "ж" УК РФ - с применением требований ст. 62 и ст. 88 ч. 6 УК РФ.

Окончательное наказание С. подлежит назначению по правилам ст. 69 ч. 3 УК РФ.

Г. впервые совершил совокупность из преступления средней тяжести, тяжкого и особо тяжкого преступлений.

Характеризуется он положительно (т. 2 листы дела 63 - 64), болен туберкулезом.

Обстоятельств, смягчающих и отягчающих его наказание, нет.

С учетом изложенного наказание Г. назначается в виде лишения свободы и окончательно определяется по правилам ст. 69 ч. 3 УК РФ.

Д. впервые совершил преступление средней тяжести. Характеризуется он по месту жительства положительно (т. 2 лист дела 69), по учебе в школе - посредственно (т. 2 лист дела 70).

Обстоятельств, смягчающих и отягчающих его наказание, нет. С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу, что Д. может быть исправлен при условном лишении свободы, от которого он освобождается на основании п. 6 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" от 26 мая 2000 года.

На основании статей 105 и 107 УПК РСФСР, произведенные из федерального бюджета РФ выплаты адвокатам по назначению на стадии предварительного следствия в размере 141 руб. 93 коп. (т. 2 лист дела 37) подлежат взысканию с признанного виновным Д., а в размере (4 x 141 руб. 93 коп. = 567 руб. 72 коп.) 567 руб. 72 коп. - с матери не имеющего самостоятельных доходов пятнадцатилетнего осужденного С.С.

В соответствии со ст. 86 УПК РСФСР, признанные по делу в качестве вещественных доказательствами: огарок свечи и марлевые тампоны, как предметы, не представляющие ценности, а также нож, как принадлежащее осужденному орудие преступления, подлежат уничтожению; куртка и брюки осужденного С. - передаче его матери С., а толстовка и брюки Г., согласно воле собственника, возврату ему самому.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 300 - 317 УПК РСФСР, судебная коллегия по уголовным делам Архангельского областного суда приговорила:

С. признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 п. "ж", ст. 30 ч. 3 и ст. 161 ч. 2 п. "г" УК РФ, назначив ему наказание в виде лишения свободы:

по ст. 105 ч. 2 п. "ж" УК РФ сроком на 7 (семь) лет;

по ст. 30 ч. 3 и ст. 161 ч. 2 п. "г" УК РФ сроком на 3 года (три) года 6 (шесть) месяцев.

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ, по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательное наказание С. определить в виде 7 (семи) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы в воспитательной колонии общего режима, исчислив срок отбывания наказания с 12 декабря 1999 года.

Г. признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж", ст. 150 ч. 4 и ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ, назначив ему наказание в виде лишения свободы:

по ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж" УК РФ сроком на 14 (четырнадцать) лет;

по ст. 150 ч. 4 УК РФ сроком на 7 (семь) лет;

по ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ сроком на 4 (четыре) года.

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ, по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательное наказание Г. назначить в виде 15 (пятнадцати) лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, исчислив срок отбывания наказания с 12 декабря 1999 года.

Д. признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 213 ч. 2 п. "а" УК РФ, назначив ему наказание в виде 2 (двух) лет лишения свободы.

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 2 (два) года.

По ст. 33 ч. 5 и ст. 105 ч. 2 пункты "д", "ж", "к" УК РФ Д. за отсутствием состава преступления оправдать.

На основании п. 6 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" от 26 мая 2000 года Д. как условно осужденного от наказания освободить.

Меру пресечения в виде заключения под стражу Д. отменить, немедленно освободив его из-под стражи в зале судебного заседания.

Меру пресечения С. и Г. на кассационный период оставить прежней, в виде заключения под стражу.

Компенсацию судебных издержек в размере 141 (ста сорока одного) руб. 93 коп. взыскать с осужденного Д., а в размере 567 (пятисот шестидесяти семи) руб. 72 коп. - с законного представителя пятнадцатилетнего осужденного С. - его матери С..

Вещественные доказательства: огарок свечи, марлевые тампоны и нож уничтожить; куртку и брюки С. передать С., а куртку и брюки Г. вернуть ему самому.

Приговор может быть обжалован и опротестован в Верховный Суд РФ через Архангельский областной суд в течение семи суток со дня провозглашения, а содержащимися под стражей осужденными С. и Г. в тот же срок со дня вручения копии приговора.

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2018       |       Обратая связь