Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

ПРЕЗИДИУМ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО СУДА

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 22 декабря 2004 г. N 44у-168/2004

 

Президиум Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего - Епифановой В.Н.

членов президиума - Миронова Л.А., Березкина В.Г., Богословской И.И., Яковлевой Т.И.

рассмотрел дело по жалобе адвоката Хейфеца Е.З. в защиту интересов осужденного Г.М.Н. о пересмотре приговора Приморского федерального районного суда Санкт-Петербурга от 31 марта 2004 года и кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 09 сентября 2004 года.

Заслушав доклад судьи Реммера В.Ю., объяснения адвоката Хейфеца Е.З., мнение прокурора Литвиненко С.И., полагавшего, что состоявшиеся судебные решения подлежат отмене с направлением дела на новое судебное рассмотрение, Президиум

 

установил:

 

Приговором Приморского федерального районного суда Санкт-Петербурга от 31 марта 2004 года Г.М.Н. осужден по ч. 2 ст. 318 УК РФ к 5 годам лишения свободы условно, с испытательным сроком 3 года.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 9 сентября 2004 года приговор оставлен без изменений.

Приговором суда Г.М.Н. признан виновным в том, что 19 июня 2003 года около 3-х часов он вышел на звонок к двери общего коридора квартир <...> с собакой породы "ротвейлер" без поводка, удерживая ее за ошейник. Открыв дверь на лестничную площадку, и увидев там троих сотрудников милиции, двое из которых были в форменной одежде, Г.М.Н. после того как оперуполномоченный 53 отделения милиции Приморского РУВД П.С. представился и предъявил служебное удостоверение, с целью применения насилия, опасного для жизни и здоровья в отношении представителей власти, натравил на них собаку, толкнув ее в их сторону. Собака набросилась на К. и С.А., причинив легкий вред здоровью обоих потерпевших.

В надзорной жалобе адвокат просит отменить приговор и кассационное определение как незаконные и необоснованные, направить материалы дела на новое рассмотрение в связи с тем, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, действия сотрудников милиции были неправомерны, и кроме того судом были допущены нарушения уголовно-процессуального закона.

Проверив материалы уголовного дела, Президиум считает, что надзорная жалоба обоснована и подлежит удовлетворению.

Согласно ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию, среди прочего, событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы; обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания (п. п. 1, 2, 5, 7 ч. 1 ст. 73 УПК РФ).

Поскольку преступление, предусмотренное ст. 318 ч. 2 УК РФ в совершении которого обвинялся Г.М.Н., относится к специальным составам и может быть совершено только с прямым умыслом, в предмет доказывания по настоящем делу входит не только установление наличия прямого умысла у Г.М.Н. на применение насилия в отношении представителей власти (сотрудников милиции) в связи с исполнением ими своих служебных обязанностей с целью воспрепятствования этому, но и проверка и оценка действий самим сотрудников милиции, предшествующих совершению Г.М.Н. вменяемых ему действий, с точки зрения их законности.

В том случае, если действия сотрудников милиции в отношении Г.М.Н. были незаконны, независимо от прочих условий, ответственности по ст. 318 УК РФ Г.М.Н. нести не мог, а его действия должны были быть квалифицированы в зависимости от фактически содеянного и характера наступивших последствий по общим нормам, регулирующим ответственность за преступления против личности.

Таким образом для признания Г.М.Н. виновным по ст. 318 УК РФ суд первоначально был обязан установить, проверить и оценить с точки зрения законности всю совокупность действий сотрудников милиции в отношении Г.М.Н., исходя при этом из их соответствия требованиям закона, т.е. положениям Закона "О милиции" от 18.04.91 года N 1021-1. Однако судом этого сделано не было, более того, применительно к данному вопросу, приговор содержит неустранимые противоречия между описанием установленных судом обстоятельств совершения преступления (формула вины) и изложением показаний допрошенных в суде подсудимого, потерпевших и свидетелей.

В описательно-мотивировочной части приговора описание установленных судом обстоятельств совершения преступления (формула вины) начинается с момента, когда Г.М.Н. 19 июня 2003 года около 3 часов ночи вышел на звонок в общий коридор <...> с собакой породы "ротвейлер" без поводка, удерживал ее за ошейник и открыл дверь на лестничную площадку, однако при этом упущены все предшествующие события, относящиеся к данному делу, имеющие существенное значение для оценки законности действий сотрудников милиции и решения вопроса о виновности Г.М.Н.

Вместе с тем эти обстоятельства были установлены судом в ходе судебного заседания и с достаточной полнотой отражены в приговоре при анализе доказательств, в том числе в изложении сущности показаний в суде подсудимого Г.М.Н., потерпевших С.А. и К., а также свидетелей П.С. и П.И.

В приговоре указано, что С.А. и П.С. показали, что еще 18 июня 2003 года в милицию обратился гражданин Г.М.А. с заявлением об исчезновении своей сожительницы П.И. С.И., П.С. и П.И. показали, что между 1 - 2 часами ночи 19 июня 2003 года П.И. и Г.М.А. пришли в милицию, где П.И. в устной беседе заявила, что в течение 18 июня 2003 года ее в квартире удерживали двое мужчин, один из которых днем 18 июня 2003 ее изнасиловал. При этом она заявила, что адреса, где это произошло, она не знает, но может показать визуально. Официально заявление П.И. зарегистрировано не было, но П.С. решил съездить с П.И. для проверки полученной информации.

В приговоре указано, что П.И. в суде показала, что когда они подъехали к дому <...> (между 2 и 3 часами ночи), то она сказала П.С., что не помнит и парадной, в которой находится квартира, в которой ее удерживали. Эти показания П.И. судом не были отвергнуты. Более того, в судебном заседании, что вообще не получило отражения в приговоре, П.И. утверждала, что после этого ее заявления они с П.С. зашли "в какую-то парадную" и позвонили "в какую-то дверь", но им не открыли (л.д. 323). Какой-либо оценки этим показаниям П.И. в приговоре не дано, их противоречия с показаниями П.С. не устранялись, а в изложении показаний П.С. в суде эти моменты не отражены.

Вместе с тем в приговоре в изложении показаний П.И., П.С., С.А., К. указано, что при таких обстоятельствах П.С. было принято решение о проникновении в конкретную квартиру <...> с целью задержания подозреваемых в изнасиловании П.И. для чего он и вызвал для помощи С.А. и К. Не изменило решения П.С. и то, что около квартиры, как следует из протокола судебного заседания, П.И. сказала, что ей кажется, что квартира, в которой ее удерживали, находилась на другом этаже (л.д. 323). Это в приговоре не отражено, зато в приговоре отражено, что услышав после звонка лай собаки, она сказала, что в той квартире, где ее удерживали и у соседей собаки не было.

Таким образом в ходе судебного разбирательства установлено и в основном отражено в описательно-мотивировочной части приговора, что сотрудником милиции П.С. около 3 часов ночи 19 июня 2003 года было принято решение проникнуть в квартиру <...>, которая, по его мнению являлась местом совершения изнасилования П.И. для ее осмотра и задержания подозреваемых в этом преступлении.

Поводом для такого решения было неофициальное (не зарегистрированное) устное заявление П.И. об ее изнасиловании в какой-то квартире этого дома днем 18 июня, а основанием - результат совместного визуального осмотра жилого дома, в ходе которого П.И. заявляла, что не помнит не только квартиры где ее удерживали, но и подъезда; сомневается в правильности этажа, на котором находилась похожая квартира; что в той квартире не было собаки, лай которой они услышали.

При этом никакого изнасилования в действительности вообще не было, что подтверждается постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 27.06.2003 года (л.д. 344 - 345), имеются основания полагать, что во время своего заявления милиции она вообще была пьяна, что вытекает из ее показаний на следствии, что в момент нахождения в доме она "уже не была пьяна" (л.д. 72).

Таким образом, фактически у П.С. не было вообще никакой достоверной информации о самом предполагаемом преступлении, месте его совершения и месте нахождения подозреваемых и он действовал наугад, что и повлекло за собой ошибку, т.к. жильцы квартиры <...>, в том числе и Г.М.Н., не имели какого-либо отношения к событиям, связанным с П.И. 18 июня 2003 года, а фактически 18 июня 2003 года П.И. находилась в квартире <...> того же дома, расположенной в другом подъезде, где находились и подозреваемые, задержанные уже после событий у кв. <...>.

Об этом обстоятельстве, то есть о том, что сотрудники милиции пытались попасть в квартиру <...> по ошибке, в приговоре не содержится ни малейшего упоминания.

Между тем согласно п. 18 ч. 1 ст. 11 Закона "О милиции" от 18.04.1991 года N 1026-1 милиции предоставляется право беспрепятственно входить в жилье или иные помещения граждан и осматривать их только при определенных обстоятельствах, в частности при наличии достаточных оснований полагать, что там совершено или совершается преступление.

Как на предварительном следствии, так и в суде, что отражено в приговоре, Г.М.Н. утверждал, что ночью к нему в квартиру, где кроме него находились его и сожительница. Он вышел из квартиры к двери из тамбура на лестницу и спросил о причине. Незнакомый женский голос назвал какое-то незнакомое имя, он попросил его не беспокоить и вернулся в квартиру. Однако звонки не прекращались, он снова вышел и открыл входную дверь в тамбур, полагая, что открывает женщине, но кроме женщины увидел еще 2 - 3 мужчин, которые бросились к нему. Испугавшись, он попытался закрыть дверь, но один из мужчин в гражданской одежде стал препятствовать ему. Дверь оказалась сломанной, он успел убежать из тамбура в квартиру, а собака как-то осталась в тамбуре. Эти показания в той или иной степени в судебном заседании, что зафиксировано в приговоре, подтвердили П.С., П.И., С.А. и К. Факт повреждения двери в ходе следствия бы зафиксирован в протоколе осмотра места происшествия (л.д. 186 - 187), что также отражено в приговоре.

Из этого следует, что принятые П.С. решения о проникновении в квартиру Г.М.Н. с самого начала планировалось осуществить пренебрегая волей проживающих в квартире лиц, путем обмана и применения силы. Это никем не оспаривается. П.С. (л.д. 170 - 171) и С.А. даже в суде (л.д. 315) показали, что это было сделано умышленно, чтобы "не спугнуть преступников", а "милиции дверей просто не открыли бы". До того момента, пока Г.М.Н. не открыл двери для разговора с "женщиной", ни один из сотрудников милиции вообще не сказал ни слова.

Эти показания не только не оценены, но и просто упущены в приговоре, в результате чего описание формы вины в описательно-мотивировочной части приговора искажено.

Вместе с тем, Законом "О милиции" вообще не предусмотрено проведение каких-то "тайных" операций сотрудниками милиции.

Согласно ст. 25 Конституции РФ жилище неприкосновенно, никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.

Согласно ч. 1 ст. 3 этого Закона установлено, что деятельность милиции строится в соответствии с принципами уважения прав и свобод гражданина и человека, законности, гуманизма и гласности.

Статьей 5 Закона установлено, что всякое ограничение граждан в их правах и свободах допустимо лишь на основаниях и в порядке, предусмотренных законом. Сотрудник милиции во всех случаях ограничения прав и свобод гражданина обязан разъяснить ему основания и повод такого ограничения, а также возникающие в связи с этим его права и обязанности.

К правам и свободам гражданина относится и право на личную свободу и неприкосновенность и неприкосновенность жилища (ст. ст. 22, 25 Конституции РФ).

Согласно п. 18 ст. 11 Закона "О милиции" сотрудник милиции, при наличии определенных условий, в частности наличии достаточных оснований полагать, что в данном месте совершено преступление, имеет право беспрепятственно входить в жилые и иные помещения граждан и осматривать их. Эта норма предусматривает проникновение в жилище с согласия проживающих там лиц. Только в том случае, если ненасильственные способы не обеспечивают выполнения возложенных на милицию обязанностей, в определенных случаях - для определения сопротивления законным требованиям - сотрудник милиции имеет право применить силу (ст. 13 Закона).

Таким образом, вначале сотрудник милиции должен предъявить лицу свои законные требования и предложить добровольно их исполнить, а уже в случае противодействия применить силу, что соответствует требованиям ст. 5 Закона "О милиции", что сотрудник милиции во всех случаях ограничения прав и свобод гражданина обязан разъяснить ему основания и повод такого ограничения, а также возникающие в связи с этим его права и обязанности, а уже после этого, в случае противодействия - у него возникает право на применение силы. Использование обмана Законом "О милиции" не предусмотрено вообще.

В приговоре нет упоминания о том, что кто-либо из сотрудников милиции разъяснял Г.М.Н. повод и основания их желания проникнуть в его квартиру и предлагал в связи с этим пропустить их добровольно. Нет никакого упоминания об этом и в материалах дела. В связи с этим суд в описательно-мотивировочной части приговора при описании установленных судом обстоятельств дела (формула вины) вообще не указал, в связи с исполнением каких конкретно обязанностей по службе Г.М.Н. применил насилие в отношении представителей власти и чему он хотел воспрепятствовать.

Вывод суда о том, что Г.М.Н. вообще знал о том, что перед ним сотрудники милиции, основан на противоречивых данных. С.А. и К. никогда Г.М.Н. не представлялись и служебных удостоверений не показывали.

Представлялся ли находившийся в гражданской одежде П.С. в достаточной степени судом не исследовано. В судебном заседании сам П.С. пояснил, что фамилии и должности он не называл, но показывал удостоверение, хотя и не уверен, что Г.М.Н. его сумел рассмотреть (л.д. 336 - 340); С.А. утверждал, что П.С. представился не полностью, но удостоверение предъявил (л.д. 313 - 315); К. заявил, что вообще не помнит, чтобы П.С. представлялся и показывал удостоверение (л.д. 311 - 313), о том, что не помнит об этом заявила и П.И. (л.д. 324). Противоречия всех указанных лиц как на следствии, так и в суде были крайне непоследовательны и противоречивы, но это обстоятельство никакой оценки со стороны суда не получило.

Таким образом, вывод суда о соответствии действий сотрудников милиции Закону "О милиции" не основан на доказательствах, исследованных судом в ходе судебного разбирательства.

Согласно приговору суда Г.М.Н. признан виновным в том, что он натравил на сотрудников милиции собаку, толкнув ее в их сторону. Данный вывод суда противоречит показаниям всех участников процесса в судебном заседании, которые судом отвергнуты не были.

Подсудимый Г.М.Н., потерпевший С.А. (л.д. 313 - 314) и свидетель П.И. показали, что собаку вообще никто не натравливал, она просто выскочила на лестницу после того, как Г.М.Н. убежал в квартиру, оставив ее в тамбуре, дверь из которого была приоткрыта после того, как Г.М.Н. пытался ее закрыть, а П.С. препятствовал этому. Сам П.С. показал, что никакой команды голосом собаке не было, просто перед тем как она выскочила на лестницу, какое-то движение руки Г.М.Н. было воспринято им как "команда жестом" (л.д. 336 - 340). Стоявший дальше всех за шахтой лифта К. сказал, что слышал команду голосом "Взять", но не мог объяснить где в это время был хозяин и как собака оказалась на лестнице (л.д. 311 - 313), заявив, что не знает, что явилось причиной агрессивности собаки, т.к. они вообще непредсказуемы. При этом, несмотря на противоречивость этих показаний, никто не утверждал, что Г.М.Н. натравил собаку, толкнув ее в их сторону.

При этом судом вообще не указано мотива, по которому он, по мнению суда, натравил собаку на сотрудников милиции - у него не было оснований опасаться работников милиции, т.к. ни к какому преступлению или правонарушению он причастен не был; у него не было оснований препятствовать их законной деятельности, если бы он узнал о таковой, не пускать их в квартиру и т.п.; у него не было личных счетов ни с кем из них.

При таких обстоятельствах Президиум считает, что приговор подлежит отмене с направлением дела на новое судебное рассмотрение в связи с нарушением требований п. 1 ст. 379 УПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 407 - 410 УПК РФ, Президиум

 

постановил:

 

Надзорную жалобу адвоката Хейфеца Е.З. в защиту интересов осужденного Г.М.Н. удовлетворить.

Приговор Приморского федерального районного суда Санкт-Петербурга от 31 марта 2004 года в отношении Г.М.Н. и определение судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 09 сентября 2004 года отменить с направлением уголовного дела в Приморский федеральный районный суд Санкт-Петербурга на новое судебное рассмотрение в ином составе со стадии общего порядка подготовки к судебному заседанию.

 

Председательствующий:

ЕПИФАНОВА В.Н.

 

Судья:

РЕММЕР В.Ю.

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2018       |       Обратая связь