Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

СВЕРДЛОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

 

СПРАВКА

О СОСТОЯНИИ СУДИМОСТИ И КАЧЕСТВЕ РАССМОТРЕНИЯ

СУДАМИ ОБЛАСТИ ДЕЛ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

В 2003 ГОДУ

 

В 2003 году судами области было осуждено 5040 несовершеннолетних (из них федеральными судами - 4951 человек и 89 человек - мировыми судьями), что на 12,4% больше, чем в предыдущем году (в абсолютных цифрах прирост составил 557 чел.).

Для сравнения: в 2002 году было осуждено 4483 несовершеннолетних, из них 4441 человек - федеральными судами, 42 - мировыми судьями.

Удельный вес несовершеннолетних среди общего количества осужденных по сравнению с 2002 годом вырос на 2,1% и составил 16,8%.

 

Качественный состав осужденных несовершеннолетних:

 

                                            2003 год                2002 год

 в возрасте 14 - 15 лет              1966 чел., или 39,01%   1657 чел., или 36,96%

 в возрасте 16 - 17 лет              3074 чел., или 60,99%   2826 чел., или 63,03%

 девочки                              388 чел., или  7,7%     340 чел., или  7,6%

 воспитывались: вне семьи             514 чел., или 10,2%     375 чел., или  8,4%

    с одним родителем                2318 чел., или 45,99%   2066 чел., или 46,1%

 учащиеся                            2608 чел., или 51,7%    2296 чел., или 51,2%

 не работали и не учились            1748 чел., или 34,7%    1540 чел., или 34,4%

 совершили преступление в состоянии:

    алкогольного опьянения           2034 чел., или 40,4%    1858 чел., или 41,4%

    наркотического опьянения           16 чел., или  0,3%      11 чел., или  0,2%

 совершили преступления в группе     3567 чел., или 70,77%   3325 чел., или 74,2%

    в т.ч. с участием взрослых       1292 чел., или 25,6%    1221 чел., или 27,2%

 состояли на учете в ПДН             1068 чел., или 21,2%     697 чел., или 15,5%

 ранее судимые                        778 чел., или 15,4%     593 чел., или 13,2%

    в т.ч. условно                    483 чел., или  9,6%     296 чел., или  6,6%

 

По-прежнему наиболее распространенными среди несовершеннолетних остаются корыстные преступления. В 2003 году в связи с совершением соответствующих преступлений было осуждено 3448 несовершеннолетних (3427 чел. осуждено федеральными судами и 21 - мировыми судьями), или 68,4%.

Из них за кражи - 2214 чел., за грабежи - 894 чел., за разбойные нападения - 283 чел., за вымогательство - 57 чел.

Значительное количество несовершеннолетних было осуждено и за другие преступления, в частности:

 

 за хулиганство                                              - 370 чел.

 за угоны транспортных средств                               - 408 чел.

 за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью             - 298 чел.

 за убийство                                                 -  52 чел.

 за  изнасилование и иные действия сексуального характера    -  51 чел.

 за преступления, связанные с наркотиками                    -  49 чел.


 

Меры наказания

 

Практика назначения мер уголовного наказания несовершеннолетним в 2003 году по сравнению с 2002 годом несколько ужесточилась, но незначительно. Это вызвано тем, что несовершеннолетними стало больше совершаться тяжких и особо тяжких преступлений.

Так, в 2003 году к лишению свободы было осуждено 1783 чел., или 35,4% (в 2002 году - 30%), к условной мере наказания - 3070 чел., или 60,9% (в 2002 году - 58,7%), к штрафу - 28 чел., или 0,6% (в 2002 году - 0,4%), к исправительным работам - 93 чел., или 1,8% (в 2002 году - 1,1%).

Освобождено от наказания по амнистии и другим основаниям 66 несовершеннолетних, или 1,3% (в 2002 году - 9,7%).

Из общего числа несовершеннолетних, осужденных к лишению свободы в 2003 году, были осуждены:

 

 на срок до 1 года        83 чел., или  4,7%, против  3,1% в 2002 году

 свыше 1 года до 2 лет   231 чел., или 13,0%, против 13,7% в 2002 году

 свыше 2 лет до 3 лет    431 чел., или 24,2%, против 22,1% в 2002 году

 свыше 3 лет до 5 лет    622 чел., или 34,9%, против 36,5% в 2002 году

 свыше 5 лет до 8 лет    328 чел., или 18,4%, против 19,9% в 2002 году

 свыше 8 лет до 10 лет    88 чел., или  4,3%, против  4,8% в 2002 году.

 

По наиболее распространенным среди несовершеннолетних преступлениям удельный вес лиц, осужденных к лишению свободы, составил:

 

                                              2003 год      2002 год

за кражи                                550 чел. или 24,8%    23,1%

за грабежи                              302 чел. или 33,8%    27,0%

за разбой                               238 чел. или 84,1%    84,2%

за угоны ТС                             141 чел. или 34,6%    20,7%

за хулиганство                          102 чел. или 27,6%    12,5%

за умышленное причинение тяжкого вреда  248 чел. или 83,8%    80,1%

 

Кассационная практика

 

В 2003 году в кассационном порядке было рассмотрено 784 дела в отношении 1059 несовершеннолетних (осужденных либо оправданных), что на 137 дел, или 21,2% больше, чем в 2002 году. По лицам же рост рассмотренных в кассационном порядке дел (только с приговорами) составил 165 человек, или 18,5%.

 

Стабильность приговоров по делам в отношении несовершеннолетних в 2003 году составила 82,6%, что несколько выше по сравнению с 2002 годом, где она составляла 80,6%. При этом в кассационном порядке были отменены приговоры в отношении 81 несовершеннолетнего, или 7,6%, против 8,8% в 2002 году, изменены - в отношении 103 человек, или 9,7%, против 10,6% в 2002 году.

 

Судебная практика

 

Обобщение судебной практики показало, что большинство уголовных дел в отношении несовершеннолетних рассмотрено судами области в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального законов.

 

Отмена приговоров с прекращением дел производством

 

По смыслу закона хищение имущества нельзя признать открытым, если оно совершено в присутствии знакомых, друзей, которых виновное лицо не воспринимает как посторонних и которые, хотя и не принимали участия в хищении, но и не предпринимали никаких мер для пресечения противоправного посягательства.

Это положение закона не было учтено Талицким судом при осуждении О. по ч. 1 ст. 161 Уголовного кодекса Российской Федерации за открытое хищение им 24.11.2002 колеса от коляски мотоцикла стоимостью 300 руб. При этом в основу обвинительного приговора были положены только показания участкового инспектора Захарова, который очевидцем хищения не был, узнал о нем со слов К. и Х., у которых брал объяснения и которые поясняли, что они, проезжая с О. на мотоцикле по плотине, увидели стоящий там мотоцикл. При этом О. позвал их снять с мотоцикла колесо, но они отказались, и он ушел один, открутил колесо и положил его в коляску своего мотоцикла.

Более того, при этом суд не дал надлежащей оценки показаниям свидетелей К. и Х. в суде, из которых следует, что О. позвал их сходить с ним в деревню за колесом, чтобы заменить спустившееся, но они отказались, и О. ушел один, а через некоторое время пришел с колесом, которое они и поставили на мотоцикл. Однако о происхождении колеса О. им ничего не рассказывал. Также из их показаний следует, что от здания подстанции, где они оставались ждать О., им не был виден стоящий на плотине чужой мотоцикл.

При таких обстоятельствах следует признать, что в действиях О. имело место тайное хищение чужого имущества, а не открытое.

Однако с учетом стоимости похищенного имущества в его действиях состав уголовно-наказуемого деяния отсутствовал, а усматривались признаки административного правонарушения, предусмотренного ст. 7.27 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, то есть мелкого хищения чужого имущества, в связи с чем приговор в отношении О. был отменен с прекращением производства по делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации за отсутствием в его действиях состава преступления.

 

Согласно ст. 20 Уголовного кодекса Российской Федерации уголовной ответственности за преступления, предусмотренные ст. 115 и 116 Уголовного кодекса Российской Федерации, подлежат лица, достигшие ко времени совершения этих преступлений шестнадцатилетнего возраста.

Вопреки этим требованиям закона Серовский суд осудил К., 06.11.1986 года рождения, по ст. 116 Уголовного кодекса Российской Федерации, а Ф., 07.05.1987 года рождения, по ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, которым на момент совершения ими указанных преступлений 1 июня 2002 года было только по 15 лет.

Ввиду нарушения вышеуказанного закона приговор суда в отношении Ф. в части осуждения его по ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации и в отношении К. отменен с прекращением производства по делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

 

В соответствии с положениями ст. 90 Уголовного кодекса Российской Федерации несовершеннолетний, впервые совершивший преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобожден от уголовной ответственности, если будет признано, что его исправление может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия.

Однако эти требования закона Железнодорожным районным судом г. Екатеринбурга по делу Г. и Р. выполнены не были. Приговором указанного суда несовершеннолетние Г. и Р. были признаны виновными в покушении на кражу алюминиевых рам стоимостью 1540 руб. из строящейся гостиницы и осуждены за это по ч. 3 ст. 30, п. "а" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Отменяя приговор суда в отношении обоих осужденных и прекращая в отношении их производство по делу на основании ч. 3 ст. 427 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации с применением в отношении Г. и Р. принудительных мер воспитательного воздействия сроком на 1 год в виде передачи их под надзор подразделения по делам несовершеннолетних органа внутренних дел и ограничения в виде запрещения нахождения вне постоянного места их проживания после 23:00 часов, судебная коллегия указала, что Г. и Р. совершено преступление средней тяжести, ранее они оба не судимы, являются несовершеннолетними, вину в содеянном признали и чистосердечно раскаялись, оба воспитывались в детских учреждениях, в настоящее же время оба учатся и по сообщению представителя учебного заведения сожалеют о случившемся, стремятся к исправлению. При таких обстоятельствах у суда имелись основания прийти к выводу о возможности исправления этих подростков путем применения к ним принудительных мер воспитательного воздействия.

 

Отмена приговоров с направлением дел на новое судебное рассмотрение

 

В силу закона суд должен полно исследовать данные о личности подсудимого, в том числе проверить и его психическое состояние.

Однако городским судом г. Лесного это требование закона по делу Л. выполнено не было.

Между тем в материалах уголовного дела в отношении Л., осужденного к лишению свободы за угон и за покушение на угон транспортных средств без цели их хищения, а также за кражу чужого имущества, имеется два взаимоисключающих акта судебно-психиатрических экспертиз от 24.04.2003 и от 02.10.2003, проведенных фактически одними и теми же врачами-психиатрами. При этом согласно выводам первой судебно-психиатрической экспертизы Л. в отношении инкриминируемого ему деяния следует считать невменяемым, нуждающимся в применении к нему принудительных мер медицинского характера в виде амбулаторного принудительного лечения и наблюдения у подросткового врача-психиатра; согласно же выводам второй судебно-психиатрической экспертизы в отношении инкриминируемых ему деяний Лоскутова следует считать вменяемым и не нуждающимся в применении к нему принудительных мер медицинского характера.

Несмотря на взаимоисключающие выводы вышеуказанных экспертиз, суд никаких мер по устранению имеющихся в них противоречий с целью проверки психического состояния здоровья Л. не принял и не решил вопрос о назначении в отношении его стационарной судебно-психиатрической экспертизы, а постановил обвинительный приговор, приняв при этом во внимание только данные судебно-психиатрической экспертизы от 02.10.2003, но не указав в приговоре основания, по которым отверг выводы первой экспертизы от 24.04.2003.

В кассационном порядке приговор в отношении Л. как незаконный был отменен с направлением дела на новое судебное разбирательство.

 

Согласно ст. 77 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу его обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по делу доказательств. При этом в соответствии со ст. 240 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые непосредственно исследовались в судебном заседании; оглашение же показаний, данных при производстве предварительного расследования, возможно лишь в случаях, предусмотренных статьями 276 и 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Приговором Красногорского районного суда г. Каменска-Уральского Д. был признан виновным в изнасиловании несовершеннолетней Ф. и в совершении в отношении ее спустя некоторое время, но в тот же день, иных насильственных действий сексуального характера и осужден за это по п. "б", "д" ч. 2 ст. 131 и п. "а", "б", "д" ч. 2 ст. 132 Уголовного кодекса Российской Федерации.

При этом суд не привел в приговоре убедительных доказательств виновности Д., признавшего себя виновным по ч. 2 ст. 132 Уголовного кодекса Российской Федерации, в совершении преступлений в отношении Ф.

В частности, суд, не выяснив причины неявки в судебное заседание потерпевшей Ф. и не приняв надлежащих мер к ее вызову, а также вообще не вызвав в судебное заседание ранее осужденных за изнасилование этой же потерпевшей С., Н. и А., в нарушение требований ст. 281 и 276 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации огласил показания указанных лиц, данные ими в ходе предварительного следствия, и положил их в основу обвинительного приговора. При этом суд исказил показания Н., указав, что Д. в присутствии Н. ударил Ф. кирпичом по голове, отчего она потеряла сознание, и после этого Д. заставил Ф. совершить с ним оральный половой контакт.

Между тем таких показаний в ходе следствия Н. вообще не давал.

Поскольку изложенные в приговоре выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании, а сам приговор постановлен с грубыми нарушениями требований уголовно-процессуального закона, он был отменен в кассационном порядке с направлением дела на новое судебное разбирательство.

 

Несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, в соответствии со ст. 379 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, является безусловным основанием отмены приговора.

Так, Каменский районный суд, оправдывая Б., обвинявшегося в угоне автомашины по предварительному сговору с осужденным этим же приговором К., по п. "а" ч. 2 ст. 166 Уголовного кодекса Российской Федерации, пришел к выводу об отсутствии между ними предварительного сговора на неправомерное завладение автомашиной и об отсутствии в его действиях состава преступления в связи с отсутствием умысла на его совершение.

Между тем самим судом было установлено, что Б. и К. по предложению последнего принимали участие в перемещении автомашины с места ее стоянки на расстояние 30 метров без цели хищения. При этом судом было оставлено без внимания положение закона о том, что уже сам факт перемещения транспортного средства с места его нахождения является завладением и считается оконченным преступлением, предусмотренным ст. 166 Уголовного кодекса Российской Федерации.

По изложенным основаниям приговор суда в части оправдания Б. и в части осуждения К. только по п. "б" ч. 2 ст. 166 Уголовного кодекса Российской Федерации был отменен и дело направлено на новое судебное рассмотрение.

 

В соответствии со ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации описательно-мотивировочная часть приговора помимо других обстоятельств должна содержать не только доказательства, на которых основаны выводы суда, но и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Однако эти требования закона Ревдинским городским судом по делу братьев М.Е. и М.И. и Б. были нарушены, что повлекло за собой отмену приговора, которым М.Е. был признан виновным в разбойном нападении на потерпевшего Ч. (сторожа коллективного сада) с целью хищения чужого имущества с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, и с угрозой применения такого насилия, с незаконным проникновением в жилище и помещение по предварительному сговору группой лиц, с применением оружия, а Б. и М.И. признаны виновными в покушении на открытое хищение чужого имущества по предварительному сговору группой лиц с незаконным проникновением в жилище и помещение, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего Ч., и с угрозой применения такого насилия. Помимо этого М.Е. признан виновным в убийстве Ч., а также он и его брат признаны виновными в совершении побега из-под стражи. Кроме того, М.Е. оправдан по ч. 1 ст. 222 Уголовного кодекса Российской Федерации. В обоснование этого решения суд сослался на отсутствие криминалистического исследования оружия.

Так, суд, исключая из объема обвинения М.И. нанесение им удара стулом Ч., что повлекло причинение тяжкого вреда здоровью последнего, и квалифицируя действия М.И. и Б. как покушение на грабеж, тогда как органы следствия квалифицировали их действия как разбойное нападение, сослался на непризнание М.И. вины в совершении указанных действий и на показания М.Е., пояснившего, что удар стулом потерпевшему нанес он. Также суд указал, что в ходе судебного следствия факт предварительной договоренности между подсудимыми на применение оружия в процессе завладения чужим имуществом подтверждения не нашел и их умыслом применение оружия в процессе завладения чужим имуществом не охватывалось, в связи с чем, по мнению суда, в действиях М.Е. имеет место эксцесс исполнителя.

При этом суд не дал оценки показаниям самих осужденных, данными ими в ходе предварительного следствия, которые были оглашены судом и признаны им достоверными.

Между тем из показаний М.Е. следует, что его братья М.И. и Б. согласились с его предложением о хищении цветного металла в саду "Мечта-1", при этом они договорились, что сделают шапочки, чтобы сторож, знающий их в лицо, не смог их опознать. Также договорились, что он возьмет с собой ружье, которое хранил в тайнике. Из этих показаний М.Е. усматривается, что он не только забирал ружье из тайника в присутствии М.И. и Б., но в их присутствии возле ворот сада до начала совершения преступления зарядил ружье двумя патронами, а когда сторож сада вышел на крыльцо сторожки, М.Е. также в присутствии Б. и М.И. выстрелил в воздух и направил ружье на Ч. Аналогичные действия - угрозы применения оружия, которое было направлено на Ч., совершались и в сторожке в тот момент, когда М.Е. и М.И. связывали потерпевшего, а ружье держал Б. Из этих же показаний М.Е. видно, что, когда они завели Ч. в сторожку, именно М.И. нанес потерпевшему удар стулом по голове, чтобы оглушить его перед тем, как начать его связывать.

Сам М.И. в ходе предварительного следствия признавал, что именно он нанес удар стулом по голове потерпевшему, и подтвердил, что, договорившись о хищении чужого имущества из сада, они договорились и о том, что М.Е. возьмет свое ружье.

Из показаний Б., данных им на предварительном следствии, также следует, что оружие было применено до начала хищения, на совершение которого осужденные вступили в сговор. Также из его показаний следует, что когда он вошел в дом, то увидел, как падают обломки стула. В это время М.Е. держал в руках направленное на Ч. ружье, поэтому, по его мнению, удар стулом мог нанести только М.И.

Кроме того, суд, оправдывая М.Е. по обвинению в незаконном приобретении, хранении и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов ввиду отсутствия заключения криминалистического исследования оружия, не учел, что заключение эксперта в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона является одним из видов доказательств, подлежащим оценке в совокупности с другими представленными по делу доказательствами.

По делу же имеются иные исследованные судом доказательства, свидетельствующие о том, что М.Е. не только были произведены выстрелы из имевшегося при нем оружия, в том числе в потерпевшего Ч., но и заключения экспертов о том, что изъятые при осмотре места происшествия в коллективном саду два патрона относятся к боеприпасам, а также о том, что смерть Ч. наступила от огнестрельного дробового ранения, проникающего в полость черепа с переломом костей черепа.

При таких обстоятельствах приговор суда в отношении всех троих осужденных, как постановленный с нарушением требований уголовно-процессуального закона, в том числе несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам по делу, а также ввиду необоснованного оправдания М.Е. по ч. 1 ст. 222 Уголовного кодекса Российской Федерации, отменен.

 

Иное нарушение требований ст. 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации - обусловленное необходимостью изложения в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора описания преступного деяния, признанного судом доказанным, в том числе и последствий преступления, послужило основанием для отмены приговора Артинского районного суда в отношении несовершеннолетних Ч. и Ж., а также взрослого З., осужденных за открытое хищение принадлежащих П. денег, совершенное ими группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

В данном случае вопреки вышеприведенным требованиям закона суд не указал в приговоре сумму денежных средств, похищенных у П.

Кроме того, по данному делу судом были допущены и другие нарушения процессуального характера: приговор постановлен под председательством судьи Н., тогда как судебное заседание, проходившее с 8 августа по 11 августа 2003 года и закончившееся постановлением указанного приговора, было проведено под председательством судьи Х., однако протокол этого же судебного заседания подписан судьей Н.

В силу же п. 11 ч. 2 ст. 381 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации отсутствие протокола судебного заседания, проведенного в данном случае под председательством судьи Н., постановившего приговор, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, также влекущим безусловную отмену обвинительного приговора.

 

В соответствии со ст. 38 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации правом возбуждения уголовного дела в пределах своей компетенции наделен только следователь.

По делу А., осужденного Красноуральским городским судом за кражу чужого имущества по ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, это требование закона было нарушено, поскольку уголовное дело было возбуждено помощником следователя, на которого заместителем начальника ОВД г. Краснотурьинска было возложено исполнение обязанностей следователя.

Между тем, исходя из положений закона о милиции и следственном управлении при УВД субъекта федерации, назначать на должность следователя или исполняющим его обязанности имеет право только начальник ГУВД МВД по Свердловской области или его заместитель, наделенный этим правом.

Поскольку данное уголовное дело было возбуждено ненадлежащим лицом, оно считается невозбужденным, и все проведенные по нему следственные действия процессуального значения не имеют.

По указанным основаниям приговор суда в отношении А. был отменен с направлением дела прокурору для принятия законного решения.

 

Отмена приговоров ввиду неправильного применения уголовного закона

 

Неправильное применение уголовного закона в силу ст. 379 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации является безусловным основанием отмены приговора.

Приговором Дзержинского районного суда г. Нижнего Тагила Г. был признан виновным в тайном хищении 11.10.2002 чужого имущества на сумму 2616 руб., совершенном с незаконным проникновением в жилище, и осужден за это по п. "б" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 31.10.2002.

Между тем органами следствия Г. было предъявлено обвинение в тайном хищении чужого имущества, совершенном группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с причинением значительного ущерба гражданину, и его действия были квалифицированы по п. "а", "в", "г" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 13.06.1996, действовавшего на момент совершения преступления.

Суд же вопреки требованиям ст. 10 Уголовного кодекса Российской Федерации об обратной силе лишь такого уголовного закона, который смягчает ответственность либо устраняет преступность и наказуемость деяния, необоснованно квалифицировал действия осужденного по п. "б" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 31.10.2002, предусматривающему к тому же уголовную ответственность за совершение кражи по признаку незаконного проникновения в помещение либо иное хранилище.

 

Необоснованное исключение квалифицирующих признаков, как основание отмены приговора.

Приговором Сухоложского городского суда Г. был признан виновным в тайном хищении 03.01.2003 имущества Т. на сумму 2400 руб. и имущества М. на сумму 1295 руб., совершенном с незаконным проникновением в помещение, неоднократно, и осужден за это по ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации. При этом суд исключил из обвинения Г. квалифицирующие признаки совершения хищения группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину.

Придя к выводу об отсутствии в действиях Г. квалифицирующего признака совершения кражи группой лиц по предварительному сговору в связи с тем, что он совершил кражу посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, и исключая из его обвинения указанный квалифицирующий признак, суд не учел, что под совершением кражи посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, следует понимать такие действия субъекта преступления, когда он сам не выполняет действий, образующих состав преступления, а поручает это лицам, не подлежащим уголовной ответственности в силу возраста или невменяемости.

Между тем самим судом было установлено, что преступление Г. совершил совместно и по предварительному сговору с малолетними С. и В., уголовное дело в отношении которых было прекращено в связи с недостижением возраста привлечения к уголовной ответственности. При этом Г. совместно с В. пробивал стены гаражей кувалдой, после чего именно Г. проникал в гаражи, открывал изнутри двери и впускал С. и В. внутрь гаражей, откуда они совместно похищали имущество потерпевших.

По смыслу же закона - ч. 2 ст. 35 Уголовного кодекса Российской Федерации, преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления, независимо от того, что некоторые из участвовавших в нем лиц не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения ими возраста уголовной ответственности либо ввиду их невменяемости.

По изложенным основаниям приговор суда в отношении Г. был отменен с направлением дела на новое судебное рассмотрение.

 

Несоблюдение требований ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации при отсутствии к тому препятствий послужило основанием к отмене приговора Новолялинского районного суда в отношении З., которым последний был осужден к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в воспитательной колонии за кражу - по ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, совершенную им до предыдущего приговора, которым он также был осужден за кражу по п. "б" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации к реальному наказанию в виде 1 года исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработка.

 

По смыслу закона - ч. 3 и ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации, при назначении наказания по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательное наказание в любом случае должно быть больше как наказания, назначенного за каждое из преступлений, входящих в совокупность, так и наказания, назначенного по каждому из приговоров.

Однако это положение закона было нарушено Ленинским районным судом г. Екатеринбурга по делу М., осужденному по ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации к 2 годам лишения свободы. В данном случае суд, назначая М. наказание по совокупности преступлений по правилам ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации, окончательно назначил ему наказание в виде 2 лет 1 месяца лишения свободы, тогда как по предыдущему приговору ему было назначено наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы.

Аналогичная ошибка, но при назначении наказания по совокупности приговоров по правилам ч. 5 ст. 74 и ст. 70 Уголовного кодекса Российской Федерации, была допущена Красноуральским судом по делу С., осужденной по ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации с применением ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации к 6 месяцам лишения свободы, которой окончательное наказание было назначено в виде 1 года лишения свободы, тогда как предыдущим приговором она была осуждена к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком в 1 год.

 

Нередки случаи отмены приговоров ввиду несоответствия назначенного судом наказания тяжести преступления и личности осужденного.

Так, приговором Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга П.С. был признан виновным в нападении на потерпевшую П.Е. с целью хищения ее имущества, совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшей, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей, и осужден за это по п. "в" ч. 3 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации с применением ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации к 5 годам лишения свободы условно с испытательным сроком в 5 лет.

Отменяя приговор суда за мягкостью назначенного П.С. наказания, судебная коллегия указала, что основанием для назначения наказания с применением положений ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации является наличие обстоятельств, свидетельствующих о возможности исправления осужденного без отбывания наказания. При этом суд должен учитывать и отношение виновного к содеянному, о чем свидетельствует в первую очередь признание либо непризнание им вины, а также раскаяние виновного в содеянном либо отсутствие такового.

В данном же случае, как правильно было указано в кассационном представлении, П.С. виновным себя в инкриминированных ему преступных действиях не признал, в связи с чем ссылка суда на признание П.С. вины как на смягчающее обстоятельство, послужившее основанием для назначения ему наказания с применением положений ст. 64 и 73 Уголовного кодекса Российской Федерации на материалах дела не основана.

Помимо этого вывод суда о возможности исправления П.С. без отбывания наказания противоречит указанным в описательной части приговора обстоятельствам, предшествовавшим совершению преступления, а также содержащимся там же данным о личности виновного, где указано, что П.С. вышел из-под контроля матери, вел разгульный образ жизни, уклонялся от учебы и общественно полезного труда, длительное время не проживал по месту своего жительства, бродяжничал, в связи с чем был помещен матерью в Фонд "Город без наркотиков", но и после возвращения оттуда в июле 2002 года поведения своего не изменил, продолжал конфликтовать с матерью, 10 августа ушел из дома, а 16 августа совершил в отношении матери особо тяжкое преступление.

Указанные обстоятельства и данные о личности П.С., установленные самим судом, не давали оснований для вывода о возможности исправления этого подростка без отбывания наказания.

 

Ошибки, допущенные при квалификации действий осужденных, а также различные нарушения требований уголовного и уголовно-процессуального законов послужили основаниями для изменения значительного количества приговоров.

 

Согласно ч. 4 ст. 88 Уголовного кодекса Российской Федерации исправительные работы назначаются несовершеннолетним осужденным на срок до одного года.

Однако это положение закона Чкаловским районным судом г. Екатеринбурга по делу П., осужденной по ч. 1 ст. 200 Уголовного кодекса Российской Федерации к 1 году исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработка, было нарушено, поскольку по совокупности преступлений на основании ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации путем полного сложения наказаний, назначенных по настоящему приговору и приговору мирового судьи от 19.12.2002, которым она также была осуждена к 1 году исправительных работ, окончательно ей было назначено наказание в виде 2 лет исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработка.

Аналогичная ошибка была допущена Режевским городским судом по делу М., осужденного по п. "а", "б" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 31.10.2002 к 1 году 6 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработка.

 

Освобождение лица от наказания на основании акта амнистии, независимо от того, принято ли это решение при постановлении приговора либо во время его исполнения, исключает в дальнейшем возможность назначения такому лицу наказания по правилам ст. 70 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Приговором Серовского суда городского У. был осужден по ч. 3 ст. 213 и п. "б" ч. 2 ст. 161 Уголовного кодекса Российской Федерации к 4 годам 6 месяцам лишения свободы. При этом условное осуждение по приговору от 18.03.2002, которым он был осужден по ч. 1 ст. 161 Уголовного кодекса Российской Федерации за совершение 08.12.2000 грабежа, было отменено и по совокупности приговоров в соответствии со ст. 70 Уголовного кодекса Российской Федерации окончательно ему было назначено наказание в виде 5 лет лишения свободы.

Между тем У. подлежал освобождению от наказания, назначенного ему по приговору от 18.03.2002, на основании акта амнистии от 30.11.2001, а поэтому суд не вправе был назначать ему наказание по правилам ст. 70 Уголовного кодекса Российской Федерации по совокупности приговоров. Кроме того, поскольку ранее ему была назначена условная мера наказания, от которой он подлежал освобождению на основании акта амнистии, то в его действиях отсутствовал и квалифицирующий признак неоднократности, предусмотренный пунктом "б" ч. 2 ст. 161 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В кассационном порядке вышеуказанный приговор Серовского городского суда в отношении У. был изменен: из обвинения осужденного был исключен квалифицирующий признак неоднократности хищения, и его действия были переквалифицированы с п. "б" ч. 2 ст. 161 Уголовного кодекса Российской Федерации на ч. 1 этой статьи, а также из приговора было исключено указание о назначении У. окончательного наказания по правилам ст. 70 Уголовного кодекса Российской Федерации.

 

Отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, в силу п. 5 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения последнего.

Вопреки этому требованию закона Дзержинский районный суд г. Нижнего Тагила осудил несовершеннолетнего С. помимо ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации - за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Х., повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, еще и по ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации - за умышленное причинение легкого вреда здоровью Д.

Между тем в материалах дела заявление потерпевшего Д. о привлечении С. к уголовной ответственности за причинение легкого вреда здоровью отсутствовало, тогда как в соответствии с ч. 2 ст. 20 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, считаются уголовными делами частного обвинения и возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя.

По указанным основаниям приговор суда в части осуждения С. по ст. 115 Уголовного кодекса Российской Федерации в кассационном порядке был отменен с прекращением производства по делу в этой части на основании п. 5 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Закон - ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации, не предусматривает возможности сложения условного наказания с условным либо сложения условного наказания с реальным.

Ирбитским же районным судом по делу Ш., осужденного по п. "а, б" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации к 2 годам лишения свободы, это требование закона было нарушено, поскольку суд, назначая осужденному окончательное наказание по правилам ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации, сложил указанное наказание с условным, назначенным Ш. по приговору этого же суда от 21.03.2003, и окончательно назначил ему с применением ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации 3 года лишения свободы условно с испытательным сроком в 2 года, тогда как оба приговора в данном случае надлежало исполнять самостоятельно.

Эта ошибка суда также была исправлена в кассационном порядке.

 

Совершение до 05.11.2002 хищения чужого имущества на сумму, не превышающую пятикратного минимального размера оплаты труда, установленного законодательством на момент совершения хищения, исключает уголовную ответственность виновного.

Приговором Серовского городского суда С. признана виновной в истязании группой лиц по предварительному сговору заведомо несовершеннолетней Н. путем причинения ей физических страданий систематическим нанесением побоев и иными насильственными действиями, в совершении в отношении этой же потерпевшей хулиганства группой лиц по предварительному сговору, а также в похищении у Н. сапог стоимостью 1500 руб. Преступления совершены С. в период с 22 ноября по 23 ноября 2001 года.

Поскольку на 23.11.2001 минимальный размер оплаты труда составлял 300 руб., хищение чужого имущества на сумму, не превышающую 1500 руб., в соответствии с Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, вступившим в силу с 01.07.2002, было отнесено к административно-наказуемому мелкому хищению, ответственность за которое наступала по ст. 7.27 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. А поэтому суду надлежало уголовное преследование в отношении С. в части обвинения по п. "в" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации за отсутствием в ее действиях состава преступления, но им был постановлен обвинительный приговор, который в кассационном порядке в указанной части был отменен с прекращением производства по делу.

Аналогичная ошибка была допущена и Орджоникидзевским районным судом г. Екатеринбурга по делу О. и К., осужденных за хулиганство и кражу чужого имущества.

 

В соответствии со ст. 62 Уголовного кодекса Российской Федерации при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. "и" и "к" части первой статьи 61 Уголовного кодекса, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей этого же кодекса.

Однако это требование закона Алапаевским городским судом по делу Ш. было нарушено.

В частности, суд, мотивируя назначение Ш. наказания и указывая на необходимость применения в отношении его ст. 62 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку им была сделана явка с повинной, фактически положений этого закона не выполнил, так как назначил Ш. наказание по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации в виде 8 лет лишения свободы.

Между тем в соответствии со ст. 88 Уголовного кодекса Российской Федерации наказание в виде лишения свободы для несовершеннолетних не может превышать 10 лет, а поэтому при назначении наказания несовершеннолетнему с учетом положений ст. 62 Уголовного кодекса Российской Федерации суду следует исходить не из максимального срока наказания, предусмотренного санкцией закона, а из 10 лет, три четверти от которых составляет 7 лет 6 месяцев.

По изложенным основаниям приговор суда в кассационном порядке был изменен и назначенное Ш. наказание снижено до 7 лет 6 месяцев лишения свободы.

 

Неустановление либо неправильное установление мотива совершения преступления, а также момента возникновения умысла на его совершение послужило основанием внесения изменений в значительное количество приговоров.

Так, приговором Красноуральского городского суда З. был признан виновным в покушении на убийство своего двоюродного брата М. и осужден за это по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Между тем согласно закону покушение на причинение смерти другому лицу может иметь место лишь при наличии прямого умысла.

Однако наличие у З. умысла на убийство М. ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании установлено не было. Сам З. никогда не говорил, что имел намерение убить своего брата М. Не высказывал он и угроз в адрес последнего. Потерпевший тоже никогда не говорил об этом.

Характер же примененного насилия и используемое орудие преступления в данном конкретном случае не может свидетельствовать о направленности умысла осужденного на причинение смерти, поскольку из материалов дела усматривается, что З. не был лишен возможности, при наличии у него умысла на убийство, довести его до конца. После нанесения М. ножевых ранений он имел возможность преследовать потерпевшего и продолжить свои действия, но не сделал этого.

Изложенное выше послужило основанием для переквалификации действий осужденного на ч. 1 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации.

 

Недостаточно внимательное отношение некоторых судей к правильному и точному изложению формулировок закона явилось основанием для внесения соответствующих изменений в ряд приговоров.

Так, приговором Сухоложского городского суда З., осужденному за покушение на угон транспортного средства, окончательное наказание правильно было назначено по правилам ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации. Вместе с тем при этом в резолютивной части приговора было указано о "частичном присоединении наказания" по предыдущему приговору. Однако согласно положениям ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации наказание по совокупности преступлений назначается путем сложения, частичного или полного, но не присоединения. Указанный принцип присоединения наказания предусмотрен ст. 70 Уголовного кодекса Российской Федерации при назначении наказания по совокупности приговоров.

Подобная небрежность в изложении формулировки закона была допущена Нижнетуринским городским судом по делу С., Талицким районным судом по делу В. и другими.

 

До настоящего времени не изжиты в практике судов случаи назначения несовершеннолетним осужденным дополнительного наказания в виде конфискации имущества. Между тем действующий с 1 января 1997 года уголовный закон - ст. 88 Уголовного кодекса Российской Федерации, не предусматривает возможности назначения им такого вида наказания.

Нарушение указанного закона послужило основанием для внесения соответствующих изменений в приговоры Асбестовского городского суда по делу Ш., Синарского районного суда г. Каменска-Уральского по делу Б., Талицкого районного суда по делу К., Краснотурьинского городского суда по делу П. и других.

 

Вопреки положениям ч. 3 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации некоторые судьи продолжают назначать несовершеннолетним осужденным "вид режима" воспитательной колонии.

Такие ошибки были допущены Орджоникидзевским районным судом г. Екатеринбурга по делу С., Верхнепышминским городским судом по делу Ф. и П., Чкаловским районным судом г. Екатеринбурга по делу Н., которым отбывание наказания было назначено в воспитательной колонии "общего режима".

 

В соответствии с ч. 3 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации несовершеннолетние, осужденные к лишению свободы, отбывают наказание в воспитательных колониях, а по достижении 18-летнего возраста они в соответствии со ст. 140 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации переводятся в исправительные колонии общего режима.

По смыслу указанного закона лицу, совершившему преступление в несовершеннолетнем возрасте, но достигшему к моменту постановления приговора 18-летнего возраста, не может быть назначена для отбывания наказания исправительная колония строгого режима. Такому лицу отбывание наказания следует назначать в исправительной колонии общего режима.

В нарушение указанных требований закона в ряде случаев лицам, совершившим преступления в несовершеннолетнем возрасте, но достигшим к моменту постановления приговора 18 лет, был назначен более строгий вид режима.

Такие ошибки были допущены Ленинским районным судом г. Екатеринбурга по делу Д. и П., а также по делу В., Верх-Исетским районным судом г. Екатеринбурга по делу Л. и другими.

 

Допускались судами ошибки, связанные и с разрешением гражданских исков.

Так, приговором Богдановичского городского суда с осужденного С. и законных представителей двух других осужденных, Ч. и Л., в пользу ЦГБ г. Богдановича были взысканы средства, затраченные на лечение потерпевшего в стационаре, в размере 3581 руб. 61 коп. в равных долях от этой суммы.

Между тем в соответствии со ст. 1074 Гражданского кодекса Российской Федерации несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет самостоятельно несут ответственность за причиненный ими вред на общих основаниях. Их же родители несут только субсидиарную ответственность.

В силу указанного закона суду надлежало в первую очередь возложить обязанность по возмещению причиненного ущерба на непосредственных причинителей вреда - осужденных, в том числе на Ч. и Л., и только после этого возлагать обязанность по возмещению ущерба на их родителей, причем в долевом порядке и с указанием на исполнение этой обязанности при отсутствии у самих несовершеннолетних средств, достаточных для возмещения ущерба.

 

Применение Федерального закона от 08.12.2003

 

В связи с изменениями, внесенными в Уголовный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 08.12.2003, ряд приговоров в отношении несовершеннолетних был изменен и отменен с прекращением производств по делам.

Так, в связи с изменениями, внесенными в Уголовный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 08.12.2003, ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации стала содержать всего две части.

Однако в часть 2 ст. 20 Уголовного кодекса Российской Федерации каких-либо изменений законодателем внесено не было, а поэтому действия, ранее квалифицируемые по ч. 3 ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовная ответственность по которой наступала с 14 лет, в настоящее время при отсутствии квалифицирующих признаков надлежит квалифицировать по ч. 1 ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 08.12.2003, ответственность по которой в силу ст. 20 Уголовного кодекса Российской Федерации наступает не с 14, а с 16 лет.

Действия же, квалифицируемые по ч. 1 (в случае применения насилия к гражданам) и 2 ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 13.06.1996, надлежит квалифицировать по ч. 2 ст. 115 или ч. 2 ст. 116 Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции закона от 08.12.2003. Однако при этом следует иметь в виду, что в силу вышеуказанного закона - ст. 20 Уголовного кодекса Российской Федерации - уголовная ответственность по ст. 115 и 116 Уголовного кодекса Российской Федерации наступает по достижении лицом 16-летнего возраста.

Так, например, Новолялинским районным судом ранее судимый С., 1988 года рождения, был признан виновным в нанесении из хулиганских побуждений 30.01.2003 в группе с малолетним П. побоев малолетнему З. и осужден за это по п. "а" ч. 2 ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации к 2 годам лишения свободы, а по совокупности преступлений на основании ч. 5 ст. 69 Уголовного кодекса Российской Федерации окончательно ему было назначено 4 года лишения свободы с отбыванием наказания в воспитательной колонии.

На момент постановления приговора действиям С. была дана правильная юридическая оценка, и он был осужден на законных к тому основаниях.

В связи же с внесенными в Уголовный кодекс Российской Федерации изменениями его действия подлежали квалификации по ч. 2 ст. 116 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Однако на момент совершения преступления ему было 14 лет, ответственность же по ст. 116 Уголовного кодекса Российской Федерации в силу ст. 20 Уголовного кодекса Российской Федерации наступает с 16 лет, а поэтому приговор в отношении С. был отменен с прекращением производства по делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации за отсутствием в деянии состава преступления.

По аналогичным основаниям ввиду недостижения 16-летнего возраста Ш. был отменен с прекращением производства по делу и приговор Невьянского городского суда в части осуждения его по п. "а" ч. 2 ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку в связи с новым законом его действия в настоящее время подпадают под признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 116 Уголовного кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении дел в отношении несовершеннолетних судьям надлежит проверять не только доказанность их вины в инкриминируемых деяниях, но и устанавливать их возраст на момент совершения каждого преступления с целью выяснения, являются ли они субъектами того или иного преступления, а также в соответствии с положениями частей 6, 6.1 и 6.2 ст. 88 Уголовного кодекса Российской Федерации определять какое наказание им следует назначить, с учетом содержащихся в них требований.

Поскольку некоторые преступления, наиболее часто совершаемые несовершеннолетними, в настоящее время перешли в категории небольшой и средней тяжести, хочется обратить внимание судей на необходимость шире использовать положения ст. 90 и 92 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть применять к несовершеннолетним принудительные меры воспитательного воздействия.

При этом следует иметь в виду, что помещение несовершеннолетнего на основании ч. 2 ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа может иметь место лишь при наличии соответствующего медицинского заключения, свидетельствующего о возможности пребывания такого подростка в указанном заведении. Причем с учетом изменений от 08.12.2003 эта мера - помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа - сейчас может применяться и в отношении несовершеннолетних, совершивших тяжкие преступления, за исключением преступлений, перечисленных в ч. 5 ст. 92 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Необходимо отметить, что прекращение уголовного преследования с применением принудительных мер воспитательного воздействия в порядке ст. 90 Уголовного кодекса Российской Федерации регулируется положениями ст. 427 и 431 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а освобождение несовершеннолетнего от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия или направлением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа - положениями ст. 432 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

На практике возникает вопрос: кого имел в виду законодатель, указывая в ч. 6 ст. 88 Уголовного кодекса Российской Федерации о впервые совершившем преступление?

Исходя из положений ст. 76 Уголовного кодекса Российской Федерации и ст. 28 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, представляется, что таковым следует считать лицо, не имеющее непогашенных судимостей.

Если же лицо обвиняется в совершении преступлений средней тяжести и тяжкого, то наказание в виде лишения свободы может быть назначено и за преступление средней тяжести, независимо от того, что оно совершено впервые и даже ранее тяжкого.

 

Судебная коллегия по уголовным делам

Свердловского областного суда

 

30 января 2004 года

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2017       |       Обратая связь