Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

СУД ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ

 

БЮЛЛЕТЕНЬ

СУДА ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ

ЗА II ПОЛУГОДИЕ 2008 ГОДА

 

КАССАЦИОННАЯ И НАДЗОРНАЯ ПРАКТИКА СУДА

ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ

 

По уголовным делам

 

В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ приговор не может быть

основан на предположениях и постанавливается лишь

при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность

подсудимого в совершении преступления подтверждена

совокупностью исследованных судом доказательств

 

Приговором Облученского районного суда от 21 декабря 2007 года К. осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью М. на территории терапевтического отделения больницы ФГУ ЛИУ-2 пос. Бира, в результате которого по неосторожности наступила смерть потерпевшего.

Судебная коллегия по кассационной жалобе осужденного приговор отменила, указав следующее.

Органом предварительного расследования К. вменялось причинение тяжкого вреда М. путем нанесения удара рукой в грудь, шею и сдавливания органов шеи тупым твердым предметом (рукой).

Суд признал К. виновным в нанесении рукой ударов в грудь и шею, в результате которых потерпевшему причинены телесные повреждения в виде двусторонних вязких переломов больших рожков подъязычной кости, механической асфиксии.

Вместе с тем по настоящему делу в распоряжении суда имелись: заключение судебного медицинского эксперта о причине смерти М. - механической асфиксии от сдавливания органов шеи тупым твердым предметом (предметами) и заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, свидетельствующее о маловероятности переломов больших рожков подъязычной кости в результате удара в область локализации подъязычной кости.

В соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакое доказательство не имеет для суда заранее установленной силы. Сведения, изложенные в заключениях, могли повлиять на выводы суда о виновности К. и на правильность применения в отношении него уголовного закона. Они подлежали проверке путем сопоставления с другими доказательствами.

Из протокола судебного заседания видно, что вышеуказанные заключения экспертов исследованы в судебном заседании. Однако в приговоре не дана оценка заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы как доказательству и не указано, по каким основаниям суд принял одно заключение и отверг другое.

 

Вывод суда об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью

потерпевшего без учета всех установленных судом

обстоятельств признан незаконным и необоснованным

 

Н. признан виновным и осужден Биробиджанским городским судом за то, что в ночь с 9 на 10 июля 2007 года совместно с Л., находясь в кухне квартиры <...>, распивали спиртные напитки, после чего Н. лег спать, а проснувшись, увидел, что Л. обыскивает его одежду с целью обнаружения полученной им пенсии. На этой почве между ними возникла ссора, в ходе которой Н., имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего на почве личных неприязненных отношений, на кухне взял металлическую кочергу и умышленно нанес Л. множество ударов по различным частям тела, в том числе в жизненно важные органы - голову, шею, живот, причинив телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью, от которых наступила смерть потерпевшего.

Непосредственной причиной смерти Л. явился травматический шок в результате сочетанной травмы головы, шеи, живота от воздействия тупых твердых предметов.

В судебном заседании Н. виновным себя не признал и пояснил, что нанес удары потерпевшему тем, что попало под руку, защищаясь, после того, как его обыскали и нанесли удары.

Судебная коллегия приговор по кассационной жалобе осужденного и кассационному представлению государственного обвинителя отменила, указав следующее.

В основу обвинительного приговора судом положены показания Н., данные им в ходе предварительного следствия, его показания при проверке на месте и явка с повинной, исследованные в судебном заседании, из которых следует, что Н. умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего не имел, а нанес удары, защищаясь, так как потерпевший напал на Н. и первым стал наносить удары. Об этом Н. рассказал свидетелю Б. при доставлении его в отделение милиции, что свидетель и подтвердил в судебном заседании.

Однако оценка этим показаниям Н. не дана. При этом суд признал неправомерное поведение потерпевшего смягчающим обстоятельством, не указав, в чем выразилось это неправомерное поведение.

Не дал суд оценки и наличию у Н. телесных повреждений, сославшись лишь на протокол освидетельствования. Тогда как для выводов о давности телесных повреждений, их характере, механизме образования необходимы специальные познания.

 

В соответствии с п. 3 ст. 307 УПК РФ в случае признания

обвинения в какой-либо части необоснованным или установления

неправильной квалификации описательно-мотивировочная часть

приговора должна содержать основания и мотивы изменения

обвинения

 

Эти положения закона не выполнены Биробиджанским городским судом при постановлении приговора от 14 января 2008 года в отношении Ч.

Органом предварительного следствия Ч. обвинялся в краже имущества у Д. на общую сумму 8800 рублей, совершенную с причинением значительного ущерба гражданину и незаконным проникновением в жилище, т.е. в совершении преступления, предусмотренного п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ. С этим обвинением обвиняемый Ч. согласился и просил о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ.

Суд, рассмотрев дело, постановил такой приговор. Но квалифицировал действия Ч. только по п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ, не указав квалифицирующий признак "с причинением значительного ущерба гражданину", предусмотренный п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Отсутствие надлежащей мотивировки в изменении обвинения, как того требует закон, привело к неясности, исключил ли суд указанный квалифицирующий признак либо это нарушение - следствие невнимательности судьи при постановлении приговора.

 

Невыполнение требований ст. 307 УПК РФ о содержании

описательно-мотивировочной части обвинительного приговора

является нарушением уголовно-процессуального закона,

влекущим отмену приговора

 

Приговором Облученского районного суда от 15 ноября 2007 года признаны виновными и осуждены:

- А. - за совершение разбоя, т.е. нападения в целях хищения чужого имущества, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего Л., а также за умышленное причинение этому потерпевшему тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенного группой лиц и повлекшего по неосторожности его смерть;

В. - за совершение разбоя в отношении М., совершенного по предварительному сговору группой лиц, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Преступления совершены в ночь с 6 на 7 ноября 2006 года в пос. Биракан Облученского района ЕАО.

Однако при изложении в описательно-мотивировочной части приговора преступного деяния, совершенного А. и В., - разбоя по предварительному сговору группой лиц суд фактически разделил эти действия на отдельные преступления, что недопустимо.

При даче юридической оценки содеянному действия А. суд квалифицировал по п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ как "разбой, т.е. нападение в целях хищения чужого имущества с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего". Таким образом, необоснованно и существенно занизил объем квалификации, данной органом предварительного следствия - "разбой, т.е. нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, совершенное по предварительному сговору группой лиц, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего".

При квалификации действий этого же осужденного по ч. 4 ст. 111 УК РФ суд необоснованно указал квалифицирующий признак - совершения преступления в составе группой лиц, поскольку органом предварительного следствия он в вину А. не инкриминировался.

Аналогичное нарушение допущено и в отношении осужденного В. Квалифицируя его действия как "разбой, совершенный по предварительному сговору группой лиц, с применением предметов, используемых в качестве оружия", суд фактически не раскрыл диспозицию ч. 1 ст. 162 УК РФ, инкриминированную осужденному органом предварительного следствия, т.е. "нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья".

Признание судом в отношении обоих осужденных обстоятельства, отягчающего наказание, - совершение преступления в составе группы лиц не основано на законе, так как в соответствии с ч. 2 ст. 63 УК РФ, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей уголовного закона в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

 

Несправедливость приговора в соответствии

с п. 4 ч. 1 ст. 379 УПК РФ является

основанием для отмены судебного решения

 

Часть 1 статьи 383 УПК РФ определяет, что несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

По делу в отношении:

- А., осужденного за совершение разбоя, т.е. нападения в целях хищения чужого имущества, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего Л., а также за умышленное причинение этому потерпевшему тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенного группой лиц и повлекшего по неосторожности его смерть;

- В., осужденного за совершение разбоя в отношении М., совершенного по предварительному сговору группой лиц, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Облученский районный суд назначил наказание в минимальном размере лишения свободы, предусмотренное санкциями ч. 4 ст. 162, ч. 4 ст. 111 УК РФ в отношении А. и ч. 2 ст. 162 УК РФ в отношении В.

Согласившись с доводами кассационного представления, судебная коллегия указала на то, что суд лишь формально при назначении наказания сослался в приговоре на совершение осужденными умышленных преступлений, отнесенных законодателем к категориям особо тяжких и тяжких против собственности гражданина, здоровья и жизни человека без должного учета характера общественной опасности, совершенных А. и В. преступлений.

Кроме этого, суд при назначении наказания не в полной мере учел повышенную степень общественной опасности содеянного, т.е. конкретные обстоятельства преступления и в частности совершение преступлений в отношении двух потерпевших, количество особо тяжких преступлений, совершенных А., не учел в должной мере и личность виновных, которые по месту жительства характеризуются отрицательно, злоупотребляют спиртными напитками, А. имеет факт привлечения к административной ответственности, а В. ранее привлекался к уголовной ответственности за совершение умышленных преступлений против собственности граждан.

При таких обстоятельствах даже при наличии у обоих обстоятельств, смягчающих наказание, - явки с повинной и признания вины назначенное каждому из осужденных наказание судебной коллегией не было признано соразмерным содеянному ими, поскольку суд при назначении наказания фактически проигнорировал как характер общественной опасности совершенных А. и В. преступлений, так и их степень, а также конкретные обстоятельства содеянного.

Судебной коллегией по указанному основанию также отменены приговоры:

- Облученского районного суда от 25 декабря 2007 года в отношении И., осужденного за убийство пенсионера Р., 1926 года рождения, к 7 годам лишения свободы;

- Октябрьского районного суда от 20 февраля 2008 года в отношении Т., осужденного за мужеложство, совершенное с угрозой применения насилия, с применением насилия к потерпевшему Я., а также за иные действия сексуального характера, совершенные с применением насилия и угрозой применения насилия к этому потерпевшему, к 3 годам лишения свободы за каждое из них, по совокупности преступлений - к 3 годам 6 месяцам и по совокупности приговоров - к 5 годам 6 месяцам лишения свободы;

- Биробиджанского районного суда от 19 ноября 2007 года в отношении Г., осужденного за разбойное нападение с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего К., совершенное по предварительному сговору с К. и с применением предметов, используемых в качестве оружия, на основании ст. 64 УК РФ к 2 годам 10 месяцам лишения свободы.

Согласно ч. 7 ст. 317 УПК РФ наказание, назначенное приговором, постановленным без проведения судебного разбирательства, не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.

Приговором Биробиджанского городского суда ЕАО от 14 марта 2008 года, постановленным без проведения судебного разбирательства, П. осужден по ст. 161 ч. 1 УК РФ к 3 годам лишения свободы.

Однако две трети максимального срока наказания за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 161 УК РФ составляют 2 года 8 месяцев лишения свободы.

Судебной коллегией по кассационному представлению и кассационной жалобе осужденного приговор изменен: наказание снижено на 6 месяцев.

 

Ошибки в применении положений статей 68 и 64 УК РФ привели

к изменению приговоров, постановленных без

проведения судебного разбирательства в порядке,

установленном главой 40 УПК РФ

 

Приговором Облученского районного суда ЕАО от 22 октября 2007 года И. осужден за кражу мобильного телефона стоимостью 2000 рублей из одежды потерпевшего М. по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы.

В соответствии с требованиями ч. 2 ст. 68 УК РФ срок наказания при любом виде рецидива преступлений не может быть менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ.

В свою очередь положения ч. 3 ст. 68 УК РФ определяют, что при любом виде рецидива преступлений, если судом установлены смягчающие обстоятельства, предусмотренные ст. 61 УК РФ, срок наказания может быть назначен менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи УК РФ, а при наличии исключительных обстоятельств, предусмотренных ст. 64 УК РФ, может быть назначено более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление.

Как следует из приговора, суд, кроме обстоятельства, отягчающего наказание, - рецидива преступлений, установил и обстоятельства его смягчающие, которые в соответствии со ст. 64 УК РФ признал исключительными и применил положения указанной нормы при назначении наказания при рецидиве преступлений. Однако уголовный закон не требует ссылки на данную статью при назначении наказания при рецидиве.

Поскольку суд 1-й инстанции признал обстоятельства, смягчающие наказание, исключительными, судебная коллегия применила ст. 64 УК РФ при назначении наказания осужденному.

Учитывая, что санкция ч. 2 ст. 158 УК РФ не имеет низшего предела наказания в виде лишения свободы, суд в данном случае, руководствуясь положениями ч. 3 ст. 68 УК РФ, должен был назначить осужденному И. более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление.

Судебной коллегией назначенное судом первой инстанции наказание в виде лишения свободы изменено на более мягкое - исправительные работы.

Приговором Облученского районного суда ЕАО от 3 декабря 2007 года Д. осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ за незаконные приобретение, хранение и перевозку без цели сбыта наркотического средства гашишного масла в особо крупном размере к 3-м годам лишения свободы без штрафа условно с испытательным сроком на 5 лет.

Судебная коллегия по доводам кассационного представления приговор изменила: снизила размер наказания до 6 месяцев, указав следующее.

При назначении наказания, суд обоснованно признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, явку с повинной и наличие малолетнего ребенка. Совокупность этих обстоятельств признал исключительными. Но в конечном итоге в разрез положениям ст. 64 УК РФ назначил наказание в пределах санкции ч. 2 ст. 228 УК РФ.

 

Нарушение положений ст. 62 и ч. 6 ст. 88 УК РФ

привели к изменению приговора

 

Октябрьский районный суд ЕАО 25 апреля 2008 года осудил несовершеннолетнего С., 12 ноября 1992 года рождения, по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы.

При назначении наказания в качестве обстоятельств, смягчающих С. наказание, суд признал его несовершеннолетие и явку с повинной, при этом не установил обстоятельств, отягчающих наказание.

В соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

А согласно ч. 6 ст. 88 УК РФ несовершеннолетним, совершившим особо тяжкие преступления в возрасте до 16 лет, лишение свободы назначается на срок не свыше 10-ти лет.

Таким образом, размер лишения свободы не мог превысить в данном случае 7 лет 6 месяцев.

 

Наказание, назначенное одному из соучастников

преступления, не должно быть более суровым, чем наказания,

назначенные другим соучастникам, осужденным, кроме того,

и за другое преступление

 

Приговором Облученского районного суда от 5 февраля 2008 года несовершеннолетний П. осужден по п. "а" ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком на 1 год.

П. признан виновным в краже с территории двора дома <...> мотоцикла "Восход-ЗМ" стоимостью 5600 рублей, принадлежащего ОГУ "Кульдурский лесхоз", совершенной по его предложению по предварительному сговору с М., Т. и Б.

Т., Б. и М. также признаны виновными и осуждены еще и за кражу из складского помещения имущества на сумму 3040 рублей, принадлежащего МУП ЖКХ, имевшей место в том же поселке.

Изменяя приговор по доводам кассационного представления, судебная коллегия указала, что при назначении наказания несовершеннолетнему П. в виде лишения свободы суд не в полной мере учел требования ст. 60 УК РФ, согласно которым лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей УК РФ. При этом учитываются характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного.

Из приговора следует, что П. осужден за одно преступление, совершенное группой лиц по предварительному сговору, отнесенное к категории средней тяжести, обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено, при назначении наказания учтены смягчающие обстоятельства, как признание вины и раскаяние в содеянном, несовершеннолетний возраст. Однако суд с учетом всех перечисленных обстоятельствах назначил П. наказание в виде лишения свободы, тогда как другим участникам этого же преступления, в том числе совершеннолетним, которые осуждены еще и за другое преступление, назначил более мягкий вид наказания - обязательные работы, что является несоразмерным содеянному и несправедливым. Роль П. в совершении преступления, за которое он осужден, в данном случае не является основанием для назначения ему более сурового наказания, чем другим участникам данного преступления.

Приговор в отношении П. судебной коллегией в части вида назначенного наказания изменен: ему назначено наказание в виде обязательных работ.

 

Существенным нарушением процессуального закона, являющимся

основанием для возвращения дела прокурору, следует

признавать такое нарушение требований статей УПК РФ, которые

путем стеснения гарантированных законом прав участников

процесса мешают всесторонне разобрать дело или могут

повлиять на постановление законного и обоснованного

приговора

 

Эти положения закона не были учтены судьей Ленинского районного суда при вынесении постановления от 23 января 2008 года о возвращении уголовного дела в отношении Д., обвиняемой по ч. 1 ст. 228 УК РФ. В постановлении судья сослался на следующее нарушение: при квалификации действий обвиняемой, которая незаконно изготовила наркотическое средство и хранила его, не указано, что она приобрела наркотическое средство без цели сбыта, и это препятствует вынесению по делу обоснованного решения.

Судебная коллегия, отменяя постановление судьи, указала, что органы следствия, описывая преступное деяние Д. по ч. 1 ст. 228 УК РФ, не конкретизировали, что она приобрела наркотическое средство без цели сбыта. Данное обстоятельство не нарушает каких-либо прав обвиняемой, т.к. это не отягчает ее вину, не позволяет суду полагать, что обвиняемая приобрела это средство с целью сбыта.

Постановлением Октябрьского районного суда от 25 марта 2008 года уголовное дело в отношении К. возвращено прокурору района со стадии предварительного слушания в связи с тем, что суд установил расхождение между датами рождения К. в обвинительном заключении и постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Как указал суд, согласно постановлению о привлечении в качестве обвиняемого обвинение предъявлено К., <...> года рождения, что соответствует паспортным данным последнего, а обвинительное заключение составлено в отношении К., <...> г. рождения.

Судебная коллегия, отменяя постановление судьи по кассационному представлению прокурора района, указала, что следователем обвинительное заключение составлено в полном соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ и содержит все необходимые для разрешения дела обстоятельства. Неверное отражение в обвинительном заключении года рождения К. не могло служить основанием для возвращения дела прокурору. В ходе предварительного слушания при установлении личности подсудимого эта техническая ошибка была устранена, судья достоверно установила, что датой рождения обвиняемого является <...> года. Эти же действия могли быть совершены в подготовительной части судебного заседания при рассмотрении дела по существу.

Спустя месяц судебная коллегия отменила постановление от 24 апреля 2008 года, вынесенное этим же судом по уголовному делу в отношении Ч. и Ш., обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного п. "а, б" ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Основанием к возвращению дела явилось неверное указание в обвинительном заключении отчества Ч. и неполное место рождения обвиняемой Ш.

Судебная коллегия вновь указала, что неверное отражение в обвинительном заключении отчества Ч. и неполного места рождения обвиняемой Ш. не могло служить основанием для возвращения дела прокурору. В ходе предварительного слушания при установлении личности Ч. и Ш. эти технические неточности могли быть устранены. Эти же действия могли быть совершены в подготовительной части судебного заседания при рассмотрении дела по существу.

В соответствии со ст. 125 УПК РФ суд рассматривает жалобы участников уголовного судопроизводства на решения и действия (бездействия) дознавателя, следователя, прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам либо затруднить доступ граждан к правосудию. При этом судья проверяет законность и обоснованность действий (бездействий) и решений указанных должностных лиц.

Это требование закона нарушил Биробиджанский городской суд при рассмотрении жалобы директора ООО "Г." П., которая обратилась в суд с заявлением и просила признать протокол обыска от 16 апреля 2008 года незаконным и необоснованным. По ее мнению, обыск проведен лицом, не имеющим на то полномочий, а в ходе обыска изъяты документы и имущество, влияющие на хозяйственную деятельность организации.

Постановлением судьи указанного суда от 29 апреля 2008 года жалоба П. была удовлетворена, и изъятие предметов, документов, принадлежащих ООО "Г.", признано незаконным.

Судебная коллегия не согласилась с суждением судьи о том, что изъятые предметы и документы не являются орудиями преступления, не сохранили на себе следы преступления, а также не являются имуществом, полученным в результате совершения преступления, и иными предметами, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств дела. Приходя к такому выводу, судья превысил пределы рассмотрения жалобы, поскольку оценка доказательств на стадии досудебного производства является компетенцией следователя и суда при рассмотрении дела по существу. Следовательно, вывод судьи о незаконном изъятии предметов и документов не основан на законе. Кроме того, судья не установил, причинен ли данным обыском ущерб конституционным правам и свободам заявителя либо затруднило его доступ к правосудию. Поэтому постановление было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение.

 

Положения ч. 4 ст. 7 УПК РФ определяют, что постановление

судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным

 

Эта норма закона не соблюдена Биробиджанским городским судом при вынесении постановления от 22 февраля 2008 года, которым жалоба адвоката К. на постановление дознавателя по ОВД Биробиджанской таможни от 29 декабря 2007 года о возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 188 УК РФ, оставлена без удовлетворения.

Основанием отмены судебного решения послужило то, что судья в описательно-мотивировочной части постановления ограничился лишь изложением содержания норм уголовного процесса, регламентирующих порядок возбуждения уголовного дела и полномочий суда при рассмотрении жалобы, а обстоятельства, на которые ссылался адвокат в жалобе, и доводы, приводимые им в судебном заседании, судьей остались не проверенными и не оцененными.

 

В соответствии со ст. 109 УПК РФ продление срока содержания

лица под стражей свыше шести месяцев возможно только

по делам за тяжкие и особо тяжкие преступления и только

в случае особой сложности уголовного дела и при наличии

оснований для избрания такой меры пресечения

 

Это положение закона не соблюдено Биробиджанским районным судом при вынесении постановления от 31 января 2008 года, которым продлен срок содержания под стражей обвиняемого С. до 7 месяцев.

Как следует из материалов, обвинение С. предъявлено по ч. 2 ст. 213 УК РФ, относящегося к категории тяжких преступлений, однако особой сложности данного уголовного дела коллегия не усмотрела, несмотря на то, что по делу проходит несколько обвиняемых, следствием представлены копии постановлений о возбуждении нескольких уголовных дел и соединении в одно производство за преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 116 УК РФ.

Кроме того, коллегия признала обоснованным доводы жалобы защитника и обвиняемого о бездействии следователя, поскольку из постановлений о продлении сроков следствия и срока содержания С. под стражей следовало, что при решении вопросов о продлении данных сроков следователь из месяца в месяц планировал выполнение одних и тех же следственных действий. В постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока следствия следователем указано, что за период с 8 октября по 8 декабря 2007 года он направил запросы на характеризующий материал, истребовал заключения экспертиз, с которыми ознакомил заинтересованных лиц, провел несколько очных ставок и допросил несколько свидетелей.

Все эти обстоятельства не были учтены судом при рассмотрении вопроса о целесообразности продления срока содержания обвиняемого С. на срок свыше шести месяцев, поэтому постановление судьи было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение.

Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда от 5 марта 2004 года "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" для решения вопроса о содержании под стражей лица суду надлежит в каждом конкретном случае устанавливать, имеются ли обстоятельства, свидетельствующие о необходимости изоляции лица от общества.

13 и 29 февраля 2008 года органом предварительного следствия в отношении Я. возбуждены уголовные дела по признакам преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 228.1 УК РФ, которые 13 марта были соединены в одно производство.

В этот же день Я. задержан в порядке ст. 91 УПК РФ, ему предъявлено обвинение в двух эпизодах указанных преступлений, а на следующий день, т.е. 14 марта 2008 года, по рассмотрению ходатайства следователя Биробиджанским городским судом Я. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Вместе с тем судебная коллегия по доводам кассационных жалоб обвиняемого и его защитника постановление отменила, поскольку согласно материалам дела Я. имеет постоянное место работы и жительства, женат, на иждивении имеет несовершеннолетнего ребенка. Участковым уполномоченным милиции характеризуется в целом положительно. После задержания добровольно выдал наркотические средства, хранящиеся на работе.

Поэтому не ясно, какие фактические данные, имеющиеся в деле, позволили суду прийти к выводу о том, что Я., находясь на свободе, может скрыться от органов следствия и суда, продолжить заниматься преступной деятельностью и оказать давление на свидетелей. Этот вывод суда вообще не мотивирован в судебном решении.

Тяжесть инкриминируемых преступлений не является основным критерием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, предусмотренным ст. 97 УПК РФ.

 

Состав преступления, предусмотренный ст. 119 УК РФ,

является формальным и признается оконченным с того

момента, когда виновный выразил вовне угрозу, наступления

каких-либо последствий не требуется

 

2 февраля 2007 года приговором мирового судьи Облученского судебного участка ЕАО А. осужден по ст. 119 УК РФ к 6 месяцам лишения свободы.

А. признан виновным в том, что в ходе ссоры, возникшей на почве личных неприязненных отношений, высказал угрозу убийством Я., которую потерпевший воспринял реально.

В надзорной жалобе А. просил изменить приговор, указал, что суд не установил мотив преступления, а также характер и размер причиненного потерпевшему вреда, которые подлежали доказыванию по делу.

Состав преступления, предусмотренный ст. 119 УК РФ, является формальным и признается оконченным с того момента, когда виновный выразил вовне угрозу, наступления каких-либо последствий в данном случае не требуется. Вред, причиняемый угрозой убийством конкретной личности, состоит в создании для потерпевшего тревожной обстановки, страха за свою жизнь или здоровье или жизнь и здоровье своих близких. При этом не имеет значение, намеревался ли виновный осуществить ее в действительности.

 

Если два и более лица, действуя совместно с умыслом,

направленным на причинение тяжкого вреда здоровью,

повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего,

непосредственно участвовали в применении к нему такого

насилия, необязательно, чтобы такие повреждения были

причинены каждым из них

 

Приговором Облученского районного суда ЕАО от 30 мая 2007 года А. осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 7 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Согласно приговору, А., Ч. и Т. 5 июня 2006 года во дворе дома <...> в ходе ссоры, действуя в составе группы лиц, умышленно причинили тяжкий вред здоровью потерпевшего Х., повлекший смерть потерпевшего.

Не соглашаясь с состоявшимися судебными решениями А. в своей надзорной жалобе просит их отменить, по его мнению, действия его и Ч. необходимо было квалифицировать по ч. 1 ст. 111 УК РФ, так как убийство совершил Т.

Судом достоверно установлено, что именно от преступных действий осужденных А., Ч. и Т. произошла смерть потерпевшего.

Согласно закону, если два и более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, непосредственно участвовали в применении к нему такого насилия, необязательно, чтобы такие повреждения были причинены каждым из них. Поэтому суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, дал верную юридическую оценку содеянному, квалифицировав действия осужденных по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

 

При квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое

имущество путем кражи, грабежа или разбоя, следует иметь

в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре,

в ходе совершения преступления с другими лицами приняло

участие в его совершении, такое лицо должно нести

ответственность лишь за конкретные действия,

совершенные им лично

 

Приговором Ленинского районного суда ЕАО от 19 ноября 2004 года М. осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 8 годам лишения свободы.

М. признан виновным в разбое в отношении С.Б. и С.В., совершенном с применением насилия и с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, и с незаконным проникновением в жилище, имевшем место около 20 часов 18.06.2004 в <...>.

Этим же приговором по ст. 161 ч. 2 п. "в" УК РФ осужден Г.

Не соглашаясь с состоявшимися судебными решениями, осужденный М. просил его действия переквалифицировать на ст. 161 ч. 2 УК РФ.

Требования жалобы М. мотивированы тем, что несмотря на то, что ему и Г. вменен в вину один эпизод, их действия квалифицированы по разным статьям УК РФ.

В судебном заседании установлено, что вечером 18.06.2006 М. и Г. пришли к С.Б. за спиртным. Тот сказал, что спиртного нет, и они вышли. Но через несколько минут М. и Г. ворвались в квартиру. М. стал требовать спиртное, деньги и ударил С.Б. кулаком в висок. Затем взял ножницы и стал тыкать в живот, угрожая причинить телесные повреждения, требовал спиртное и деньги. Потом М. прошел в комнату к С.В. и, подставив тому к глазу ножницы, продолжал требовать спиртное и деньги, ударил С.В. кулаком по затылку и похитил деньги - 1070 рублей и несколько бутылок самогона. Когда они уходили, Г. обул кроссовки С.В. и забрал у того тельняшку.

То есть, Г. проник в квартиру С.Б. одновременно с М., однако никаких насильственных действий в отношении потерпевших он не предпринимал, а лишь открыто похитил пару кроссовок и тельняшку.

В то же время М. совершил нападение на потерпевших, проявившееся в применении к потерпевшему С.Б. насилия в виде удара кулаком по голове и высказывании угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, в виде приставления ножниц к животу и высказывания угроз причинения телесных повреждений, а также в применении к потерпевшему С.В. насилия в виде удара кулаком по затылку и угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, в виде приставления ножниц к глазу и высказывания угроз причинения телесных повреждений. Все свои действия М. сопровождал требованиями передачи ему денег и в итоге реализовал свой преступный умысел на хищение чужого имущества - похитил деньги в сумме 1070 рублей и несколько бутылок самогона.

Поэтому действия Г., умыслом которого не были охвачены действия М., правильно квалифицированы как грабеж, а преступление, совершенное М., правильно квалифицировано по ст. 162 ч. 3 УК РФ.

 

Если в ходе совершения кражи действия виновного

обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества

либо другими лицами, однако виновный, сознавая это,

продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его

удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж

 

П. осужден приговором Смидовичского районного суда от 27 августа 2007 года по ст. 161 ч. 2 п. "а, в" УК РФ.

Он признан виновным в открытом хищении имущества М., совершенном группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище 28 мая 2007 года в 12 часов из кв. <...>.

Не соглашаясь с состоявшимися по делу судебными решениями, в надзорной жалобе П., не оспаривая доказанность вины, просит пересмотреть приговор ввиду того, что его действия неверно квалифицированы как открытое хищение, а также до осуждения при заключении брака он взял фамилию жены, то есть сменил свою фамилию на фамилию Т.

Доводы П. о неверной квалификации его действий обоснованно признаны несостоятельными, так как на момент обнаружения осужденных сыном потерпевшей все похищенные вещи уже были подготовлены к хищению, уложены в сумку и в его присутствии вынесены из квартиры. В соответствии с п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 29 от 27.12.2002 (в ред. от 06.02.2007), если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж.

Доводы осужденного о том, что при рассмотрении уголовного дела в суде не была установлена его личность, не могут быть приняты во внимание, так как сам осужденный при установлении его личности судом назвался П., что также подтверждалось имеющимися в деле копиями документов. При этом осужденный в судебном заседании об обратном не утверждал, ходатайств по данному поводу не заявлял, каких-либо документов суду не представлял. С учетом изложенного данное обстоятельство не может являться основанием для пересмотра состоявшихся судебных решений. Разрешение указанного вопроса возможно в порядке, предусмотренном п. 15 ст. 397 УПК РФ.

 

Наличие заявления потерпевшего не обязательно

по делам публичного обвинения

 

Приговором мирового судьи Левобережного судебного участка ЕАО от 14 марта 2008 года Д. осужден по ст. 119 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Д. указанным приговором признан виновным и осужден за угрозу убийством и причинения тяжкого вреда здоровью Р., совершенную на почве личных неприязненных отношений.

В надзорной жалобе адвокат в интересах осужденного Д. просит отменить судебные решения.

При этом адвокат указывает, что в материалах дела отсутствует протокол принятия от потерпевшего Р. устного заявления, оформленный в соответствии с требованиями закона, с предупреждением потерпевшего об уголовной ответственности за ложный донос по ст. 306 УК РФ.

Ссылка адвоката о том, что в материалах дела отсутствует протокол принятия от потерпевшего Р. устного заявления, несостоятельна, так как в соответствии со ст. 20 УПК РФ к делам частного и частно-публичного обвинения не относятся дела о преступлениях, предусмотренных ст. 119 УК РФ, и поэтому наличия заявления от потерпевшего не требовалось. Как следует из материалов дела, поводом для возбуждения уголовного дела явился рапорт об обнаружении признаков преступления.

Угроза применения насилия в отношении представителя власти является оконченным преступлением с момента высказывания угрозы или выражения угрозы в иной форме.

Приговором Облученского районного суда от 4 декабря 2006 года Г. осужден по ст. 318 ч. 1 УК РФ к 2 годам лишения свободы. Он признан виновным в том, что угрожал применением насилия в отношении представителя власти - следователя Облученского РОВД, в связи с исполнением следователем своих должностных обязанностей.

В надзорной жалобе Г. считает судебные решения незаконными и просит их отменить в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Свои доводы мотивирует тем, что суд не учел, что, находясь до суда на свободе, он не имел какого-либо злого умысла в отношении потерпевшей или ее семьи.

Не может быть признан существенным довод об отсутствии у Г. злого умысла в отношении потерпевшей или ее семьи после совершения преступления. Выразив реальную угрозу применения насилия, Г. уже совершил преступление, предусмотренное ст. 318 ч. 1 УК РФ, и его дальнейшее поведение и намерения не могли повлиять на квалификацию преступления.

 

Защита от посягательства, не сопряженного с насилием,

опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с

непосредственной угрозой применения такого насилия, является

правомерной, если при этом не было допущено превышения

пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий,

явно не соответствующих характеру и опасности посягательства

 

Приговором Октябрьского районного суда ЕАО от 13 ноября 2007 года М. осужден по ч. 1 ст. 114 УК РФ к 6 месяцам лишения свободы.

Указанным приговором суда М. признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Н. при превышении пределов необходимой обороны, совершенном 12 июня 2007 года около 20 часов у магазина "Р" в с. Амурзет Октябрьского района ЕАО.

В надзорной жалобе осужденный М., не соглашаясь с приговором суда, просит его отменить. Он также указывает, что нанес ножевое ранение потерпевшему в состоянии необходимой обороны, так как защищал себя от избиения со стороны Н. Не согласен с выводами суда о том, что он превысил пределы необходимой обороны.

Совокупностью доказательств вина М. в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Н. при превышении пределов необходимой обороны судом установлена.

Из показаний потерпевшего, свидетелей, а также самого осужденного следует, что в ходе конфликта Н. лишь нанес побои кулаками М. Осужденный же в ответ на это применил оружие - ударил потерпевшего ножом в живот.

Нельзя признать обоснованными доводы надзорной жалобы о том, что М. нанес удар ножом потерпевшему только потому, что "иначе пресечь действия Н. не мог, чтобы остаться в живых".

Судом установлено, что со стороны Н. имелось противоправное поведение по отношению к М. Однако к моменту нанесения ему удара ножом потерпевший прекратил избиение М., то есть нападение со стороны Н. закончилось. Н. находился в стороне от М., разговаривал с В., собирался на велосипеде ехать домой. Жизни и здоровью М. ничего не угрожало. Более того, в момент удара ножом Н. вообще стоял спиной к М. При указанных обстоятельствах действия М. нельзя расценить как оборону.

В соответствии со ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося от общественно опасного посягательства, если при этом не допущено превышение пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Необходимая оборона - правомерная защита от общественно опасного посягательства, реализуемая путем причинения вреда нападающему. Соразмерность защиты нападению означает, что причиненный вред не должен быть чрезмерным. Превышение пределов необходимой обороны - это очевидное несоответствие защиты характеру и степени общественной опасности посягательства, когда посягающему без необходимости умышленно причиняется тяжкий вред здоровью. Применение ножа в отношение Н. не было вызвано необходимостью. Поэтому умышленное причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью осужденным является уголовно наказуемым преступлением, которое правильно квалифицировано по ч. 1 ст. 114 УК РФ.

 

Размер ущерба, подлежащий взысканию с виновных лиц

за незаконную порубку деревьев лиственных пород

по новому нормативному акту, исчисляется в том

же размере и не улучшает положение осужденных

 

Приговором мирового судьи Левобережного судебного участка г. Биробиджана ЕАО от 4 апреля 2007 года Н. осужден по ст. 260 ч. 3 УК РФ к 1 году лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год.

Н. признан виновным в незаконной порубке сырорастущих деревьев, не входящих в лесной фонд: 8 - породы "Дуб", 1 - породы "Береза", совершенной группой лиц по предварительному сговору с Н.М., в крупном размере. Преступление имело место 23 декабря 2006 года в лесном массиве, расположенном в районе с. Казанка Биробиджанского района ЕАО при изложенных в приговоре обстоятельствах.

Приговором также разрешен гражданский иск. С Н. и Н.М. в пользу администрации Дубовского сельского поселения Биробиджанского района ЕАО в счет возмещения причиненного материального ущерба солидарно взыскано 242883 рубля 30 копеек.

В надзорной жалобе Н. просит пересмотреть приговор в части гражданского иска, ссылаясь на то, что в настоящее время изменилось лесное законодательство, значительно облегчающее его положение по выплате ущерба, с размером которого он не согласен.

В соответствии со ст. 99 - 100 Лесного кодекса РФ привлечение лиц к уголовной ответственности за нарушение лесного законодательства не освобождает их от обязанности возместить причиненный вред. Таксы и методики исчисления размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства, утверждаются Правительством Российской Федерации.

В примечании к статье 260 УК РФ также указано, что ущерб, причиненный лесному фонду и не входящим в лесной фонд лесам, исчисляется по утвержденным Правительством Российской Федерации таксам.

Размер ущерба по делу в сумме 242883 рублей 30 копеек был установлен на основании расчета государственного инспектора Росприроднадзора, произведенного в соответствии с таксами, утвержденными Постановлением Правительства РФ от 21 мая 2001 г. N 388 (пункт 3 "а") и действовавшими на момент совершения деяния.

В 2007 году вышеуказанное Постановление N 388 было признано утратившим силу в связи с принятием Постановления N 273 от 08.05.2007 "Об исчислении размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства" (в редакции от 26.11.2007 N 806).

Вместе с тем новый законодательный акт не улучшает положение Н., поскольку размер ущерба, подлежащий взысканию с виновных лиц за незаконную порубку деревьев лиственных пород, им исчисляется в том же размере, что и утратившее силу Постановление Правительства РФ. Он равен 50-кратной стоимости древесины незаконно срубленных деревьев, исчисленной по ставкам платы за единицу объема лесных ресурсов (пункт 1 приложения N 1 к Постановлению Правительства РФ от 08.05.2007 N 273).

Таким образом, основания для пересчета размера причиненного ущерба и изменения суммы гражданского иска отсутствовали.

 

Решение Биробиджанского городского суда ЕАО при вынесении

приговора об отмене условного осуждения

приговором того же суда принято в соответствии

с требованиями ч. 5 ст. 74 УК РФ

 

П., ранее судимая Биробиджанским городским судом ЕАО:

- 2 февраля 2005 года по п. "б" ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год;

- 29 мая 2006 года (с учетом изменений, внесенных кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам суда ЕАО от 18 июля 2006 года) по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 150 и ч. 3 ст. 158 УК РФ, к 3 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима;

- приговором Биробиджанского городского суда ЕАО от 3 августа 2006 года осуждена по ч. 3 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения вновь назначенного наказания с наказанием, назначенным приговором от 29 мая 2006 года, определено 3 года 6 месяцев лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ условное осуждение по приговору от 2 февраля 2005 года отменено, а окончательное наказание, назначенное по совокупности приговоров, составило 4 года лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

П. не соглашается с приговором от 3 августа 2006 года в части отмены условного наказания, назначенного приговором от 2 февраля 2005 года, и назначения наказания по совокупности приговоров, и в своей надзорной жалобе просит приговор изменить, исключив из него отмену условного наказания, назначенного приговором от 2 февраля 2005 года, и назначение наказания по совокупности приговоров.

Свои требования осужденная П. мотивирует тем, что судебная коллегия по уголовным делам суда ЕАО своим кассационным определением от 18 июля 2006 года исключила из описательной части приговора Биробиджанского городского суда ЕАО от 29 мая 2006 года указание на судимость от 2 февраля 2005 года, а из резолютивной части - решение об отмене условного осуждения по этому приговору и назначение наказания по совокупности приговоров.

Судимость П. по приговору от 2 февраля 2005 года в соответствии с п. "а" ч. 3 ст. 86 УК РФ с 3 февраля 2006 года была погашена.

Преступления, за которые П. осуждена приговором Биробиджанского городского суда ЕАО от 29 мая 2006 года, она совершила в период с 1 по 22 марта 2006 года.

Таким образом, уже на момент совершения первого эпизода - 1 марта 2006 года - П. судимости не имела.

Именно отсутствие судимости явилось основанием для внесения судебной коллегией по уголовным делам суда ЕАО изменений в приговор от 29 мая 2006 года.

Преступление, за которое П. осуждена приговором от 3 августа 2006 года, она совершила 26 января 2006 года. На момент совершения этого преступления испытательный срок в 1 год, назначенный приговором от 2 февраля 2005 года, еще не истек, и судимость по этому приговору погашена не была.

Поэтому решение Биробиджанского городского суда ЕАО при вынесении приговора от 3 августа 2006 года об отмене условного осуждения, назначенного приговором того же суда от 2 февраля 2005 года, принято в соответствии с требованиями ч. 5 ст. 74 УК РФ.

Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам суда ЕАО от 18 июля 2006 года вынесено по результатам проверки приговора от 29 мая 2006 года. Поэтому для приговора от 3 августа 2006 года это кассационное определение значения не имело.

 

По гражданским делам

 

В соответствии со статьей 55 ГПК РФ доказательствами по делу

являются полученные в предусмотренном законом порядке

сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает

наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих

требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств,

имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения

дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон

и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных

и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей,

заключений экспертов. Доказательства, полученные

с нарушением закона, не имеют юридической силы

и не могут быть положены в основу решения суда

 

С. обратился в суд с иском к УВД по ЕАО о взыскании оплаты за сверхурочную работу, работу в выходные и праздничные дни, ночное время, материальной помощи, единовременного пособия по уходу в отпуск, недополученной суммы за период командировки в пос. Ханкала, указывая, что с июля 1991 года он проходил службу в органах внутренних дел, с 1994 года - в УВД по ЕАО в должности оперативного уполномоченного уголовного розыска УВД по ЕАО, оперативного уполномоченного УБОП при УВД по ЕАО.

27 апреля 2007 года уволен из органов внутренних дел по выслуге срока службы, дающего право на пенсию. О нарушенном праве ему стало известно 1 мая 2007 года.

Исковые требования С. удовлетворены в части взыскания единовременного пособия по уходу в отпуск, материальной помощи, оплаты за сверхурочную работу, работу в выходные и праздничные дни, ночное время.

Производство по делу в части взыскания недополученной суммы за период командировки в пос. Ханкала прекращено.

Судебная коллегия решение суда отменила, дело направила на новое рассмотрение.

В соответствии со статьей 22 Закона РФ "О милиции" N 1026-1 от 18 апреля 1991 года (в ред. Федерального закона от 22 августа 2004 г. N 122-ФЗ) виды и размеры денежного довольствия сотрудников милиции устанавливаются Правительством Российской Федерации и должны обеспечивать достаточные материальные предпосылки для комплектования кадров милиции на конкурсной основе, учитывать характер и условия службы.

Определяя размер задолженности по оплате труда за сверхурочную работу, суд в качестве доказательств работы истца, подлежащей повышенной оплате, принял представленные истцом сводки из "Книги учета правонарушений" и "Журнала учета информации", в которых отражены сообщения о совершенных преступлениях, поступившие в ОВД, а также указаны сотрудники милиции, выезжавшие на место предполагаемого преступления.

В ходе рассмотрения дела представители ответчика неоднократно указывали на невозможность использования в качестве доказательств данных сводок, так как они никем не подписаны, печатью не скреплены, официальный источник, из которого они получены, не указан. Однако суд оценки этим доводам не дал, при этом согласился с оценкой этих доводов, содержащейся в определении мирового судьи Центрального судебного участка г. Биробиджана от 27 августа 2007 года, в производстве которого ранее находилось рассматриваемое дело.

Судом не принято во внимание, что данное определение мирового судьи по разрешению ходатайства представителя ответчика об исключении сводок КУП и ЖУИ, представленных истцом, из числа доказательств было отменено судом апелляционной инстанции и никакого правового значения при рассмотрении указанного дела судом не имело.

Судебная коллегия пришла к выводу, что такой способ оценки доказательств не допустим, поскольку противоречит требованиям закона, регулирующим оценку доказательств, содержащимся в ст. 67 ГПК РФ.

Суд надлежащей оценки, согласно данной статье, представленным истцом письменным доказательствам не дал, а следовательно, нельзя признать доказанными обстоятельства, имеющие значение для дела, о работе истца в период с 1996 по 2002 год сверхурочно, в ночное время, в выходные и праздничные дни, которые не подтверждены никакими иными достоверными доказательствами.

Полагаясь на указанные доказательства, суд не проверил, имеются ли иные документы, в которых бы объективно отражалось дежурство истца в составе следственно-оперативных групп, каков срок хранения данных документов.

Признавая указанные сводки допустимыми доказательствами, суд не выяснил: какими нормативными актами в рассматриваемый период регламентировалось дежурство в составе следственно-оперативной группы (далее - СОГ), каким образом учитывалось время этого дежурства в табелях рабочего времени, как производилась оплата дежурства, предполагало ли такое дежурство обязательное нахождение сотрудника по месту несения службы, всегда ли указание в сводках фамилии сотрудника милиции, выезжавшего на место предполагаемого преступления, означало его дежурство в составе СОГ, исключалось ли привлечение оперативного сотрудника к раскрытию преступления после получения сообщения о преступлении в его обычное рабочее время, помимо состава СОГ.

В материалах дела имеются представленные ответчиком сведения об отпусках, о периодах временной нетрудоспособности за весь рассматриваемый период, о несении истцом службы в составе СОГ согласно имеющимся графикам дежурств, табеля учета рабочего времени в подразделении, в котором истец проходил службу. Но суд не дал оценки данным доказательствам и не сопоставил данные, содержащиеся в них, с данными сводок, предоставленных истцом. Вместе с тем именно эти документы принимались истцом во внимание при расчете суммы иска.

В то же время названные документы также ставят под сомнение достоверность и объективность информации в сводках о дежурстве истца в составе СОГ в период, за который графики дежурств не сохранились.

При разрешении требований истца о взыскании ему оплаты за сверхурочную работу, работу в ночные, праздничные дни, в служебной командировке на территории Чеченской Республики суд принял во внимание табель рабочего времени за указанный период, в котором отражены данные о такой работе. Табель утвержден заместителем руководителя ВОГО и П МВД России, начальником службы тыла.

В табеле указано, что в соответствии со ст. 22 Закона РФ "О милиции", ст. 44 Положения о прохождении службы в органах внутренних дел, Приказом МВД РФ N 750 от 30 сентября 1999 года сотрудникам полагается компенсация за работу сверх установленной Законом продолжительности рабочего времени.

Отклоняя доводы представителя ответчика о том, что данный документ не должен учитываться судом при решении вопроса о взыскании оплаты за работу сверх установленного времени за указанный период командировки, суд оставил без внимания представленный ответчиком в качестве доказательства неправомерности составления табеля ответ заместителя Руководителя ВО ГО и П МВД России от 27 сентября 2006 года, в котором сообщается, что ведение табелей учета рабочего времени (с указанием сверхурочно отработанного времени и за работу в ночное время) в ГУ ВОГО и П МВД РФ не предусмотрено ведомственными нормативными актами.

Кроме того, судом не принято во внимание, что Постановлением Правительства Российской Федерации от 9 февраля 2004 г. N 65 "О дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим и сотрудникам федеральных органов исполнительной власти, участвовавшим в контртеррористических операциях и обеспечивающим правопорядок и общественную безопасность на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации" (с последующими редакциями) для сотрудников органов внутренних дел (милиции), выполняющих задачи при проведении контртеррористических операций и по охране общественного порядка на территории Северо-Кавказского региона, предусмотрен ряд компенсаций, например повышенные оклады, надбавка за особые условия службы. Данным обстоятельствам суд не дал правовой оценки.

Удовлетворяя требования истца в части взыскания недополученной материальной помощи, суд не дал оценку доводам представителя ответчика об отсутствии финансовых возможностей для ее выплаты.

В обоснование взыскания с УВД по ЕАО единовременного пособия при уходе в отпуск суд сослался на письмо Главного финансово-экономического управления МВД РФ от 3 июня 1997 г. N 31-1337 "О размерах выплаты единовременного пособия при уходе в отпуск" в соответствии с принятым решением Министра внутренних дел РФ, которым установлены размеры выплаты единовременного пособия при уходе в отпуск личного состава МВД РФ.

Из содержания данного письма следовало, что в соответствии с принятым решением Министра внутренних дел устанавливается следующий размер выплаты единовременного пособия при уходе в отпуск: 90% окладов денежного содержания - министрам, начальникам и их заместителям органов внутренних дел субъектов РФ, начальникам управлений; 75% окладов денежного содержания первым заместителям и заместителям начальников управлений МВД РФ, краев и областей, начальникам образовательных учреждений и научно-исследовательских учреждений МВД России, ряду начальников медицинских учреждений МВД РФ, а в отношении остального личного состава определялось, что единовременное пособие на лечение при уходе в отпуск выдается по распоряжениям начальников управлений за счет и в пределах выделенных лимитов денежных средств на эти цели в размере не более 65% окладов денежного содержания.

При этом суд без достаточных оснований отклонил доводы представителя ответчика о том, что единовременное пособие к отпуску не является обязательной выплатой, указав, что названное письмо может быть отнесено к локальным нормативным актам.

 

При нарушении работодателем установленного срока выплаты

заработной платы, других выплат, причитающихся работнику,

работодатель обязан выплатить их с уплатой процентов

(денежной компенсации) в размере не ниже одной трехсотой

действующей в это время ставки рефинансирования Центрального

банка РФ от невыплаченных в срок сумм за каждый день

задержки начиная со следующего дня после

срока выплаты по день фактического расчета включительно

 

Д. обратился в суд с иском к ОВД Ленинского района ЕАО о взыскании задолженности по выплате заработной платы в размере 175741 рубля 64 копеек, компенсации за просрочку выдачи заработной платы в размере 29809 рублей 29 копеек из расчета одной трехсотой ставки рефинансирования, взыскании заработной платы за сверхурочную работу, работу в выходные и праздничные дни, ссылаясь на то, что с 28 июня 1995 года по 29 июня 2006 года он проходил службу в ОВД Ленинского района. В период с 1 января 2001 года по 31 декабря 2005 года работал в должности помощника оперативного дежурного. Работал посменно, дежурство осуществлялось круглосуточно, с 9 часов утра до 9 часов утра следующего дня. Ответчик добровольно произвести вышеуказанные выплаты отказывается.

Суд удовлетворил исковые требования Д. частично, взыскал с ОВД Ленинского района ЕАО в пользу Д. задолженность по оплате труда за сверхурочную работу, работу в праздничные дни в размере 130311 рублей 75 копеек, индексацию за нарушение срока выплаты заработной платы в сумме 22705 рублей 52 копеек и судебные расходы в размере 300 рублей.

Вместе с тем, удовлетворяя требование Д. о взыскании индексации за нарушение срока выплаты заработной платы, суд не принял во внимание, что в соответствии со ст. 236 ТК РФ при нарушении работодателем установленного срока выплаты заработной платы, других выплат, причитающихся работнику, работодатель обязан выплатить их с уплатой процентов (денежной компенсации) в размере не ниже одной трехсотой действующей в это время ставки рефинансирования Центрального банка РФ от невыплаченных в срок сумм за каждый день задержки начиная со следующего дня после установленного срока выплаты по день фактического расчета включительно.

Данные выплаты производятся независимо от индексации указанных сумм с учетом увеличения денежного содержания на день вынесения решения суда.

Однако в нарушение требований вышеуказанной статьи суд не определил сумму задолженности ответчика перед истцом на февраль 2001 года и не произвел расчет индексации в соответствии со ст. 236 ТК РФ.

При указанных обстоятельствах судебная коллегия решение суда первой инстанции в части взыскания с ответчика в пользу истца индексации за нарушения сроков выплаты заработной платы отменила. Дело в данной части исковых требований направила в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

 

Налогоплательщик имеет право на своевременный зачет

или возврат сумм излишне уплаченных либо излишне

взысканных налогов, пени, штрафов

 

Г. обратилась в суд с иском к инспекции Федеральной налоговой службы России по г. Биробиджану ЕАО (далее - ИФНС) об оспаривании бездействия данного органа, ссылаясь на то, что она подала в ИФНС декларацию по налогу на доходы физических лиц за 2006 год. В соответствии с представленной декларацией сумма налога, подлежащая возврату, составила 5070 рублей. Вместе с декларацией ею было подано в ИФНС заявление о возврате излишне уплаченного налога в сумме 5070 рублей в соответствии со статьей 78 Налогового кодекса РФ.

Истица указывает, что бездействием ответчика нарушено ее право на возврат излишне уплаченного налога, предоставленного налоговым законодательством.

Просила суд обязать ответчика возвратить ей излишне уплаченный налог на доходы физических лиц в размере 5070 рублей.

Отказывая Г. в удовлетворении иска, суд исходил из факта наличия у истицы задолженности по налогу на имущество физических лиц, который препятствует в силу ст. 78 Налогового кодекса РФ возврату ей излишне уплаченного налога на доходы физических лиц.

Вместе с тем в соответствии с ч. 3 ст. 35 Конституции РФ никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Из представленных сторонами материалов дела установлено, что в соответствии с представленной истицей в ИФНС России по г. Биробиджану декларацией по налогу на доходы физических лиц за 2006 год, сумма переплаченного налога, подлежащая возврату истице, составляет 5070 рублей.

В то же время данным налоговым органом определена задолженность истицы по налогу на доход на имущество физических лиц в размере 1717 рублей 90 копеек.

Из чего следует, что разница этих сумм, безусловно, является имуществом истицы, удерживаемым государственными органами.

В соответствии с пп. 1 п. 5 ст. 21 Налогового кодекса РФ налогоплательщик имеет право на своевременный зачет или возврат сумм излишне уплаченных либо излишне взысканных налогов, пени, штрафов.

Статьей 78 НК РФ определен порядок возврата излишне уплаченных сумм налоговых платежей.

В соответствии с п. 9 статьи 7 Федерального закона N 137-ФЗ от 27 июля 2006 года суммы налогов, сборов, пеней и штрафов, уплаченных до 1 января 2007 года, и подлежащие возврату в соответствии со статьей 78 НК РФ возвращаются налогоплательщику в порядке, действовавшем до дня вступления в силу указанного федерального закона.

Такой порядок был определен статьей 78 Налогового кодекса РФ в редакции Федерального закона от 2 февраля 2006 г. N 19-ФЗ.

Согласно частям 1 и 2 данной нормы сумма излишне уплаченного налога подлежит зачету в счет предстоящих платежей налогоплательщика по этому или иным налогам, погашения недоимки либо возврату налогоплательщику в порядке, предусмотренном настоящей статьей. Зачет или возврат суммы излишне уплаченного налога производится, если иное не установлено настоящим Кодексом, налоговым органом по месту учета налогоплательщика без начисления процентов на эту сумму, если иное не установлено настоящей статьей.

В соответствии с частью 7 данной нормы сумма излишне уплаченного налога подлежит возврату по письменному заявлению налогоплательщика. В случае наличия у налогоплательщика недоимки по уплате налогов и сборов или задолженности по пеням, начисленным тому же бюджету (внебюджетному фонду), возврат налогоплательщику излишне уплаченной суммы производится только после зачета указанной суммы в счет погашения недоимки (задолженности).

Из пояснений представителя ответчика, разъяснений УФНС РФ по ЕАО, содержащихся в письме от 7 сентября 2007 года и в соответствующем ему письме ИФНС по г. Биробиджану на имя Г. от 14 сентября 2007 года, следует, что данная норма статьи 78 НК РФ налоговыми органами толкуется таким образом, что в случае невозможности произвести зачет указанной суммы переплаты в счет погашения недоимки по уплате налогов и сборов или задолженности по пеням, начисленным тому же бюджету (внебюджетному фонду), возврат излишне уплаченной суммы не производится.

Такое толкование из буквального содержания данной статьи не следует, иных норм закона, которые бы допускали удержание излишне уплаченной гражданином суммы налога при невозможности произвести зачет, ответчик в обоснование своих возражений не приводит, что в сопоставлении с приведенным положением статьи 55 Конституции ставит под сомнение законность такого удержания.

Но суд, не приводя надлежащего анализа норм закона, признал несостоятельными требования истицы об обязанности возвратить сумму 5070 рублей.

Признавая несостоятельными доводы истицы о бездействии ответчика, суд исходил из того, что истице как в устной, так и в письменной форме было сообщено о принятом ответчиком решении и разъяснено о причине неисполнения письменного решения о возврате суммы переплаты.

Однако при этом суд не дал оценку доводам истицы о том, что до обращения в суд письменного извещения о причинах невыплаты излишне уплаченного налога ею получено не было, как и извещений о размере ее задолженности с требованием об уплате.

Оставлены без надлежащей оценки доводы истицы и о том, что налоговым органом не исполняется им же принятое и действующее решение о возврате ей суммы излишне уплаченного налога.

Суд не проверил с учетом требований законодательства правомерность доводов представителя ответчика о том, что причиной неисполнения принятого решения о возврате излишне уплаченного налога стало непрохождение данного решения контроля в УФНС РФ по ЕАО.

Кроме того, исходя из характера спорных правоотношений, а также с учетом исковых требований и возражений ответчика по иску суд не поставил на обсуждение вопрос о привлечении УФНС РФ по ЕАО для участия в рассмотрении данного иска для надлежащего и своевременного разрешения требований истицы о возврате ей суммы излишне уплаченного налога на основании неотмененного решения ИФНС по г. Биробиджану.

В связи с изложенным судебная коллегия отменила решение суда, дело направила на новое рассмотрение.

 

В соответствии со ст. 195 ГПК РФ законность и обоснованность

являются основными свойствами судебного решения. Решение

является обоснованным тогда, когда имеющие значение

для дела факты подтверждаются исследованными судом

доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона

об их относимости и допустимости, или обстоятельствами,

не нуждающимися в доказывании, а также тогда,

когда оно содержит исчерпывающие выводы суда,

вытекающие из установленных фактов

 

Г. обратился в суд с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ о взыскании имущественного ущерба и компенсации морального вреда. Свои требования мотивировал тем, что 31 января 2007 года в отношении него возбуждено уголовное дело по ст. 159 ч. 3 УК РФ и избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде. 28 февраля 2007 года в отношении него было возбуждено еще три уголовных дела по ст. 159 ч. 3 УК РФ. В ноябре 2007 года суд оправдал его по указанным делам, мера пресечения отменена, за ним признано право на реабилитацию. В результате незаконных действий должностных лиц ОБЭП УВД ЕАО, органов предварительного следствия ОВД города Биробиджана и прокуратуры ЕАО ему причинен моральный вред, который выразился в его и членов его семьи нравственных страданиях, подрыве его деловой репутации, утраты возможности трудоустроиться. Просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, причиненный ему материальный ущерб, выразившийся в виде оплаты услуг адвокатов.

Удовлетворяя требования истца, суд указал, что по уголовному делу состоялось 9 судебных заседаний, что явилось основанием для определения размера компенсации морального вреда. Однако указанное обстоятельство материалами дела не подтверждено.

Не подтвержден материалами дела и вывод суда о праве Г. на возмещение вреда, причиненного незаконным применением к нему меры пресечения. Из материалов дела нельзя сделать вывод, какая мера пресечения в рамках указанного уголовного дела применялась в отношении Г. Из приговора суда от 22 ноября 2007 года следует, что мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении Г. отменена.

Однако доказательства применения к Г. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в судебном заседании исследованы не были. Отсутствуют такие доказательства в материалах дела.

Стороны в кассационной инстанции пояснили, что мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении к Г. не применялась. Имело место обязательство о явке истца. Однако доказательства применения к истцу меры пресечения в виде обязательства о явке в материалах дела также отсутствуют.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд указал, что истец в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности испытывал сильные нравственные страдания. При определении размера компенсации морального вреда суд учитывал и индивидуальные особенности потерпевшего.

Однако указанные судом обстоятельства не основаны на доказательствах. Доказательства сильных нравственных переживаний истца судом не исследовались, в чем заключались индивидуальные особенности истца, суд не указал.

Решение суда судебная коллегия отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

 

В соответствии с п. 1 ст. 1175 Гражданского кодекса РФ

наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам

наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает

по долгам наследодателя в пределах стоимости

перешедшего к нему наследственного имущества

 

С. обратилась в суд с иском к Е. и П.Р. в лице его матери Г. о взыскании долга с наследников наследодателя. Свои требования мотивировала тем, что 20 августа 2007 года умер ее бывший супруг П.В., у которого на момент смерти образовалась задолженность по оплате алиментов в ее пользу на содержание ребенка. Просила взыскать с ответчиков сумму долга.

В ходе разбирательства дела по существу С. исковые требования уточнила. Просила взыскать с ответчиков задолженность по алиментам, проценты за задержку возврата суммы долга, судебные расходы в виде уплаты государственной пошлины, почтовые расходы, транспортные расходы, неполученную заработную плату за два дня судебных заседаний. Кроме того, просила определить размер и условия выплаты процентов за неисполнение денежного обязательства в соответствии со ст. 395 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд указал, что на наследников П.В. не может быть возложена обязанность по уплате алиментов и погашению задолженности, возникшей вследствие их неуплаты, поскольку это неразрывно связано с личностью наследодателя П.В. как родителя, обязанного содержать своего ребенка. С данным выводом суда судебная коллегия не согласилась, решение суда отменила, дело направила на новое рассмотрение.

Судом установлено, что согласно решению Центрального районного суда г. Комсомольска-на-Амуре Хабаровского края от 12 мая 1994 года с П.В. были взысканы алименты в пользу П.Н. на содержание дочери. Поскольку 20.08.2007 П.В. умер, исполнительное производство по данному делу было окончено.

Из наследственного дела N <...> следует, что после смерти П.В. свидетельства о праве на наследство по закону получили его мать Е., сын П.Р., дочь С.И.

В соответствии с п. 1 ст. 1175 Гражданского кодекса РФ наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно (статья 323). Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

В п. 2 ст. 120 СК РФ предусмотрено, что выплата алиментов, взыскиваемых в судебном порядке, прекращается со смертью лица, получающего алименты, или лица, обязанного уплачивать алименты.

При разрешении спора суд не учел, что требования истца состоят из требований о взыскании образовавшейся задолженности по алиментам у наследодателя П.В. на содержание дочери.

Ссылаясь на ст. ст. 80, 120 СК РФ суд не учел положения ст. 1112 ГК РФ о том, что в состав наследства не входят права и обязанности, неразрывно связанные с личностью праводателя, в том числе и право на алименты, за исключением задолженностей по алиментам.

Сумма задолженности по алиментам является имущественным обязательством и подлежит взысканию в порядке гражданского законодательства (ст. 323 ГК РФ).

 

В статье 208 Гражданского кодекса РФ в качестве требования,

на которое исковая давность не распространяется,

предусмотрено, в том числе, и требование собственника или

иного владельца об устранении всяких нарушений его права,

хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения

в соответствии со ст. 304 ГК РФ

 

А.С. в своих интересах, и в интересах, несовершеннолетнего А.А. обратилась в суд с иском к А.Д. и А.В. о признании недействительными договора приватизации жилого помещения и записи регистрации данного права собственности.

Свои требования мотивировала тем, что ответчики 14 июля 1993 года заключили договор приватизации жилого помещения, расположенного по адресу: <...>, без учета ее интересов и интересов ее сына, зарегистрированных проживающими в данном жилом помещении соответственно с 21 февраля 1991 года и с 16 апреля 1991 года. О данной сделке она узнала только 24 августа 2006 года, в связи с чем обратилась в суд.

Определением суда ЕАО по данному иску к участию в деле привлечены: в качестве соответчика - Биробиджанская квартирно-эксплуатационная часть (далее - КЭЧ), в качестве третьего лица на стороне ответчиков, не заявляющего самостоятельные требования, - мэрия муниципального образования "Город Биробиджан" (далее - мэрия г. Биробиджана).

А.В., А.Д. и А.А. обратились в суд со встречным иском к А.С., несовершеннолетнему А.А. о признании их неприобретшими право постоянного пользования жилым помещением.

Свои требования мотивировали тем, что согласно ордеру от 21 июля 1980 года они получили на праве проживания жилое помещение, расположенное по адресу: <...>. Ответчик А.С. в данной квартире проживала недолго и была зарегистрирована вместе с сыном без надлежащего согласия соистцов, что усматривается из документов Биробиджанской КЭЧ.

Определением суда ЕАО по встречному иску был уточнен процессуальный статус Биробиджанской КЭЧ в виде третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на стороне соистцов по встречному иску.

Решением суда от 13 февраля 2007 года иск А.С. в интересах несовершеннолетнего А.А. о признании недействительными договора приватизации жилого помещения свидетельства о регистрации права совместной собственности данного жилого помещения, и записи регистрации данного права собственности удовлетворен в полном объеме.

В удовлетворении остальных требований истицы А.С., а также в удовлетворении встречного иска А.Д., А.В. и А.А. к А.С. и ее сыну А.А. о признании их неприобретшими право на спорное жилое помещение отказано в полном объеме в связи с пропуском ими срока исковой давности.

Разрешая данное дело и отказывая в удовлетворении указанной части исковых требований сторон, суд исходил из следующего.

В соответствии со ст. 195, 196 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года.

В силу ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Встречное исковое заявление подано в Биробиджанский городской суд ЕАО А.В., А.Д. и А.А. к А.С. и ее несовершеннолетнему сыну А.А. о признании их неприобретшими право постоянного пользования спорным жилым помещением 20 ноября 2006 года.

Из материалов дела следует, что истица А.С. и ее представитель до вынесения решения заявили суду о пропуске истцами по встречному иску срока исковой давности на заявление требования к А.С. и ее несовершеннолетнему сыну о признании их неприобретшими право на спорное жилое помещение.

Статьей 200 ГК РФ предусмотрено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются данным кодексом и иными законами.

Ответчик А.В., истец по встречному иску, неоднократно в судебных заседаниях пояснял суду, что о регистрации А.С. в их квартире он узнал в 2000 - 2001 годах с момента передачи дома с баланса КЭЧ на баланс муниципалитета, так как именно с этого периода времени МУП "Единый заказчик" стал начислять оплату за жилье и коммунальные услуги исходя из общего количества зарегистрированных лиц, а не из числа фактически проживающих, как это делала КЭЧ. Суд обоснованно в подтверждение своего вывода о начале течения срока исковой давности по требованию соистцов по встречному иску, помимо вышеуказанного факта, сослался и на длительное совместное проживание сторон, а также на факт супружеских и родственных отношений между ними. Правомерно расценено судом, как доказательство установления начала течения срока давности, и то обстоятельство, что А.В. лично занимался приватизацией спорного жилого помещения и не мог не знать о регистрации бывшей невестки в этой квартире, т.к. к тому времени в КЭЧ уже были документы, свидетельствующие о факте ее регистрации в квартире.

Из договора N <...> о безвозмездной передаче в собственность А.В. и А.Д. квартиры по ул. <...> следует, что сделка заключена сторонами 14 июля 1993 года и в тот же день зарегистрирована в БТИ ЕАО.

Согласно справке МУП "Единый Заказчик" N <...> от 6 октября 2006 года А.С. и ее сын постоянно прописаны в спорной квартире на основании заявления с 21 февраля 1991 года.

Эти письменные доказательства подтверждают обоснованность вывода суда о пропуске истцами по встречному иску общего срока исковой давности для защиты нарушенного права.

В исключительных случаях в силу ст. 200 ГК РФ, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности (ст. 205 ГК РФ).

Однако ни соистцы по встречному иску, ни их представитель не представили суду доказательств уважительности пропуска срока исковой давности.

Ссылка соистцов А.Д. и А.В. о том, что суд неправомерно при разрешении дела не применил положения ст. 208 ГК РФ, не может быть принята во внимание, так как противоречит установленным судом фактам, имеющим значение для правильного рассмотрения дела и не основан на законе.

В ст. 208 ГК РФ в качестве требования, на которое исковая давность не распространяется, предусмотрено, в том числе, и требование собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения (ст. 304).

Из материалов дела видно, что предметом рассмотрения встречного иска соистцов А. являлся не негаторный иск, а оспаривание факта приобретения А.С. и ее сыном права на спорное жилое помещение.

Таким образом, суд обоснованно пришел к выводу о том, что А.В., А.Д. и А.А. ранее 2001 года должны были знать о регистрации А.С. и несовершеннолетнего А.А. в квартире <...> по месту жительства и правомерно, в силу ст. 199 ГК РФ, отказал в удовлетворении встречного иска по причине пропуска общего срока исковой давности, предусмотренного ст. 196 ГК РФ.

 

В удовлетворении исковых требований о компенсации морального

вреда, причиненного пожаром, отказано, поскольку в судебном

заседании не были установлены факты противоправных действий

ответчика, которые могли явиться причиной пожара

 

Б. обратилась в суд с иском к С. о возмещении материального ущерба и взыскании компенсации морального вреда.

Свои требования мотивировала тем, что 3 мая 2006 года по вине ответчика частично сгорела половина дома по адресу: <...>. Ответчик расхищал электроэнергию, в результате его действий произошло замыкание.

В суде истец исковые требования уточнила, просила взыскать материальный ущерб в сумме 44463 рублей, компенсацию морального вреда - 50000 рублей, обязать ответчика утеплить общую с ее квартирой стену и восстановить крышу и фронтон сарая, расположенного во дворе, а также взыскать с ответчика расходы по уплате государственной пошлины и расходы но оплате экспертиз в сумме 4200 рублей и 1542,55 рубля соответственно.

Разрешая дело и отказывая в иске, суд исходил из того, что актами ОАО энергетики и электрификации "Хабаровскэнерго" энергосбыт от 1 февраля 2006 года и 21 апреля 2006 года у С. выявлены нарушения по безучетному пользованию электроэнергии путем снятия изоляции с вводного кабеля, истек срок службы прибора учета.

Постановлением следователя СО при ОВД г. Биробиджана от 25 мая 2006 года было отказано в возбуждении уголовного дела в отношении С. и Б. по признакам преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ в связи с отсутствием события преступления. Не было установлено, что повреждение имущества было связано с поджогом, взрывом или иным общеопасным способом. В данном постановлении указывается на пояснения мастера энергосбыта Б.А., который неоднократно выезжал с проверками по ул. <...> по факту безучетного использования электроэнергии С. Именно он пояснил, что при соединении медных и алюминиевых проводов в месте контакта имеется большое сопротивление, при увеличении нагрузки происходит нагрев места соединения проводов, в результате чего возможно оплавление и возгорание изоляции проводов в месте скрутки. У С. была подключена безучетная нагрузка к вводному кабелю путем снятия изоляции (скрутки) на веранде. Однако мастер энергосбыта Б. не утверждал, что у С. имело место такое соединение. Данный факт в ходе расследования установлен не был.

Из заключения Государственного пожарного надзора следует, что наиболее вероятной причиной пожара явилась перегрузка в электросети в месте подсоединения электрокотла на веранде жилого дома. Кроме того, дознаватель отдела ГПН г. Биробиджана А. предполагает, что в месте соединения возникли большие переходные сопротивления ввиду различного объемного и линейного расширения меди и алюминия. Установить причину возгорания без проведения экспертизы не представилось возможным.

Из заключения эксперта М 886 экспертно-криминалистического центра Отдела взрыво- и пожарно-технических экспертиз Управления внутренних дел Хабаровского края от 16 октября 2006 года следует, что установить причину пожара не представляется возможным, поскольку эксперту не были представлены вещественные доказательства (электрооборудование, электропровода).

По результатам проведения дополнительной экспертизы с предоставлением эксперту вещественных доказательств в виде двух кусков электропровода, снятых истицей Б., и самодельного нагревательного прибора, который был расположен в подвале квартиры <...> и который был снят ответчиком по делу, было представлено заключение эксперта от 30 января 2007 года. Из данного заключения судом было установлено, что представленные эксперту фрагменты электропроводов к возникновению пожара не причастны. Для установления причастности электрооборудования к возникновению пожара необходимо проведение металлографического исследования электропроводов и электрооборудования, обнаруженных в очаге пожара. На представленном самодельном нагревательном приборе отсутствуют следы аварийной работы электрооборудования.

В ходе судебного разбирательства по делу истицей не представлено бесспорных доказательств того, что причиной пожара, которым было повреждено ее имущество и ей причинен ущерб, явились противоправные действия ответчика С.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

При указанных обстоятельствах суд правомерно отказал в удовлетворении исковых требований о возмещении истице материального ущерба, возложении на ответчика обязанности утеплить общую с ее квартирой стену, восстановить крышу и фронтон сарая, расположенного во дворе, и в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного ей пожаром.

 

Каких-либо ограничений в способах доказывания пенсионное

законодательство не содержит, и суд вправе принять

во внимание любые средства доказывания, предусмотренные

ГПК РФ, в том числе свидетельские показания

 

М. обратился в суд с иском к государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда РФ по Облученскому району ЕАО о восстановлении нарушенного пенсионного права.

Свои требования мотивировал тем, что 27 сентября 2006 года он обратился к ответчику с заявлением о назначении ему пенсии по возрасту на льготных условиях, поскольку он 14 лет проработал электрогазосварщиком в совхозе "Раддевский", КПД "Раддевское", ЗАО "Раддевское". В назначении пенсии пенсионным органом ему было отказано, поскольку ответчик период его работы в указанном совхозе с 1 марта 1990 года по 27 июня 2006 года в качестве сварщика-газосварщика исключил из специального трудового стажа, поскольку данная профессия не предусмотрена Списком N 2, утвержденным Постановлением Кабинета министров СССР от 26 января 1991 г. N 10, в Списке указано "газосварщики". Кроме того, ответчик отказал ему в назначении пенсии по причине того, что совхоз начиная с 1998 года не представил перечни льготных профессий. После чего он обращался в ГУ ОПФ РФ по ЕАО, которым также было отказано в назначении данной пенсии.

Решением суда от 18 июля 2007 года исковые требования М. к ГУ УПФ РФ по Облученскому району ЕАО о восстановлении нарушенного пенсионного права были удовлетворены в полном объеме.

Суд правомерно пришел к выводу о необоснованности отказа ответчиком М. в назначении пенсии на льготных условиях, поскольку право на назначение досрочной пенсии по старости в соответствии со ст. 27.1.2 Закона N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в РФ" предоставляется мужчинам по достижении возраста 55 лет, если они проработали на работах с тяжелыми условиями труда не менее 12 лет 6 месяцев и имеют страховой стаж соответственно не менее 25 лет. В случае если указанные лица проработали на перечисленных работах не менее половины установленного срока и имеют продолжительность страхового стажа не менее 25 лет, трудовая пенсия им назначается с уменьшением возраста, предусмотренного данным законом, на один год за каждые 2 года и 6 месяцев такой работы.

В Списке N 2 производств, работ, профессий, должностей и показателей с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию по возрасту на льготных условиях, утвержденного Кабинетом министров СССР от 26 января 1991 г. N 10, предусмотрены профессии газосварщика и электрогазосварщика, занятого на резке и ручной сварке.

В соответствии с информационным письмом от 02.08.2000 Министерства труда и социального развития РФ N 3073-17 и Пенсионного фонда РФ N 06-27/7017 электрогазосварщик и газоэлектросварщик - это разные наименования одной профессии, поэтому рабочие, которые значатся по трудовым документам газоэлектросварщиками могут пользоваться правом на льготное пенсионное обеспечение по Списку N 2 раздела N 33 как электрогазосварщики, при документальном подтверждении их занятости в течение полного рабочего дня на резке и ручной сварке.

Судом установлено, что истец работал в совхозе "Раддевский" с 1990 года в должности газоэлектросварщика ручной сварки. Данное обстоятельство подтверждается штатным расписанием совхоза и приказом N 113 от 29 февраля 1990 года, свидетельскими показаниями. В трудовой книжке М. сделана ошибочная запись о переводе истца на должность сварщика-газосварщика со ссылкой на указанный приказ от 29 февраля 1990 года.

Судом объективно и обоснованно сделан правильный вывод о том, что М. работал газоэлектросварщиком в совхозе "Раддевский", КДП "Раддевское", ЗАО "Раддевское" в период с 1 марта 1990 года по 26 июня 2005 года, выполняя работы на резке и ручной сварке полный рабочий день, что подтверждается записью в трудовой книжке, в которой отсутствуют сведения о том, что М. принят на работу на неполный рабочий день; табелями учета рабочего времени, представленными работодателем, за различные периоды деятельности истца, в которых проставлен полный рабочий день в течение всего года; выборкой расходования электродов газоэлектросварщиком М. за период с 1999 по 2005 годы; выборкой расходования кислорода М.; штатными расписаниями, из которых следует, что в совхозе "Раддевское", КДП "Раддевское", ЗАО "Раддевское" имелась одна полная ставка газоэлектросварщика, а также пояснениями свидетелей Т., Е., Р.

Кроме того, в материалах дела имеются приказы, в частности приказ N 200 от 5 декабря 1995 года "Об отпусках", согласно которому М. - сварщику 1-го отделения предоставлен очередной отпуск за проработанное время с 1 апреля 1995 года по 1 апреля 1996 года сроком на 31 рабочий день с 6 декабря 1996 года по 11 января 1997 года, назначена оплата по фактически отработанным дням. Совокупность обстоятельств, установленных судом о работе М. в должности газоэлектросварщика полный рабочий день, о страховом стаже истца, который согласно данным его трудовой книжки составляет более 25 лет, о достижении им 1 января 2005 года 55-летнего возраста является основанием для признания за М. права на досрочную трудовую пенсию в соответствии с пп. 2 п. 1 ст. 27 Закона РФ "О трудовых пенсиях".

Суд правомерно признал несостоятельными доводы ответчика о том, что у М. была сезонная работа, что он работал в основном по 2 - 5 часов в день согласно справке работодателя, что выборка расходования электродов и кислорода выдавалась не каждый месяц, поскольку они опровергаются вышеуказанными документами о его деятельности в данной должности. Кроме того, согласно пояснениям представителя третьего лица на стороне ответчика - ЗАО "Раддевское" К., данных суду первой инстанции: "Работа у М. была почасовая, в табелях проставляли по 7 часов занятости на этой работе, хотя он не был занят полный рабочий день. Не было работы у М., мы ему все равно проставляли как полный рабочий день, так как могло что-нибудь случиться, и М. делал свою работу. Газоэлектросварщиком М. работал на полную ставку". Таким образом, работодатель подтвердил, что фактически М. был занят полный рабочий день на должности газоэлектросварщика, поскольку он был единственным работником данного профиля на предприятии.

В соответствии с положениями ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу могут являться, в том числе, свидетельские показания, которые необходимо оценивать во взаимосвязи с письменными доказательствами по делу.

Суд правомерно принял в качестве доказательств условий работы истца пояснения свидетелей Е., Р., Т. о работе истца М. полный рабочий день на ручной сварке в течение всего года, поскольку данные показания согласуются с письменными доказательствами. Суд первой инстанции посчитал возможным положить свидетельские показания в основу решения суда, поскольку каких-либо ограничений в способах доказывания пенсионное законодательство не содержит, и суд вправе принять во внимание любые средства доказывания, предусмотренные ГПК РФ, в том числе свидетельские показания. В результате чего довод надзорной жалобы о том, что судом не отражены в решении мотивы, по которым приняты в основу свидетельские показания, а не доказательства, представленные ЗАО "Раддевское", не состоятелен.

Ссылка ответчика на п. 29 Постановления Правительства РФ N 555 от 24 июля 2002 года "Об утверждении правил подсчета и подтверждения страхового стажа для установления трудовых пенсий" о невозможности подтверждения страхового стажа истца посредством свидетельских показаний неправомерна, поскольку этими нормами регулируется порядок установления периодов работы по свидетельским показаниям органами, осуществляющими пенсионное обеспечение. Суд является юрисдикционным органом, который осуществляет исследование доказательств по делу в порядке, предусмотренном ГПК РФ. Кроме того, согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 2005 г. N 25 "О некоторых вопросах, возникших у судов при рассмотрении дел, связанных с реализацией гражданами права на трудовые пенсии" дела данной категории должны разрешаться судом, исходя из конкретных обстоятельств каждого дела, установленных в судебном заседании (характера и специфики, условий осуществляемой истцом работы, выполняемых им функциональных обязанностей по занимаемым должностям и профессиям, нагрузки, с учетом целей и задач, а также направлений деятельности учреждений, организаций, в которых он работал и т.п.).

Обстоятельство того, что работодатель не представлял в Пенсионный фонд перечень льготных профессий, не может являться основанием для отказа в назначении пенсии.

 

Доказательств вины ответчика в совершении ДТП,

а следовательно, в причинении тяжкого вреда здоровью истицы

в материалах дела не имеется. Это обстоятельство было учтено

при определении размера компенсации морального вреда

 

М. обратилась в суд с иском к Л. о возмещении вреда здоровью, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия и компенсации морального вреда.

Материалами дела установлено, что 10 декабря 2006 года в 19 часов 30 минут на 11-м километре участка автодороги Новое - Кукелево Ленинского района ЕАО Л., управляя автомобилем "Тойота Виста", государственный номер <...>, совершил наезд на М.

В результате ДТП истице причинен тяжкий вред здоровью в виде тяжелой черепно-мозговой травмы, ушиба головного мозга тяжелой степени, массивного субарахноидального кровоизлияния, закрытого перелома лобной кости слева, закрытого перелома левой ключицы.

Согласно ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

С учетом исследованных доказательств по делу суд правомерно пришел к выводу о том, что в результате ДТП истице причинены физические и нравственные страдания, на основании чего взыскали с владельца источника повышенной опасности Л. в пользу истицы компенсацию морального вреда.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Судом сделан правильный и обоснованный вывод о том, что в действиях истицы имела место грубая неосторожность, приведшая к причинению ей тяжкого вреда здоровью источником повышенной опасности. На обстоятельство наличия о действиях истицы вины в виде грубой неосторожности указывает также Л. в своей надзорной жалобе.

Суд второй инстанции, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, также полно и объективно исследовал доказательства по делу в виде постановления следователя ОВД Ленинского района от 18 октября 2007 года, которым было прекращено уголовное дело в отношении Л. за отсутствием в его действиях состава преступления. При вынесении судебных постановлений судебные инстанции учли, что постановлением по делу об административном правонарушении <...> М. был привлечен к административной ответственности за невыполнение требований Правил дорожного движения, а именно при совершении вынужденной остановки в темное время суток не включил аварийную сигнализацию. Таким образом, суды первой и второй инстанции пришли к правильному выводу, что доказательств вины ответчика в совершении ДТП, а следовательно, в причинении тяжкого вреда здоровью истицы в материалах дела не имеется.

Суд учел материальное положение сторон, указанные обстоятельства по делу и обоснованно взыскал размер компенсации морального вреда при отсутствии вины причинителя вреда Л. в сумме 150 000 рублей в пользу М.

 

Ответчиком правомерно расторгнут трудовой договор с истцом

на основании п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (увольнение в связи

с отсутствием у работодателя соответствующей работы,

необходимой в соответствии с медицинским заключением)

 

К. обратился в суд с иском к государственному учреждению "Государственный природный заповедник "Бастак" (далее - ГУ ГПЗ "Бастак") о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

Из материалов дела следует, что К. работал в должности старшего государственного инспектора отдела охраны ГПЗ "Бастак". Согласно должностным обязанностям, с которыми истец ознакомлен 14 декабря 2005 года (что не отрицалось им в судебном заседании), его работа связана с лесной охраной.

При таких обстоятельствах К. правомерно был направлен для прохождения медицинского осмотра.

Суд обоснованно пришел к выводу о несостоятельности доводов истца о предвзятости к нему руководителя заповедника, специально инициировавшего проведение в отношении его медицинского обследования с целью увольнения.

Из пояснений представителей ответчика, данных в судебном заседании, материалов дела установлено, что истец проходил такой осмотр и ранее.

Как следует из имеющихся в материалах дела документов, в 2007 году ГУ "Региональное отделение фонда социального страхования РФ по ЕАО" выделило ГУ ГПЗ "Бастак" денежные средства для проведения углубленных медицинских осмотров 10 работников. ГУ ГПЗ "Бастак" 26 декабря 2007 года издан приказ N 24 о прохождении сотрудниками отдела охраны заповедника в областной поликлинике медосмотра. С данным приказом истец ознакомлен.

Как следует из материалов дела, по результатам медицинского осмотра составлен заключительный акт от 23 августа 2007 года, из которого следует, что К. противопоказан труд, связанный с физическими и эмоциональными нагрузками, длительной ходьбой, задымленностью, в местах, отдаленных от населенных пунктов. Данные противопоказания закреплены и в заключении КЭК ОГУЗ "Областная поликлиника" от 27 августа 2007 года.

Судом из Положения о ГУ "Государственный природный заповедник "Бастак", пояснений сторон и свидетельских показаний установлено, что заповедник "Бастак", т.е. рабочее место истца, находится примерно в 7 - 10 км от населенного пункта, заповедник имеет большую площадь.

Из должностных обязанностей К. следует, что он обязан обеспечивать соблюдение установленного режима и правил пожарной безопасности, охрану территории от пожаров и борьбу с ними, т.е. его работа связана с организацией и тушением лесных пожаров, продолжительным нахождением в отдаленной местности, с длительной ходьбой, физическими нагрузками, перепадами температур. Рабочее место истца находится в местности, отдаленной от населенных пунктов. Организация рейдов по борьбе с браконьерами и иными нарушителями режима особой охраны связана с эмоциональными перегрузками.

Данное обстоятельство подтвердил свидетель Б., который, как и истец, является старшим государственным инспектором по охране государственного природного заповедника.

При таких обстоятельствах суд с учетом представленных доказательств, требований действующего законодательства обоснованно пришел к выводу о несостоятельности доводов истца в части того, что по состоянию своего здоровья он может работать старшим государственным инспектором по охране территории Государственного природоохранного заповедника.

Из имеющихся в материалах дела документов следует, что истец может работать инспектором по охране труда, в подготовке бригад и укомплектованности для тушения пожаров, данные рекомендации содержатся в заключении КЭК ОГУЗ "Областная больница" - поликлиника от 27 августа 2008 года.

Согласно пояснениям представителей ответчика и штатного расписания ГУ ГПЗ "Бастак" на 2007 год такая должность в заповеднике отсутствует, а также отсутствуют другие должности, которые может занимать истец по состоянию своего здоровья.

При указанных обстоятельствах суд обоснованно пришел к выводу, что ответчиком правомерно расторгнут трудовой договор с истцом на основании п. 8 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ (увольнение в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, необходимой в соответствии с медицинским заключением).

Поскольку судом не установлено оснований для удовлетворения требований К. о восстановлении на работе, истцу правомерно отказано и в удовлетворении исковых требований о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

 

В соответствии со ст. 85 Федерального закона от 21 июля

1997 года "Об исполнительном производстве" в случае

неисполнения без уважительных причин исполнительного

документа, обязывающего должника совершить определенные

действия, в срок, установленный судебным приставом-

исполнителем, он в соответствии со статьей 73 настоящего

Федерального закона выносит постановление о наложении

на должника штрафа

 

Мэрия города муниципального образования "Город Биробиджан" (далее - мэрия города МО "Город Биробиджан") 26 июня 2007 года обратилась в суд с жалобой на неправомерные действия судебного пристава-исполнителя Биробиджанского городского отдела судебных приставов Управления Федеральной службы судебных приставов по Еврейской автономной области (далее - ОСП г. Биробиджана) К.

Как следует из материалов дела, решением суда от 5 июня 2007 года иск Г. к мэрии МО "Город Биробиджан" о расторжении договора найма и предоставлении жилого помещения удовлетворен. Обязанность по предоставлению Г. благоустроенного жилого помещения возложена на муниципальное образование "Город Биробиджан". В исполнительном листе, выданном 26 июня 2007 года на основании решения суда, должником была указана мэрия города МО "Город Биробиджан".

9 июля 2007 года судебным приставом-исполнителем ОСП г. Биробиджана И. было вынесено постановление о возбуждении исполнительного производства в отношении мэрии муниципального образования "Город Биробиджан", в котором должнику было предложено в срок до пяти дней предоставить Г. благоустроенное жилое помещение по договору социального найма, согласно требованиям ст. 50 ЖК РФ. Сведений о направлении возражений относительно указания в исполнительном документе и в постановлении о возбуждении исполнительного производства вместо муниципального образования мэрии города в материалах дела не имеется.

Данное постановление от 9 июля 2007 года в установленный срок исполнено и обжаловано не было.

4 сентября 2007 года судебным приставом-исполнителем ОСП г. Биробиджана К. вынесено постановление о выполнении законных требований судебного пристава-исполнителя. Из которого следует, что исполнительное производство, возбужденное на основании исполнительного листа Биробиджанского городского суда ЕАО N 2-731 от 5 июня 2007 года, в установленный законом срок не исполнено.

Судебный пристав-исполнитель постановил, в срок до 10 сентября 2007 года муниципальное образование "Город Биробиджан" в лице мэра г. Биробиджана должно предоставить Г. благоустроенное жилое помещение по договору социального найма согласно требованиям ст. 50 ЖК РФ.

Законодательством РФ предусмотрено, что все органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, различного рода организации и отдельные граждане обязаны содействовать исполнению решения суда, выполнять требования судебного пристава-исполнителя.

Согласно ст. 13 ГПК РФ вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Однако решение суда от 5 июня 2007 года в установленный срок мэрией города МО "Город Биробиджан" исполнено не было.

Судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о том, что в связи с тем, что в решении Биробиджанского городского суда ЕАО от 5 июня 2007 года, а следовательно, и о исполнительном документе N 2-731/2007 от 5 июня 2007 года, выданном по данному решению, в части, отражающей резолютивную часть решения, не указано какой орган должен выступать от имени муниципального образования "Город Биробиджан", то на основании действующего законодательства и Устава муниципального образования "Город Биробиджан" от 30 июня 2005 г. N 241 (далее - Устав) обеспечить выполнение требований, изложенных в постановлении судебного пристава-исполнителя от 4 сентября 2007 года, должен был мэр города.

Согласно п. 1, 2, 9 ст. 23 и п. 2 ст. 16 Устава главой муниципального образования "Город Биробиджан" является мэр города, являющийся главой городского округа, который представляет городской округ в отношениях с органами местного самоуправления других муниципальных образований, органами власти, гражданами и организациями, без доверенности действует от имени городского округа, возглавляет мэрию города и является главой мэрии города.

Учитывая предшествовавший период неисполнения решения суда, судебным приставом-исполнителем обоснованно согласно требованиям закона определен срок исполнения решения суда, который истек 10 сентября 2007 года.

В соответствии со ст. 85 Федерального закона от 21 июля 1997 года "Об исполнительном производстве" в случае неисполнения без уважительных причин исполнительного документа, обязывающего должника совершить определенные действия, в срок, установленный судебным приставом-исполнителем, он в соответствии со ст. 73 настоящего федерального закона выносит постановление о наложении на должника штрафа в размере до 200 минимальных размеров оплаты труда и назначает ему новый срок для исполнения.

Судом установлено, что согласно постановлению от 4 сентября 2007 года срок его исполнения истек 10 сентября 2007 года, следовательно, право на применение к должнику штрафных санкций у судебного пристава-исполнителя наступило с 11 сентября 2007 года.

Из материалов дела не усматривается, что в этот период муниципальным образованием в лице его органов были предприняты какие-либо меры по исполнению данного постановления, подавались ходатайства об отсрочке исполнения решения либо об отложении исполнительных действий. Не было обжаловано и само постановление судебного пристава-исполнителя, установившего, по мнению заявителя надзорной жалобы, недостаточный срок для исполнения решения суда.

Постановление о взыскании с муниципального образования "Город Биробиджан" штрафа в размере 100 минимальных размеров оплаты труда судебным приставом-исполнителем ОСП г. Биробиджана К. вынесено 17 сентября 2007 года.

Заседание жилищной комиссии при мэрии города, где Г. было предложено жилое помещение, состоялось 21 сентября 2007 года, то есть после срока, установленного постановлением судебного пристава-исполнителя от 4 сентября 2007 года.

В ходе судебного разбирательства суду первой инстанции заявителем жалобы не было представлено достаточных доказательств того, что с момента вступления решения суда в законную силу и в период с 4 сентября 2007 года по 10 сентября 2007 года им были предприняты меры для исполнения решения суда от 5 июня 2007 года и имелись уважительные причины его неисполнения, и что информация о наличии уважительных причин, препятствующих в установленный срок исполнить вышеуказанное решение, предоставлялась судебному приставу-исполнителю.

При указанных обстоятельствах решение суда об отказе в удовлетворении жалобы мэрии города МО "Город Биробиджан" на неправомерные действия судебного пристава-исполнителя ОСП г. Биробиджана является законным и обоснованным.

 

Нетрудоспособный иждивенец, не входящий в круг наследников,

указанных в ст. 1142 - 1145 ГК РФ, и не проживавший

совместно с наследодателем до его смерти, не будет

наследовать ни как наследник - нетрудоспособный иждивенец,

ни как необходимый наследник, имеющий право

на обязательную долю, согласно п. 1 ст. 1149 ГК РФ

 

С. обратилась в суд с иском к С.Я. о признании права на обязательную долю в наследстве.

В суде установлено, что брак между Ф. и С. расторгнут 26 марта 1987 года.

Ф. с 1974 года по день смерти (30 сентября 2004 года) проживал по месту регистрации по адресу: <...>. Согласно справке из МУП "Единый заказчик" от 11 октября 2004 года иные лица зарегистрированными по данному адресу не значатся.

После смерти Ф. открылось наследство в виде жилого помещения, расположенного в <...>. 17 июня 2005 года на указанную квартиру С.Я. выдано свидетельство о праве на наследство по завещанию. На основании этого С.Я. оформил право собственности на данное жилое помещение.

Согласно ч. 2 ст. 1148 ГК РФ к наследникам по закону относятся граждане, которые не входили в круг наследников, указанных в ст. 1142 - 1145 ГК РФ, если они ко дню открытия наследства являлись нетрудоспособными и не менее года до смерти наследодателя находились на его иждивении и проживали совместно с ним.

Нетрудоспособный иждивенец, не входящий в круг наследников, указанных в ст. 1142 - 1145 ГК РФ, и не проживавший совместно с наследодателем до его смерти, не будет наследовать ни как наследник - нетрудоспособный иждивенец, ни как необходимый наследник, имеющий право на обязательную долю согласно п. 1 ст. 1149 ГК РФ.

Статья 1148 ГК РФ предполагает фактическое нахождение на иждивении наследодателя, а не право на получение средств на содержание.

По мнению С., основным источником средств к ее существованию являлась материальная помощь, получаемая ею от Ф., то есть истица считает себя иждивенцем Ф.

Действующее законодательство определяет понятие иждивения: в ч. 3 ст. 9 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" установлено, что семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию. Отдельные случаи оказания материальной помощи наследодателем наследнику не могут служить доказательствами факта иждивения.

При этом не может быть признано иждивенцем лицо, которое получало от кормильца помощь эпизодически, нерегулярно и в размерах, недостаточных для того, чтобы служить постоянным и основным источником средств к существованию.

В судебном заседании не нашел подтверждения тот факт, что С. и Ф. проживали одной семьей и вели совместное хозяйство. Также не установлен факт, что они имели совместный семейный бюджет.

Как следует из справок, выданных Государственным Управлением - Управление Пенсионного фонда РФ по г. Биробиджану и Биробиджанскому району ЕАО средний доход в месяц за последний год жизни Ф. составляла пенсия в размере 5138 рублей 81 копейки. Как установлено в суде иных доходов Ф. не имел.

В суде также установлено, что истица в течение года до смерти Ф. имела самостоятельный источник дохода в виде пенсии, ее среднемесячный доход составлял 4522 рубля 79 копеек, она распоряжалась им по своему усмотрению. Пенсия Ф. больше пенсии С. на 11,9%, следовательно, судом правильно сделан вывод о том, что размер пенсии С. и Ф. существенно не различался.

Из пояснений истицы в суде следует, что пенсия Ф. была больше ее пенсии на 500 рублей, а также то, что Ф. давал ей деньги на оплату коммунальных услуг его квартиры, за свою квартиру она оплачивала сама.

В подтверждение своих доводов С. сослалась на показания свидетелей С.Н., Т. и К., однако показания этих свидетелей не содержат сведений о том, какое конкретно содержание получала С. от Ф.

Свидетель С.Н. пояснила, что ей неизвестно как Ф. распределял свои доходы, с его слов она знает, что С. готовит ему еду, убирает дом, ходит за продуктами, также она пояснила, что Ф. помогал материально своему сыну.

Свидетель Т. в судебном заседании показала, что ей неизвестно, как Ф. и С. распределяли полученные деньги, знает, что он помогал деньгами своему сыну. Данные свидетели подтвердили лишь факт оказания С. различных бытовых услуг в помощь Ф.

В соответствии с ч. 2 ст. 9 ФЗ от 10 декабря 1995 г. N 195-ФЗ "Об основах социального обслуживания населения в РФ" одиноким гражданам и гражданам, частично утратившим способность к самообслуживанию в связи с преклонным возрастом, болезнью, инвалидностью, предоставляется помощь на дому в виде социально-бытовых, социально-медицинских услуг и иной помощи.

Судом установлено, что Ф. состоял на социальном обслуживании в отделении социальной помощи на дому с мая 2001 года по 30 мая 2004 года.

Поскольку С. в течение 12 месяцев, предшествовавших смерти наследодателя, имела самостоятельный источник дохода в виде пенсии, а получаемая помощь от Ф. не являлась для нее основным источником средств к существованию, то судебные инстанции пришли к правильному выводу о том, что истица не находилась на иждивении у Ф., а использование ею денежных средств Ф. на свое содержание явилось лишь дополнительным средством к ее существованию.

При указанных обстоятельствах решение суда об отказе в удовлетворении исковых требований истицы С. к С.Я. о признании права на обязательную долю в наследстве является законным и обоснованным.

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2018       |       Обратая связь