Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

 

Именем Российской Федерации

 

ПРИГОВОР

от 3 ноября 2003 года

 

  Дело N 2-140\03

Московский городской суд в составе:

 

    председательствующего судьи                      Маркова С.М.,

    народных заседателей                             Баскова В.Н.,

                                                      Сенина Е.В.,

 

с участием государственного обвинителя - прокурора отдела государственных обвинителей управления по поддержанию государственного обвинения в суде Генеральной прокуратуры РФ Катаева К.А.,

подсудимого З.,

защитника - адвоката Гофштейна А.М., представившего удостоверение N 1072 и ордер адвокатского бюро "Падва и партеры" Московской городской коллегии адвокатов,

при секретаре К.А.В.

а также потерпевших Е., О., П., С.Ю.П., С.В.Ф., С.И.Ю., С.П.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

З., <...>, гражданина Российской Федерации, русского, имеющего высшее образование, состоящего в браке, работающего следователем по особо важным делим следственной части Следственного комитета при МВД РФ, зарегистрированного по адресу: <...>, проживающего по адресу: <...>, несудимого -

в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 286 и ч. 1 ст. 301 УК РФ,

 

УСТАНОВИЛ:

 

З., будучи назначен приказом первого заместителя начальника Следственного комитета при МВД РФ N 187 от 28 декабря 1999 г. на должность следователя по особо важным делам отдела по расследованию тяжких и особо тяжких преступлений о коррупции и в сфере экономики следственной части по расследованию организованной преступной деятельности Следственного комитета при МВД РФ, то есть, являясь должностным лицом - представителем власти, в должностные полномочия которого в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством входило производство предварительного следствия по уголовным делам, при расследовании уголовного дела N 9285 из ложно понятых интересов службы совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, а также охраняемых законом интересов общества и государства, выразившееся в дискредитации деятельности правоохранительных органов РФ.

Указанное преступление совершено З. при следующих обстоятельствах.

29 сентября 2000 г. следователь З. получил, а 9 октября 2000 г. принял к своему производству уголовное дело N 9285 по факту контрабанды мебели ООО "Лига Марс", возбужденное 7 сентября 2000 г. по признакам преступления, предусмотренного ч. I ст. 188 УК РФ следователем следственной части главного следственного управления при ГУВД Московской области.

Согласно постановлению заместителя начальника следственной части Следственного комитета при МВД РФ от 20 октября 2000 г. об изменении в составе следственно-оперативной группы по делу, З. являлся руководителем этой группы.

В ходе расследования указанного уголовного дела 10 ноября 2000 г., в пятницу, в конце рабочего дня, З. получил из УБЭП ГУВД Московской области оперативную информацию в виде рапорта о том, что 11 и 12 ноября 2000 г. в п. Селятино Наро-Фоминского района Московской области могут появиться граждане С.П.Ю. и С.А.Ю., причастные к контрабанде.

Кроме этого, в рапорте ставился вопрос о том, что у указанных лиц, их родителей и родственников необходимо произвести обыски с целью обнаружения С.П.Ю. и С.А.Ю. для доставления их на допрос, а также обнаружения и изъятия предметов, имеющих значение для дела.

К указанному времени С.А.Ю. и С.П.Ю. по делу не допрашивались и в розыск в установленном законом порядке не объявлялись.

В ходе проверки этой оперативной информации З., не располагая достаточными данными о нахождении в местах предполагаемых обысков названных лиц, а также предметов, имеющих значение для дела, и не имея законных оснований для производства обыска, предусмотренных ст. 168 УПК РСФСР, превышая свои должностные полномочия, 10 ноября 2000 г., находясь на рабочем месте по адресу: г. Москва, Газетный переулок, дом 4, вынес немотивированные, без указания обоснований проведения, постановления о производстве обысков по месту жительства С.А.Ю. по адресу: <...>, а также у его родственников, не имеющих отношения к расследуемому делу - С.Ю.П., проживающего <...>, С.М.Н., проживающей <...>, а также С.О.А., проживающей по адресу: <...>.

В постановлениях З. не указал также мотивы проведения обысков без санкции прокурора.

12 ноября 2000 г., в воскресенье, следователь следственной группы М.А. по поручению З. произвел без санкции прокурора обыски по месту жительства перечисленных лиц.

Продолжая свои незаконные действия, 10 ноября 2000 г. З. вынес немотивированные постановления о производстве обысков без указания обоснований их проведения по месту жительства С.П.Ю. по адресу: <...>, а также не имеющих отношения к расследуемому делу родственников С.П.Ю. - С.Ю.Н., проживающего <...>, С.В.Ф., проживающей <...>, и С.И.Ю., проживающего по адресу: <...>.

12 ноября 2000 г., в воскресенье, следователи следственной группы М.А. и Л. по поручению З. произвели без санкции прокурора обыски по месту жительства перечисленных лиц.

В вышеуказанных постановлениях З. не указал также мотивы проведения обысков без санкции прокурора.

В результате обысков С.А.Ю. и С.П.Ю. обнаружены не были, при этом при семи из восьми произведенных обысков ничего обнаружено и изъято не было.

15 ноября 2000 г. следователь З. получил оперативную информацию из УБЭП ГУВД Московской области в виде рапорта о том, что к контрабанде мебели может быть причастна П.А.С. - сотрудница фирмы "Сэфтранс".

В ходе проверки этой оперативной информации З., не располагая достаточными данными о нахождении в месте предполагаемого обыска П.А.С., а также предметов, имеющих значение для дела, и не имея законных оснований для производства обыска, предусмотренных ст. 168 УПК РСФСР, превышая свои должностные полномочия, 15 ноября 2000 г. вынес немотивированное, без указания обоснований проведения, постановление о производстве обыска по месту жительства не имеющего отношения к делу о контрабанде О., у которого проживала П.А.С. по адресу: <...>.

При отсутствии обстоятельств, не терпящих отлагательства, З. санкцию прокурора на производство обыска не получил, в нарушение требований ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР постановление о производстве обыска без письменного отдельного поручения передал для исполнения заместителю начальника УБЭП ГУВД Московской области К., осуществлявшему оперативное сопровождение расследования уголовного дела о контрабанде мебели.

Фактически обыск в квартире О. был проведен 16 ноября 2000 г. сотрудниками управления уголовного розыска ГУВД Московской области П.А., Л.А. и Щ., не входившими в состав группы оперативного сопровождения по расследуемому З. делу.

19 ноября 2000 г. З. также, не располагая данными о нахождении предметов, имеющих значение для дела, в нарушение требований ст. 168 УПК РСФСР умышленно в выходной день - в воскресенье вынес немотивированное постановление о производстве обыска по месту жительства не имеющей отношения к расследуемому делу П-вой - родственницы подозреваемой П.А.С. по адресу: <...>.

По поручению З. обыск в этой квартире был проведен в тот же день без санкции прокурора следователем следственной группы Л. При этом в ходе обыска ничего обнаружено и изъято не было.

Подсудимый З. в судебном заседании виновным себя не признал и пояснил, что с предъявленным ему обвинением полностью не согласен, превышения своих должностных полномочий он не допускал и привлечен к уголовной ответственности за это преступление необоснованно. Он полагает, что все его действия по делу о контрабанде мебели были произведены законно и обоснованно.

По указанному делу, возбужденному ГУВД Московской области, в результате оперативных и следственных мероприятий была установлена причастность С.А.Ю., С.П.Ю., Е. и П.А.С. к контрабанде мебели. Однако допросить этих лиц не представлялось возможным, поскольку они скрывались, меняли места жительства и меры по их розыску результатов не дали. Все действия по розыску указанных лиц обсуждались на оперативных совещаниях с участием руководства следственной части, а также лиц, входящих в следственно-оперативную группу. С учетом складывающейся оперативной информации и имеющихся материалов дела заместителем начальника следственной части З.А. были даны указания о проведении обысков по указанным в рапортах адресам без санкции прокурора. По его постановлениям данные обыски были проведены следователями следственной группы Л., М.А. и З.Б. Постановление о производстве обыска по месту жительства О. он передал для исполнения заместителю начальника УБЭП ГУВД Московской области К., осуществлявшему оперативное сопровождение расследования уголовного дела о контрабанде мебели.

По мнению З., все эти обыски проведены в полном соответствии с положением ч. 3 ст. 168 УПК РСФСР, то есть по обстоятельствам, не терпящим отлагательства. Уведомления об обысках, произведенных без санкции прокурора, были направлены прокурору своевременно и в установленном законом порядке.

Виновность подсудимого З. в совершенном преступлении подтверждается следующими доказательствами.

Так, из показаний потерпевшей С.О.А. на предварительном следствии, а также в прежнем судебном заседании, оглашенных в суде на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон, усматривается, что 13 ноября 2000 г. она обратилась в Генеральную прокуратуру РФ с жалобой на действия следователя следственной группы Следственного комитета при МВД РФ М.А. и других сотрудников милиции, которые на основании постановления следователя З. 12 ноября 2000 г. без санкции прокурора провели незаконный обыск по месту ее проживания <...>. Противоправной деятельностью она не занималась, никакого отношения к ООО "Лига-Марс" и контрабанде мебели не имеет. В ходе обыска был изъят принадлежащий ей системный блок. Она считает, что производством незаконного обыска ей причинен моральный вред (т. I л. д. 106 - 108, т. 4 л. д. 125, т. 8 л. д. 25 - 31).

Потерпевший С.Ю.П. в судебном заседании показал, что С.А.Ю. - его сын. Потерпевший подтвердил также, что в сентябре или ноябре 2000 г. сотрудники МВД провели у них несколько обысков <...> и <...>, а также на даче - <...>. Он помнит, что все эти обыски производились без санкции прокурора. На их вопрос, почему обыски проводятся без санкции прокурора, работники милиции ответили, что санкцию на обыск можно получить позже. Он запомнил, что в обысках принимал участие работник милиции М.Б. Припоминает также, что при одном из обысков был изъят компьютер, блокноты, о чем составлен протокол. Никакой противоправной деятельностью его сын не занимался. О фирме "Лига-Марс" ему ничего неизвестно. Считает, что обыски в п. Селятино и на даче были проведены незаконно, и этими действиями ему причинен моральный вред.

Потерпевшая С.В.Ф. в судебном заседании показала, что 12 ноября 2000 г. на их даче, на основании постановления, вынесенного З., без санкции прокурора был произведен обыск, который проводил следователь Л. При обыске присутствовали она, ее муж, сотрудник милиции М.Б. и понятые. В тот же день у них были проведены обыски <...> и <...>. Постановления на эти обыски также были подписаны следователем З., и на них не было санкции прокурора. Проведенные 12 ноября 2000 г. обыски она считает незаконными, в результате которых ей был причинен моральный вред. Никаких повесток и извещений о вызове ее сына - С.П. в милицию она не получала, хотя сама посещала почтовое отделение. Когда она по телефону сообщила сыну о проведенных обысках, тот ответил, что это недоразумение.

С.В.Ф. также пояснила, что в ходе проведения обыска в квартире <...>, "сработала" сигнализация, и всю бригаду сотрудников милиции, которые проводили обыск, работники вневедомственной охраны задержали и сопроводили в милицию.

Из показаний потерпевшего С.И.Ю. на предварительном следствии, оглашенных в судебном заседании (т. 1 л. д. 126 - 127), а также из пояснений в данном судебном заседании усматривается, что к ООО "Лига-Марс" и контрабанде мебели он никакого отношения не имеет. По месту его проживания <...>, где зарегистрирован его брат - С.П.Ю., 7 сентября и 12 ноября 2000 г. без санкции прокурора были проведены обыски, которые он считает незаконными. На его вопрос, почему обыск проводится без санкции прокурора, следователь ему ответил, что обыск они могут провести без санкции прокурора, а затем в течение суток доложить прокурору. В результате проведенных обысков ему был причинен моральный вред.

С.И.Ю. также показал, что никаких повесток, извещений о явке в милицию он не получал.

Из показаний потерпевшего С.Ю.Н. на предварительном следствии и в прежнем судебном заседании, оглашенных с согласия сторон на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что он является пенсионером, к ООО "Лига-Марс" и контрабанде мебели отношения не имеет. По какой причине проводился обыск по месту его проживания <...>, ему неизвестно. В ходе обыска он обратил внимание на то обстоятельство, что постановление подписано в пятницу, 10 ноября, а обыск проводился в воскресенье, 12 ноября 2000 г. По поводу отсутствия санкции прокурора сотрудники милиции пояснили, что у них имеется право на производство обыска и без санкции прокурора. В ходе обыска у него ничего не было обнаружено и изъято. Незаконным обыском ему причинен моральный вред (т. 4 л. д. 140 - 141, т. 11 л. д. 168 - 173).

Потерпевший С.П.Ю. в судебном заседании показал, что в 2000 г. он являлся директором компании "Сэфтранс", которая имела лицензию Государственного таможенного комитета РФ и занималась транспортными услугами.

В конце июля 2000 г. сотрудники УБЭП ГУВД Московской области М.Б. и Д. необоснованно задерживали поступающие к ним грузы под предлогом того, что товар якобы ввозится контрабандным путем, несмотря на то, что все документы были оформлены правильно, оплачены таможенные платежи, а товар прошел таможенное оформление. На компании, с которыми сотрудничала фирма "Сэфтранс", были возбуждены уголовные дела, которые впоследствии прекращены. Он полагает, что делалось это намеренно с целью оказать давление на компанию "Сэфтранс" и вытеснить ее с рынка. В период с сентября 2000 г. по май 2001 г. он неоднократно находился в командировках, от сотрудников милиции не скрывался, повесток о вызове в милицию не получал. Пока он находился в командировках, в офисах компании было проведено несколько обысков, была вывезена вся техника, мебель, холодильники. Были задержаны, а затем освобождены сотрудники компании П.А. и Е.Е. Обыски также проводились у его родителей и брата. Указанными действиями фирме "Сэфтранс" был причинен серьезный ущерб.

С.П.Ю. также подтвердил, что часть аппаратуры он отвозил на хранение в фирму "Логистика и менеджмент", которая впоследствии там была изъята при обыске.

Из показаний потерпевшего С.А.Ю. на предварительном следствии и в прежнем судебном заседании, оглашенных с согласия сторон на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, усматривается, что он являлся учредителем ООО "Сэфтранс", которое осуществляло уставную деятельность на законных основаниях в соответствии с лицензией федерального таможенного брокера. Противоправной деятельностью он не занимался, к контрабанде мебели отношения не имеет, о фирме "Лига-Марс" ничего сказать не может. Он полагает, что обыск по месту его проживания проведен незаконно, в результате ему был причинен моральный вред (т. 1 л. д. 92 - 94, т. 4 л. д. 123, т. 9 л. д. 102 - 116).

Потерпевший О. как на предварительном следствии (т. 2 л. д. 28 - 30), так и в данном судебном заседании пояснил, что с января 2000 г. проживает совместно с П.А.С. на Дмитровском шоссе в г. Москве. К контрабанде мебели он никакого отношения не имеет. Как ему сообщила П.А.С., противоправной деятельностью она также не занималась. 16 ноября 2000 г. утром по месту его проживания сотрудниками ГУВД Московской области на основании постановления следователя З. был проведен обыск. Он обратил внимание, что на постановлении нет санкции прокурора, на что ему было сказано, то в данном случае санкции не требуется. В ходе обыска были изъяты документы, дискеты, не имеющие отношения к контрабанде, в том числе и его личные вещи. В результате незаконного обыска ему причинен моральный вред. В частности, после произведенного обыска он стал негативно относиться к сотрудникам ГУВД Московской области.

Из показаний потерпевшей П. на предварительном следствии и прежнем судебном заседании, оглашенных в суде с согласия сторон на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, усматривается, что к контрабанде мебели она не причастна. Полагает, что оснований для производства обыска по месту ее жительства не имелось. Поэтому обыск, проведенный в воскресенье, 19 ноября 2000 г., в ее квартире по адресу: <...>, является незаконным, в результате чего ей причинен моральный вред. По поводу отсутствия санкции прокурора на производство обыска, сотрудники милиции объяснили ей, что они имеют право проводить обыски в субботу и воскресенье. П.А. - ее племянница, но противоправной деятельностью она также не занималась (т. 2 л. д. 84 - 85, т. 4 л. д. 147 - 148, т. 8 л. д. 121 - 14, т. 11 л. д. 152 - 160).

Свидетель З.А. в судебном заседании показал, что в ноябре 2000 г. он работал заместителем начальника следственной части Следственного комитета при МВД РФ. Следователь З. находился у него в подчинении и был обязан выполнять все его указания.

З. также пояснил, что дело о контрабанде мебели поступило в Следственный комитет из ГУВД Московской области, и по его указанию З. принял это дело к своему производству, а затем был назначен руководителем следственно-оперативной группы. Согласно имеющейся у них информации, основными подозреваемыми в совершении контрабанды являлись С.А.Ю. и С.П.Ю., но задержать их и допросить не удавалось, так как те скрывались.

10 ноября 2000 г. была получена оперативная информация о возможном появлении С.А.Ю. и С.П.Ю. в выходные дни, 11 или 12 ноября 2000 г., по месту их жительства либо у родственников. Поэтому на оперативном совещании было принято решение о проведении обысков по местам появления указанных лиц. Однако в связи с тем, что была пятница, а рабочий день был окончен, получить санкцию Генерального прокурора РФ или его заместителя, не представлялось возможным.

Поскольку положение части 3 ст. 168 УПК РСФСР, предоставляет следователю возможность в случаях, не терпящих отлагательства, проводить обыск без санкции прокурора с последующим его уведомлением, он дал указание З. вынести постановления и пронести обыски без санкции прокурора.

З.А. показал также, что для получения санкции Генерального прокурора РФ или его заместителя на обыск, как правило, им требовалось пять - семь рабочих дней.

Свидетель М.А. в судебном заседании пояснил, что осенью 2000 г. он, работая следователем Одинцовского УВД Московской области, был прикомандирован к ГУВД Московской области, а затем к Следственному комитету МВД РФ для участия в расследовании дела о контрабанде мебели. Он, в частности, принимал меры к допросу по данному делу С.А.Ю., С.П.Ю., однако сделать это ему не удалось, так как данные лица скрывались от следствия и по повесткам не являлись.

М.А. подтвердил также, что, будучи следователем, он по постановлениям руководителя следственной группы З. 12 ноября 2000 г. произвел четыре или пять обысков в п. Селятино. Эти обыски были произведены без санкции прокурора, так как 10 ноября 2000 г., около 7 - 8 часов вечера, поступила срочная информация о том, что С.А.Ю. и С.П.Ю. должны появиться по месту своего жительства или у родственников 11 - 12 ноября 2000 г.

По его мнению, указанные обыски были проведены в полном соответствии с требованиями ч. 3 ст. 168 УПК РСФСР, поскольку имелись обстоятельства, не терпящие отлагательства.

Свидетель Л. в судебном заседании показал, что осенью 2000 г. он входил в состав следственно-оперативной группы, расследовавшей дело о контрабанде мебели. Он как следователь принимал участие в допросах свидетелей и привлекался к производству обысков.

10 ноября 2000 г., примерно в 17 - 18 часов, следователь З. сообщил ему о необходимости проведения обысков по месту жительства С.П.Ю. и его родственников с целью обнаружения самого С.П.Ю., а также предметов, имеющих отношение к расследуемому делу.

12 ноября 2000 г. на территории Московской области он провел три обыска, в ходе которых ничего обнаружено и изъято не было.

Обыски производились по постановлениям З. без санкции прокурора. Это было вызвано тем, что именно в воскресенье, 12 ноября 2000 г., по указанным в постановлениях адресам должны были появиться "фигуранты" по делу. По указанию З., 19 ноября 2000 г., в воскресенье, он также провел обыск по месту жительства П. Перед обыском им в течение продолжительного времени не открывали дверь в квартиру, несмотря на то, что они объяснили цель визита и предъявили удостоверения. В результате обыск у П. никаких результатов не дал.

Он полагает, что обыски, в которых он принимал участие, были проведены в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 168 УПК РСФСР, то есть по обстоятельствам, не терпящим отлагательства. При этом решение о проведении обысков без санкции прокурора принималось совместно - им и З.

Свидетель Л.А. в суде пояснил, что осенью 2000 г. он работал в уголовном розыске ГУВД Московской области. В ноябре 2000 г. он совместно с сотрудниками ГУВД проводил обыск по месту жительства О., где фактически находилась и П.А.С.

Обыск производился на основании предъявленного ему постановления следователя З., однако лично ему поручение провести обыск З. не давал. Обыск был произведен без санкции прокурора, так как постановление ему было передано руководством накануне, около 22 - 23 часов, а обыск нужно было провести срочно до отъезда П.Л.С. из этой квартиры.

В ходе обыска были обнаружены документы, предметы, указанные в постановлении, которые, по словам О., принадлежали П.А.С.

Свидетель П. как на предварительном следствии (т. 1 л. д. 57 - 58), так и в судебном заседании показал, что осенью 2000 г. он работал оперуполномоченным уголовного розыска ГУВД Московской области.

В ноябре 2000 г. по поручению следователя З. вместе с Л.А. он произвел обыск на квартире мужчины по фамилии О., где также находилась П.А.С.

Во время обыска он составлял протокол. При обыске была обнаружена и изъята различная документация, несколько печатей, дискеты, которые, по словам О., принадлежали П.А.С.

Он помнит, что этот обыск производился без санкции прокурора. Как ему объяснил Л.А., обыск без санкции прокурора проводится из-за "срочности". Во время обыска у него сложилось впечатление, что женщина, которая находилась в квартире О., постоянно там не проживала.

Свидетель К. в судебном заседании пояснил, что в ноябре 2000 г. он работал заместителем начальника УБЭП ГУВД Московской области и занимался оперативным сопровождением расследования уголовного дела о контрабанде мебели. Из поступающей оперативной информации им было известно, что к контрабанде мебели причастны С.А.Ю., С.П.Ю., Е.В.М., В.Р. и другие - всего пять - шесть человек. Он помнит, что у следователей возникла необходимость в допросе С.А.Ю. и С.П.Ю., но после возбуждения уголовного дела они от явки на допрос уклонялись и предпринимали усилия по сокрытию доказательств своей деятельности. Информацию об этом они доводили до органов следствия, а также выполняли отдельные поручения следователей. Он, в частности, выезжал в п. Алабино, где проживала супруга С.А.Ю., и беседовал с ней, другие оперативные сотрудники отвозили повестки. Потом были получены достоверные сведения о том, что после ноябрьских праздников С.А.Ю. и С.П.Ю. могут появиться в местах своей прописки. Эту информацию они доложили на оперативном совещании, где было принято решение о проведении ряда обысков, а затем эти материалы 10 ноября 2000 г. в виде справки и рапортов были представлены следствию.

Свидетель М.Б. в судебном заседании показал, что осенью 2000 г. он работал заместителем начальника отдела УБЭП ГУВД Московской области и занимался выявлением фактов контрабанды и преступлений во внешнеэкономической деятельности. В ходе оперативного сопровождения расследования уголовных дел о контрабанде мебели зарубежного производства, компьютерной техники и холодильных установок была получена информация в отношении лиц, причастных к противоправной деятельности. По мере поступления эта информация докладывалась руководству, а затем с разрешения руководства - руководителю следственной группы З. Из оперативной информации было известно, что к контрабанде имеют отношение С.А.Ю. и С.П.Ю., однако допросить их не удалось, так как указанные лица скрывались от сотрудников милиции. Он и другие оперативные сотрудники принимали меры к обеспечению их явки на допрос, выезжали по адресам, где те были прописаны, вручали повестки родственникам.

Как показал далее М.Б., ему известно, что 12 ноября 2000 г. по месту регистрации С.А.Ю. и С.П.Ю., а также у их родственников были проведены обыски. Основанием для этих обысков послужило то, что была получена оперативная информация о том, что С.А.Ю. и С.П.Ю. 12 ноября 2000 г. должны появиться у своих родственников.

Оценив приведенные показания потерпевших и свидетелей, суд принимает во внимание следующее.

Как видно из пояснений потерпевших С.О.А., С.Ю.П., С.А.Ю., С.В.Ф., С.И.Ю., С.П.Ю., П.А.С, П.Е.А., О. и П., допрошенных на предварительном следствии и в судебном заседании, никто из них противоправной деятельностью не занимался, к контрабанде мебели отношения не имеет, повесток и извещений о вызове в милицию не получал и от следствия не скрывался. Все потерпевшие считают действия З., совершенные без санкции прокурора и затрагивающие их конституционные гарантии неприкосновенности личности и жилища, незаконными.

Эти показания названных потерпевших материалами данного дела не опровергнуты.

Пояснения же допрошенных в судебном заседании в качестве свидетелей вышеуказанных работников милиции о том, что указанным потерпевшим направлялись или вручались повестки, что в отношении них выносились постановления о приводе, однако от явки на допрос те уклонялись и от сотрудников милиции скрывались, суд признает недостоверными, поскольку фактическими данными они не подтверждены.

Виновность З. также подтверждается:

вещественными доказательствами, полученными в ходе осмотра и изучения уголовных дел N 9285 о контрабанде мебели и N 12693 о контрабанде компьютерной техники и холодильных установок, а также дела оперативного учета, контрольно-накопительного дела и других материалов (т. 1 л. д. 57 - 60, т. 2 л. д. 97, 105 - 106, 111 - 112, 168 - 170, 173 - 175, т. 4 л. д. 97 - 101);

вынесенными З. постановлениями о производстве обысков, а также протоколами проведенных обысков (т. 1 л. д. 85 - 87, 95 - 97, 100 - 102, 103 - 105, 109 - 111, 116 - 118, 119 - 121, 122 - 124, т. 2 л. д. 8 - 9, 80 - 82).

При этом, как видно из постановлений о производстве обысков, в них не содержится обоснований их проведения без санкции прокурора, не указаны также обстоятельства, которые, по мнению З.А., являлись не терпящими отлагательства.

Постановлением от 20 октября 2000 г. подтверждено, что З. являлся руководителем следственной группы (т. 1 л. д. 47 - 48).

Из выписки из приказа Следственного комитета при МВД РФ N 187 от 28 декабря 1999 г. усматривается, что капитан юстиции З. является следователем по особо важным делам отдела по расследованию тяжких и особо тяжких преступлений о коррупции и в сфере экономики следственной части по расследованию организованной преступной деятельности (т. 2 л. д. 235).

Утверждения З. в судебном заседании о том, что превышения должностных полномочий при расследовании дела о контрабанде мебели он не допускал, и что постановления о производстве обысков по указанному делу были им вынесены законно, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Согласно ст. 168 УПК РСФСР, обыск производится в том случае, если имеются достаточные основания полагать, что в каком-либо помещении, или ином месте, или у какого-либо лица находятся орудия преступления, предметы и ценности, добытые преступным путем, а также другие предметы или документы, могущие иметь значение для дела. Обыск может производиться и для обнаружения разыскиваемых лиц, а также трупов. Обыск производится по мотивированному постановлению следователя и только с санкции прокурора. В случаях, не терпящих отлагательства, обыск может быть произведен без санкции прокурора, но с последующим сообщением прокурору в суточный срок о произведенном обыске.

Как установлено по настоящему делу, достаточных оснований для производства обысков по делу о контрабанде мебели у З. не имелось. Отсутствовали также и предусмотренные законом особые условия, позволяющие следователю производить обыски без санкции прокурора, что сам З. осознавал.

Так, в рапорте сотрудника УБЭП ГУВД Московской области М.Б. без представления каких-либо доказательств утверждалось, что на территории Наро-Фоминского района выявлены факты контрабанды компьютерной техники и холодильных установок. Таможенное оформление грузов осуществлялось на складе временного хранения "Союзтехстройсервис". Организаторами преступления являются С.П.Ю., С-ко, в преступную группу входят С.А.Ю., Р.М. Изготовление фиктивных таможенных документов осуществлялось Г.В., П., подложные документы на грузы оформлялись сотрудниками Одинцовской таможни - первым заместителем начальника таможни Л.К., начальником ОТО ТК Б.Т. (т. 3 л. д. 47 - 48).

10 ноября 2000 г. сотрудниками УБЭП ГУВД Московской области М.Б. и К. З. была представлена оперативная информация о том, что С.А.Ю. и С.П.Ю. также причастны к контрабанде мебели зарубежного производства, а 15 ноября 2000 г. он получил рапорт о причастности к контрабанде П.А.С.

Так, в рапорте К. указал, что "П.А.С. являлась доверенным лицом руководителя фирмы С., она прекрасно была осведомлена обо всех делах, которые происходили в офисе фирмы, а также учитывая, что она участвовала в укрытии следов преступления, скрывается от следствия, поэтому целесообразно провести обыск" (т. 1 л. д. 69 - 70, т. 2 л. д. 7).

Между тем в указанных рапортах не содержится достоверных данных о совершении С.П.Ю., С.А.Ю. и П.А.С. контрабанды мебели, отсутствуют сведения о том, в чем выражалась их противоправная деятельность и о том, какие имеются доказательства об их причастности к преступлению.

В процессе осмотра дела оперативного учета, находящегося в производстве УБЭП ГУВД Московской области, было установлено, что указанное дело было возбуждено 7 сентября 1999 г. Солнечногорским ОВД Московской области. 15 июля 2000 г. в связи с большим объемом работы дело передано для дальнейшей разработки в УБЭП ГУВД Московской области. Получены справки о результатах следственно-оперативных мероприятий.

В частности, в деле имеются справки, рапорты, другие документы о проведении оперативно-технических мероприятий в отношении лиц, причастных к контрабанде (т. 2 л. д. 105 - 106, т. 4 л. д. 97 - 101).

Однако и в деле оперативного учета информация о причастности С.А.Ю., С.П.Ю., П.А.С. и других лиц к контрабанде является непоследовательной, не соответствует материалам уголовного дела и противоречит выводам следствия.

Несмотря на это, следователь З. на основании указанных материалов, не располагая достаточными данными, в том числе - доказательствами, полученными следственным путем, произвел, обыски якобы с целью обнаружения свидетелей С.А.Ю. и С.П.Ю. и доставления их на допрос.

При этом ни в одном из постановлений о производстве обысков он не указал, что обыски производятся с целью обнаружения разыскиваемых лиц.

Между тем Уголовно-процессуальным кодексом не предусмотрено производство обыска с целью обнаружения свидетеля и последующего доставления его к следователю на допрос. Законом предусмотрен иной порядок вызова свидетеля к следователю. Так, согласно ст. 155 УПК РСФСР, свидетель вызывается к следователю повесткой, телефонограммой или телеграммой, и только после неявки свидетеля без уважительной причины следователь вправе подвергнуть его приводу в порядке, предусмотренном ст. 7 УПК РСФСР.

Однако С.А.Ю. и С.П.Ю. по делу о контрабанде мебели не допрашивались, как лица, пропавшие без вести или безвестно исчезнувшие, не разыскивались и в розыск в установленном законом порядке не объявлялись.

Доводы З. о том, что обыски у С.А.Ю., С.П.Ю. и их родственников проведены в выходной день - 12 ноября 2000 г. из-за того, что он располагал информацией о появлении их в п. Селятино именно 12 ноября 2000 г., нельзя признать убедительными.

В материалах дела действительно имеется рапорт М.Б. от 10 ноября 2000 г. о том, что С.А.Ю. и С.П.Ю. могут появиться по месту жительства в п. Селятино, поэтому необходимо провести обыски 11 или 12 ноября 2000 г. (т. 1 л. д. 69 - 70).

Данное обстоятельство подтвердили в судебном заседании также свидетели М.Б., З.А. и другие работники милиции.

Однако указанной информации было недостаточно для проведения обыска поскольку доказательства о причастности С.П.Ю. и С.А.Ю. к контрабанде, полученные в установленном законом порядке, отсутствовали. Другими данными дающими основания для обращения к прокурору за санкцией на производство обыска у С.А.Ю. и С.П.Ю. и их родственников, З. не располагал.

Кроме того, точной информацией о дне появления С.П.Ю. и С.А.Ю. в Селятино оперативные работники не располагали.

Как видно из протокола осмотра документов, у оперативных сотрудников имелась лишь информация о том, что "С.П.Ю. и С.А.Ю. должны вернуться сразу после ноябрьских праздников" (т. 2 л. д. 106).

Данное обстоятельство подтвердил в суде и свидетель К.

Утверждения З. о том, что обыск 19 ноября 2000 г. у П. был проведен в выходной день для того, чтобы предотвратить уничтожение вещественных доказательств, которые могли изобличать в контрабанде ее родственницу П.А.С., противоречит материалам уголовного дела и фактическим обстоятельствам, установленным судом.

В материалах уголовного дела о контрабанде мебели и в деле оперативного учета, каких-либо данных о причастности П. к контрабанде не имелось, в связи с чем на момент принятия З. решения о производстве обыска у П. основания для этого отсутствовали. Поэтому З. осознавал, что его обращение к прокурору за получением санкции на производство этого обыска может быть оставлено без удовлетворения.

Кроме того, как установлено по делу, П.А.С. была доставлена в ГУВД Московской области в четверг, 16 ноября 2000 г. в 8 часов утра.

При этом в рабочие дни, 15, 16 и 17 ноября 2000 г., З. не обратился к прокурору за санкцией на производство обысков у О. и П., поскольку достаточными данными об их причастности к контрабанде мебели, дающими основания для производства обыска, не располагал.

При таких обстоятельствах утверждение З. о том, что он принимал меры к своевременному отысканию вещественных доказательств, проведя обыск у П., спустя несколько дней после доставления П.А.С. в милицию, является не убедительным.

Суд также пришел к выводу, что в выходные дни обыски намеренно проводились намеренно, чтобы впоследствии З. мог оправдать свои незаконные действия отсутствием возможности получения санкции прокурора.

Между тем, как видно из представленных в суд документов, З. при наличии у него желания мог получить санкции и в выходные дни, поскольку, согласно Положению об отделе дежурной службы Секретариата Генеральной прокуратуры РФ и графикам дежурств, заместители Генерального прокурора РФ в упомянутый период дежурили и в выходные дни.

Однако, как З. подтвердил в судебном заседании, меры на получение санкции прокурора на обыск им даже не предпринимались, и все обыски по делу о контрабанде мебели, в тот период, когда это дело находилось в производстве руководимой им следственно-оперативной группы, проводились следователями без санкции прокурора.

Таким образом, все вышеуказанные обыски были проведены по постановлениям З. без санкции прокурора, при отсутствии достаточных оснований, а также обстоятельств, не терпящих отлагательства. Именно поэтому в постановлениях о производстве обысков З. не указал, по какой причине обыски у граждан проводятся без санкции прокурора. При этом обыски были проведены в дневное время и положительного результата не дали.

Так, в восьми случаях в ходе обысков ничего не было обнаружено и изъято, в двух других - изъяты предметы и документы, отношение которых к делу о контрабанде достоверно не установлено.

Утверждения З. о том, что, кроме оперативной информации о причастности С.П.Ю., С.А.Ю. и П.А.С. контрабанде мебели, в деле имелись прямые показания свидетелей об этом, также не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

В материалах дела действительно имеются протоколы оперативных совещаний, в которых указано, что следователь Ц. на совещаниях докладывал о наличии таких показаний свидетелей (т. 1 л. д. 171, т. 2 л. д. 16).

Данное обстоятельство в судебном заседании также подтвердили свидетели З.А., К., Ц., К.Р. и другие.

Однако сведения, содержащиеся в указанных протоколах оперативных совещаний и в показаниях вышеназванных свидетелей, материалами дела не подтверждаются и опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Как видно из протоколов осмотра дел о контрабанде мебели, контрольно-накопительного дела и дела оперативного учета, показаний свидетелей о причастности С.А.Ю., С.П.Ю. и П.А.С. к контрабанде в них не имелось.

В судебном заседании ни З., ни другие работники милиции, фамилии таких свидетелей также не назвали, и сторона защиты не заявила ходатайств об их допросе.

Доводы З. в суде о том, что показания свидетелей, уличающих С.А.С., С.П.Ю. и П.А.С. в контрабанде, могли быть утеряны при передаче дела в Генеральную прокуратуру РФ, являются надуманными.

Каких-либо данных о том, что часть документов в ходе предварительного расследования дела была утеряна, в материалах данного дела не содержится.

Достоверно об этом не свидетельствует и то, что первоначально дело в Генеральную прокуратуру РФ передавалось в не подшитом и не пронумерованном виде. При этом никаких официальных документов об утере каких-либо материалов дела ни сотрудниками Следственного комитета, ни работниками Генеральной прокуратуры составлено не было, и ни одна из сторон об этом не заявила.

Более того, впоследствии, как следует из показаний в суде свидетелей О. и Т., переданное в Генеральную прокуратуру дело было подшито и пронумеровано, а согласно сопроводительному письму даже подготовлен акт приема-передачи дела (т. 2 л. д. 182).

Утверждение З. о том, что необходимость проведения обысков по делу о контрабанде мебели обсуждалась на оперативных совещаниях, а указания о проведении обысков без санкции прокурора ему давал заместитель начальника следственной части З.А., не освобождает З. от уголовной ответственности.

Согласно ч. 1 ст. 127 УПК РСФСР, следователь при производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и производстве следственных действий принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора, и несет полную ответственность за их законное и обоснованное проведение.

Никаких же письменных указаний, предусмотренных ч. 3 ст. 127.1 УПК РФ и обязательных для исполнения следователем, З. не получал.

Доводы З. о том, что ни одно из вынесенных им постановлений о производстве обысков прокуратурой не отменено, на правовую оценку его действий также не влияет.

Как установлено по делу, сообщения о незаконно произведенных обысках были направлены в Генеральную прокуратуру уже после того, как обыски были проведены, в связи с чем отменять постановления, по которым обыски уже проведены, не имело смысла.

Вместе с тем заместителем Генерального прокурора РФ руководству Следственного комитета при МВД РФ было направлено представление об устранении грубых нарушений законности по уголовному делу N 9285, в котором отмечены допущенные следователем З. нарушения уголовно-процессуального законодательства и конституционных прав граждан в ходе производства обысков (т. 1 л. д. 50 - 52).

Утверждение стороны защиты о том, что в материалах настоящего дела отсутствует подлинное постановление о возбуждении уголовного дела, является несостоятельным.

Как установлено в судебном заседании из показаний свидетеля З.А., в Генеральную прокуратуру РФ за копией постановления о возбуждении уголовного дела он обратился лишь после того, как стало известно, что в отношении З. возбуждено уголовное дело. С этим вопросом он обратился непосредственно к Г., поскольку у них были хорошие отношения. При этом у Г. ни постановления, ни его копии не было, но он, по его просьбе, из компьютера распечатал постановление о возбуждении уголовного дела, заверил и передал ему.

При таких обстоятельствах следует признать, что Г. передал З.А. копию не подлинного постановления о возбуждении дела, которое находилось в материалах дела, а содержащуюся в компьютере копию одного из его рабочих вариантов.

Каких-либо достоверных доказательств о том, что после вынесения постановления о возбуждении данного дела в него вносились изменения, в деле не имеется.

Что касается аудиозаписи разговора З. с Г., то суд признает ее недопустимым доказательством, поскольку она получена подсудимым без согласия Г. с нарушением требований ст. 23 Конституции РФ и ст. 186 УПК РФ.

Таким образом, суд исключает из совокупности доказательств аудиозапись разговора З. с Г. и копию постановления, содержащуюся в т. 6 на л. д. 124 - 125.

Предусмотренных законом оснований для исключения из совокупности доказательств - протоколов осмотра уголовного дела о контрабанде, контрольно-накопительного дела и дела оперативного учета суд не находит.

Как видно из перечисленных протоколов, осмотр указанных дел производился следователем с участием понятых.

Допрошенные в судебном заседании свидетели А.А.А., А.Б., Д. и И. в судебном заседании подтвердили, что в протоколах осмотра они расписались в присутствии следователя, и подписи в представленных на обозрение протоколах принадлежат им.

Какой-либо заинтересованности А.А.А. и А.Б. в исходе данного дела судом не установлено.

Кроме того, как показала в суде Д., в прежнем судебном заседании она заявила, что следователя К.М.Т. видит впервые из-за того, что просто не запомнила его. Вместе с тем она подтвердила, что по просьбе следователя прокуратуры, фамилию которого не помнит, она действительно расписалась в протоколах.

При таких обстоятельствах пояснения свидетелей И. и Д., а также свидетеля М.В. в суде о том, что И. и Д. фактически в осмотре дел участия не принимали, суд признает недостоверными.

Утверждение З. о том, что постановление о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного расследования по данному делу от 11 апреля 2001 г. якобы сфальсифицировано, материалами дела также опровергается (т. 4 л. д. 1).

Таким образом, проанализировав и оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд пришел к выводу, что виновность З. в совершенном преступлении материалами дела установлена.

Вместе с тем из обвинения З. подлежат исключению эпизоды проведения незаконных обысков у П.Е.А. по адресу: <...> и в ООО "Логистика и менеджмент" - по адресу: <...> - в связи с отказом государственного обвинителя от этого обвинения.

Из обвинения З. также подлежит исключению указание на то, что он при превышении должностных полномочий действовал из "карьеристских побуждений", поскольку вывод об этом мотиве совершения З. преступления основан на предположениях.

Действия З. по ч. I ст. 286 УК РФ как совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан либо охраняемых законом интересов общества и государства квалифицированы правильно.

Как установлено по делу, З. были известны требования закона, предъявляемые к производству обыска, а также установленный порядок получения санкции прокурора на его производство. Однако, не имея достаточных оснований для производства обысков, З., тем не менее, при отсутствии обстоятельств, не терпящих отлагательства, вынес десять постановлений о производстве обысков и умышленно совершил действия, которые могли быть совершены им только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе. При этом З. сознавал общественную опасность своих действий и предвидел их общественно опасные последствия.

Ущерб, причиненный преступлением, суд признает существенным. При этом принимается во внимание количество потерпевших, которым незаконными обысками причинен моральный вред, что повлекло нарушение гарантированных Конституцией РФ неприкосновенности жилища, прав и законных интересов граждан, а также охраняемых законом интересов общества и государства, выразившихся в дискредитации деятельности правоохранительных органов.

Уголовное дело по обвинению З. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 301 УК РФ прекращено отдельным определением суда.

При назначении наказания З. суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

Суд учитывает, что З. совершил умышленное преступление средней тяжести. Вместе с тем суд принимает во внимание, что он совершил это преступление впервые, а также учитывает данные о личности подсудимого.

Как видно из материалов дела, З. за период службы в органах внутренних дел характеризовался положительно, зарекомендовал себя как добросовестный и грамотный сотрудник. За успехи в служебной деятельности неоднократно поощрялся руководством Следственного комитета при МВД РФ. З. имеет семью и малолетнего ребенка, что суд признает обстоятельствами, смягчающими наказание.

С учетом указанных обстоятельств суд приходит к выводу, что исправление З. возможно без отбывания им наказания и считает необходимым на основании ст. 73 УК РФ применить к нему условное осуждение.

Кроме того, принимая во внимание добросовестную службу З. до совершения преступления, суд считает возможным не применять ему как в качестве основного, так и в качестве дополнительного наказания лишение права занимать должности в органах внутренних дел.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

 

ПРИГОВОРИЛ:

 

признать З. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, и назначить ему за это преступление 2 года лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ считать назначенное З. наказание условным с испытательным сроком 1 год.

До вступления приговора в законную силу избрать в отношении З. меру пресечения в виде подписки о невыезде.

Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 10 суток со дня провозглашения.

В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2018       |       Обратая связь