Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

ПЕРМСКИЙ КРАЕВОЙ СУД

 

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 23 сентября 2010 г. по делу N 22-6301

 

Судья Егорычев А.Н.

 

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Похожаева В.В., судей Кузнецова А.Н., Казаковой Н.В.

рассмотрела в судебном заседании от 23 сентября 2010 года уголовное дело по кассационному представлению заместителя прокурора Свердловского района г. Перми Порошина О.В., кассационным жалобам осужденных С.М., Г.Н., адвоката Максимовой С.В. в интересах осужденной К.М. на приговор Свердловского районного суда г. Перми от 11 мая 2010 года, которым

Г.Н., <...> рождения, уроженка <...>, несудимая,

осуждена за совершение трех преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 19 июня 2001 года), к 5 годам лишения свободы за каждое, преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), к 2 годам 6 месяцам лишения свободы без штрафа, четырнадцати преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), к 5 годам лишения свободы без штрафа за каждое, преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), к 5 годам лишения свободы без штрафа, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 9 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима, с исчислением срока отбывания наказания с 11 мая 2010 года и зачетом в срок отбывания наказания времени содержания под стражей в период со 2 ноября 2007 года по 28 сентября 2009 года,

оправдана по предъявлявшемуся ей обвинению в совершении четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, за отсутствием в ее действиях составов преступлений,

С.М., <...> рождения, уроженка <...>, несудимая,

осуждена за совершение трех преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 19 июня 2001 года), к 5 годам лишения свободы за каждое, преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), к 2 годам 6 месяцам лишения свободы без штрафа, четырнадцати преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), к 5 годам лишения свободы без штрафа за каждое, преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), к 5 годам лишения свободы без штрафа, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 9 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима, с исчислением срока отбывания наказания с 11 мая 2010 года и зачетом в срок отбывания наказания времени содержания под стражей в период со 2 февраля 2007 года по 28 сентября 2009 года,

оправдана по предъявлявшемуся ей обвинению в совершении шести преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, за отсутствием в ее действиях составов преступлений,

К.М. <...> рождения, уроженка <...>, несудимая,

осуждена за совершение четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), к 5 годам лишения свободы без штрафа за каждое и преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря

2003 года), к 5 годам лишения свободы без штрафа, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 7 годам лишения свободы, в силу ст. 73 УК РФ условно, с испытательным сроком 4 года и возложением обязанностей не покидать постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, ведающего ее исправлением, принять меры к возмещению причиненного потерпевшим ущерба в течение двух лет.

Постановлено взыскать:

с Г.Н. 380000 рублей в пользу С. в возмещение материального ущерба,

с Г.Н. и С.М. солидарно в возмещение материального ущерба 160000 рублей в пользу К. и К., 520000 рублей в пользу Г., 465000 рублей в пользу З., 800000 рублей в пользу П., 600000 рублей в пользу И., 1200000 рублей в пользу У., 1000000 рублей в пользу К., 1110000 рублей в пользу Ч., 660000 рублей в пользу Г.,

с С.М. 340000 рублей в пользу О. в возмещение материального ущерба,

с Г.Н., С.М., К.М. солидарно в возмещение материального ущерба 995000 рублей в пользу М., 1570000 рублей в пользу М., 2800000 рублей в пользу В.,

обратив взыскание на имущество осужденных:

мобильный телефон "Самсунг", денежные средства в сумме 150 рублей, обручальное кольцо из желтого металла, принадлежащие Г.Н.,

автомашину <...> дата выпуска, государственный номер <...>, идентификационный номер <...>, мобильный телефон "Нокиа", денежные средства в сумме 560 рублей, обручальное кольцо из желтого металла, серьги одну пару, из металла желтого цвета со вставками из камней голубого цвета, подвеску из желтого металла в виде иконки с изображением Богородицы, принадлежащие С.М.,

денежные средства в сумме 1150 рублей, мобильный телефон "Нокиа-7373", валютные средства в размере 50 Евро, 52 доллара США, два системных блока, принадлежащие К.М.

Принадлежащую К.М. квартиру по ул. <...> постановлено передать в собственность Ц., признав право собственности К.М. на эту квартиру недействительным.

В удовлетворении заявленного потерпевшим Ц. гражданского иска по возмещению материального ущерба в сумме 2500000 рублей отказано.

Заслушав доклад судьи Похожаева В.В., мнение прокурора Захарова А.В., поддержавшего доводы кассационного представления, объяснения осужденных Г.Н., С.М., К.М., адвокатов Максимовой С.В., Вшивковой Е.В., Носовой Е.С., поддержавших доводы кассационных жалоб, потерпевших В., П., С., представителей потерпевших С., Т., адвоката Барахова В.В., просивших оставить кассационные жалобы без удовлетворения, судебная коллегия

 

установила:

 

Г.Н. и С.М. признаны виновными в совершении в составе организованной преступной группы

в период с конца июня 2001 года по 6 ноября 2001 года хищения имущества и приобретения права на имущество Ч. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением последнему значительного ущерба в сумме 250000 рублей,

в период с начала января 2003 года по 17 февраля 2003 года хищения имущества и приобретения права на имущество К. и К. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им значительного ущерба в сумме 160000 рублей,

в период с начала августа 2003 года по сентябрь 2003 года хищения имущества и приобретения права на имущество Г. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ему ущерба в крупном размере, в сумме не менее 520000 рублей,

в период с начала 2004 года по 29 апреля 2004 года хищения имущества и приобретения права на имущество З. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ему ущерба в крупном размере, в сумме не менее 465000 рублей,

в период с мая 2004 года по 7 июля 2004 года хищения имущества и приобретения права на имущество Х. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ему ущерба в крупном размере, в сумме не менее 400000 рублей,

в период с конца января 2005 года по 28 апреля 2005 года хищения имущества и приобретения права на имущество П., П. П1., путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им ущерба в крупном размере, в сумме не менее 900000 рублей,

в период с начала марта 2005 года по 25 апреля 2005 года хищения имущества и приобретения права на имущество И. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ей ущерба в крупном размере, в сумме не менее 600000 рублей,

в период с начала марта 2006 года по 4 апреля 2006 года хищения имущества и приобретения права на имущество У. и У. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им ущерба в особо крупном размере, в сумме не менее 1200000 рублей,

в период с начала мая 2006 года по 18 августа 2006 года хищения имущества и приобретения права на имущество А. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им ущерба в крупном размере, в сумме не менее 180000 рублей,

в период с осени 2006 года по сентябрь 2007 года хищения имущества и приобретения права на имущество К. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ей ущерба в крупном размере, в сумме не менее 1000000 рублей,

в период с конца декабря 2006 года по 8 мая 2007 года хищения имущества и приобретения права на имущество Ч. и К. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им ущерба в особо крупном размере, в сумме 1110000 рублей,

в период с апреля 2007 года по октябрь 2007 года хищения имущества и приобретения права на имущество Г. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ему значительного ущерба в крупном размере, в сумме 660000 рублей,

в период с августа 2007 года по октябрь 2007 года хищения имущества и приобретения права на имущество П. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ей ущерба в крупном размере, в сумме не менее 730000 рублей.

Г.Н., С.М. и К.М. признаны виновными в совершении группой лиц по предварительному сговору, а Г.Н. и С.М., кроме того, в составе организованной преступной группы

в период с начала августа 2006 года по 11 декабря 2006 года хищения имущества и приобретения права на имущество М. и М. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им ущерба в крупном размере, в сумме не менее 995000 рублей,

в период с сентября 2006 года по октябрь 2007 года хищения имущества и приобретения права на имущество В., В1., В2., путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им ущерба в особо крупном размере, в сумме не менее 2800000 рублей,

в период с сентября 2006 года по май 2007 года хищения имущества и приобретения права на имущество Ц. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ему значительного ущерба в особо крупном размере, в сумме не менее 1600000 рублей,

в период с сентября 2006 года по май 2007 года хищения имущества и приобретения права на имущество М. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ей значительного ущерба в особо крупном размере, в сумме не менее 1570000 рублей,

в период с мая 2007 года по 30 августа 2007 года покушения на хищение имущества и приобретение права на имущество Т. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ему значительного ущерба в особо крупном размере, в сумме 1300000 рублей.

Г.Н., кроме того, признана виновной в совершении в период с июня 2003 года по 3 сентября 2003 года хищения имущества и приобретения права на имущество С. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением ему ущерба в крупном размере, в сумме не менее 380000 рублей.

С.М., кроме того, признана виновной в совершении в период с конца 2003 года по начало февраля 2004 года хищения имущества и приобретения права на имущество Л. и О. путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением им ущерба в крупном размере, в сумме не менее 360000 рублей.

Преступления совершены в г. Перми при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационном представлении заместитель прокурора Свердловского района г. Перми Порошин О.В., не оспаривая доказанность вины осужденных, ставит вопрос об изменении приговора в связи с неправильным применением уголовного закона. Указывает, что по всем эпизодам суд квалифицировал действия осужденных, как хищение чужого имущества и приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, вместе с тем, как следует из приговора, осужденные при совершении большинства преступлений имели цель убедить потерпевших продать свои жилые помещения, а полученные от покупателей денежные средства полностью или частично похитить и распорядиться ими по своему усмотрению. По такой схеме осужденные завладели денежными средствами от продажи жилых помещений потерпевших К., С., Г., З., Х., П., И., У., А., М., К., Ц., Ч., и К., Т., Г., П., Л. и О., при этом право собственности на жилые помещения данных потерпевших не приобретали и на себя не регистрировали, в связи с чем их действия по данным преступлениям следует правильно квалифицировать как хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, исключив признание их виновными в приобретении права на чужое имущество. В то же время, как установлено приговором, при совершении мошенничеств в отношении потерпевших Ч., В., М., целью осужденных являлось приобретение права собственности на принадлежащие им жилые помещения без передачи потерпевшим денежных средств за приобретаемые квартиры, поэтому по данным преступлениям их действия следует квалифицировать как приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, исключив признание их виновными в хищении чужого имущества. По преступлению в отношении потерпевшего Т. действия осужденных Г.Н., С.М. и К.М. суд квалифицировал по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ, как покушение на мошенничество, совершенное в том числе с причинением значительного ущерба гражданину, однако при этом судом не учтены положения п. 24 Постановления Пленума Верховного суда РФ N 29 от 27 декабря 2002 года (в редакции от 6 февраля 2007 года), в соответствии с которыми квалифицирующий признак "с причинением значительного ущерба гражданину" может иметь место только в случае реального причинения гражданину материального ущерба в результате совершения преступления, тогда как принадлежащая потерпевшему Т. квартира осталась в его собственности и реальный ущерб ему причинен не был, в связи с чем этот квалифицирующий признак подлежит исключению из квалификации действий осужденных по данному преступлению. С учетом стоимости похищенного осужденными имущества потерпевших органами предварительного следствия по эпизодам N 8, 9, 11, 12, 13, 14, 15, 18, 20, 24, 27, 28 им было предъявлено обвинение в совершении мошенничества с причинением значительного ущерба гражданину, в крупном (особо крупном) размере. Судом же по данным эпизодам действия осужденных квалифицированы, как совершение мошенничества с причинением ущерба гражданину, в крупном (особо крупном) размере. Поскольку квалифицирующий признак "с причинением значительного ущерба гражданину" изложен в выводах о квалификации действий осужденных по данным эпизодам неполно и неточно, этот признак подлежит исключению из квалификации действий осужденных по данным эпизодам.

По этим основаниям просит приговор изменить - исключить из квалификации действий осужденных в отношении потерпевших К., С., Г., З., Х., П., И., У., А., М., К., Ц., Ч., и К., Т., Г., П., Л. и О., признание их виновными в приобретении права на чужое имущество; из квалификации действий осужденных в отношении потерпевших Ч., В., М. исключить признание их виновными в хищении чужого имущества; из квалификации действий осужденных в отношении потерпевшего Т. исключить квалифицирующий признак "с причинением значительного ущерба гражданину"; из квалификации действий осужденных по эпизодам N 8, 9, 11, 12, 13, 14, 15, 18, 20, 24, 27, 28 исключить квалифицирующий признак "с причинением ущерба гражданину".

В кассационной жалобе и дополнении к ней осужденная Г.Н. выражает несогласие с приговором. Полагает, что ее действия по эпизодам N 16, 20, 26, 27 следовало квалифицировать по ст. 160 УК РФ, как растрату, сделки с жилыми помещениями потерпевших по этим эпизодам не были доведены до конца, так как 1 ноября 2007 года она была задержана и находилась под стражей; по эпизоду N 11 ее следовало оправдать на том основании, что потерпевший З. заявление о ее привлечении к уголовной ответственности не писал; по эпизоду N 13 ее также следовало оправдать, поскольку жилье для потерпевшей П. она приобрела; по эпизодам N 3 и 6 она должна быть освобождена от уголовной ответственности на основании ст. 78 УК РФ, в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. Указывает, что разрешая заявленные по делу гражданские иски, суд не определил действительную стоимость имущества, которая, по ее мнению, должна была устанавливаться на основании экспертного заключения. Считает, что свидетели по делу из числа риелторов "дают неправдивые показания, чтобы уйти от уголовной ответственности". Обращает внимание, что они также оформляли на себя доверенности, готовили документы для продажи жилья и получали за это деньги, при этом жилье предлагалось им по ценам значительно ниже рыночных, например, по эпизоду N 18 риелторам квартира была продана за 800000 рублей, а они ее продали за 1400000 рублей, что также не учитывалось судом при разрешении гражданских исков. Ни следствие, ни суд не приняли во внимание ее показания и письменные заявления о том, что организатором многих преступлений являлся ее муж К., который, как и его мать К., также принимали участие в сделках с жилыми помещениями потерпевших, искали варианты обмена и дома в п <...> для расселения потерпевших, а также получали большую часть денег от этих сделок. Считает также, что суд необоснованно признал ее виновной в совершении преступлений в составе организованной преступной группы, членами которой являлись два человека - она и С.М., в то время как К., К., риелторы, водители, паспортисты, работники районной администрации к ответственности не привлечены. Обращает внимание на то, что суд, признав наличие смягчающих ее наказание обстоятельств, предусмотренных п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, не применил при назначении ей наказания ст. 64 УК РФ, а также не принял во внимание то, что она раскаялась в содеянном и до судебного разбирательства в течение 1 года 11 месяцев находилась под стражей. По этим основаниям просит приговор суда отменить, применить к ней ст. 64 УК РФ, назначенное ей наказание снизить.

В кассационной жалобе и дополнении к ней осужденная С.М. считает приговор суда в отношении нее необоснованным и чрезмерно суровым. Ссылается на необъективность и неполноту расследования уголовного дела органами предварительного следствия и односторонность его рассмотрения судом. Указывает, что приговор основан на показаниях К., К1., и риелторов, которые ее оговорили, поскольку сами принимали участие в сделках с квартирами потерпевших и получали за это деньги, при этом организатором многих преступлений являлся бывший муж Г.Н. К., что было подтверждено показаниями потерпевших и свидетелей, однако следствием и судом необоснованно оставлено без внимания. Обращает внимание, что показания свидетелей из числа риелторов неконкретны и противоречивы, в частности относительно того, кому именно, ей или Г.Н., при совершении сделок с квартирами потерпевших передавались деньги, и по чьим именно, ее или Г.Н., указаниям потерпевшие подписывали документы при совершении этих сделок, поэтому считает эти показания недостоверными. Выводы суда о том, что потерпевшие не получали деньги от продажи их квартир, основан на показаниях родственников потерпевших, которые (кроме К.) в установленном законом порядке "не оформили право наследования" и в силу этого только предполагают, что деньги от продажи квартир потерпевшим не передавались, тогда как приговор суда в соответствии с ч. 4 ст. 14 УПК РФ не может быть основан на предположениях. Ни по одному из преступлений, в совершении которых она признана виновной, то обстоятельство, что она не намеревалась исполнять свои обязательства перед потерпевшими, судом не установлено. Утверждает, что обязательства приобрести жилье у нее ни перед кем из потерпевших не было, что ее личное участие в сделках с жилыми помещениями потерпевших заключалось в выполнении поручений и просьб Г.Н. и ее бывшего мужа К., за что она получала незначительные денежные вознаграждения в размере от 10 до 50 тысяч рублей, на которые приобрести какое бы то ни было жилье для потерпевших не могла. Не согласна с выводом суда о совершении ей преступления в составе организованной преступной группы и группы лиц по предварительному сговору, поскольку судом, в нарушение требований ст. 32, 33, 34 УПК РФ роль и форма соучастия в совершении преступлений каждой из осужденных не определены. По ее мнению, суд необоснованно не принял во внимание ее показания, показания Г.Н. и свидетелей защиты В., К. С., в которых "имеются существенные доказательства ее непричастности к совершению преступлений по нескольким эпизодам", а также то, что потерпевшим П., И., Г., Г., жилье приобрела, а потерпевших Г. и К. Г.Н. и ее бывшая свекровь К. "поставили на регистрационный учет" в п. <...>, где они длительное время проживали и "ни на что не жаловались".

Полагает, что ее действия по эпизодам N 16, 20, 26, 27 следовало квалифицировать по ст. 160 УК РФ, как присвоение или растрата, так как сделки с жилыми помещениями потерпевших по этим эпизодам не были доведены до конца ввиду того, что 1 ноября 2007 года она и Г.Н. были задержаны и затем находились под стражей; по эпизодам N 9, 11 и 13 ее следовало оправдать на том основании, что потерпевшие по этим эпизодам, соответственно, З., Г., П., привлечь ее к уголовной ответственности не просили и потерпевшей П., Г., приобрела трехкомнатную квартиру в п. <...>; по эпизоду N 24 в отношении потерпевшего Ч. ее следует оправдать, поскольку сделкой с его квартирой занималась Г.Н., а она (С.М.) только присутствовала при передаче Г.Н. денег за квартиру риелтором В., также участвовавшей в этой сделке, печатавшей договор купли-продажи и получившей за эту сделку 100 тысяч рублей; по эпизоду N 28 в отношении потерпевшего Л. ее следует оправдать, так как она действительно передала Л. деньги за квартиру, что подтверждается свидетелями М., К. и ксерокопией расписки Л. о получении денег за квартиру, которую суд необоснованно не принял во внимание; по эпизодам N 3 в отношении потерпевшего Ч. и N 6, в отношении потерпевшего К. она подлежит освобождению от уголовной ответственности на основании ст. 78 УК РФ в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

Считает, что с учетом данных о ее личности, положительных характеристик, наличия у нее двух детей, ее активного способствования раскрытию и расследованию преступлений, тех обстоятельств, что ранее она не судима, к уголовной ответственности не привлекалась, в полной мере осознала вину, в содеянном раскаялась, трудоустроена, находясь на свободе, сможет "выплачивать иски потерпевшим", а также состояния ее здоровья, суд необоснованно не применил при назначении ей наказания ст. 64 УК РФ. Кроме того, указывает что при назначении наказания суд должен был учитывать фактическое участие каждой из осужденных в совершении сделок с жилыми помещениями потерпевших, в частности, кто из них и сколько денежных средств получал в результате этих сделок, поэтому полагает назначение судом ей и Г.Н. одинаковых наказаний несправедливым.

Выражает несогласие с разрешением судом гражданских исков потерпевших ввиду того, что они рассмотрены судом при отсутствии сведений о стоимости похищенного имущества, которая, по ее мнению, должна была определяться на основании экспертного заключения, а также с решением суда об обращении взыскания на денежные средства, находящиеся на ее сберегательной книжке и на золотые изделия, как принятое без учета того, что ее сберегательная книжка в качестве вещественного доказательства к материалам уголовного дела следователем не приобщалась, и пояснений ее родственников о приобретении золотых изделий ими.

По этим основаниям просит приговор суда изменить - исключить квалифицирующий признак "совершение мошенничества в составе организованной

преступной группы", назначенное ей наказание смягчить посредством применения ст. 64 и 73 УК РФ.

В кассационной жалобе в интересах осужденной К.М. адвокат Максимова С.В. полагает приговор суда в отношении К.М. незаконным, необоснованным и несправедливым.

Указывает, что вывод суда о совершении К.М. преступлений, в совершении которых она признана виновной, по предварительному сговору с Г.Н. и С.М. основан на предположениях, ни одного доказательства того, где, когда, при каких обстоятельствах между К.М., Г.Н. и С.М. состоялся сговор на совместное совершение преступлений и того, что такой сговор вообще имел место, суду органами предварительного следствия не представлено и в приговоре не приведено, в приговоре судом указано лишь то, что знакомство К.М. с Г.Н. и С.М. состоялось в 2006 году. В материалах дела нет ни одного доказательства, которое бы свидетельствовало о том, что К.М. была осведомлена об использовании Г.Н. и С.М. ряда автомобилей в целях обеспечения мобильности созданной ими преступной группы, а также знала о сотрудничестве Г.Н. и С.М. с другими лицами, которые, по мнению следствия, оказывали им содействие в завладении недвижимым имуществом потерпевших.

В то же время материалами уголовного дела установлено, что риелторской деятельностью Г.Н. стала заниматься с 1999 года, С.М. - с 2001 года. За это длительное время, к 2006 году, ими были заключены десятки гражданско-правовых сделок по продаже недвижимого имущества граждан, при этом недвижимость у них приобретали не только граждане, но и агентства недвижимости, другие риелторы для последующей перепродажи. По данным сделкам с участием других риелторов и агентств недвижимости, граждане, признанные следствием потерпевшими, во всех случаях утверждают, что денежные средства за свои квартиры не получили, однако следственными органами другие риелторы и агентства недвижимости, которые покупали у потерпевших недвижимое имущество, в качестве соучастников Г.Н. и С.М. в незаконном завладении квартирами потерпевших не привлечены. Кроме того, длительное занятие Г.Н. и С.М. риелторской деятельностью свидетельствует о том, что в какой-либо посторонней помощи, в том числе К.М., они не нуждались.

Указывает, что приводимый ей в кассационной жалобе анализ показаний К.М. свидетельствует о том, что во всех гражданско-правовых сделках с участием риелторов Г.Н. и С.М. она выступала в качестве покупателя недвижимого имущества потерпевших, чьи интересы представляли Г.Н. и С.М., добросовестно оплачивала стоимость приобретаемых объектов недвижимого имущества, о том, как, при каких обстоятельствах, с какой целью Г.Н. и С.М. знакомились с потерпевшими, какие между ними складывались отношения, какие соглашения между собой они заключали, какую недвижимость обещали приобрести для потерпевших после продажи их жилых помещений, как в последующем распоряжались денежными средствами потерпевших, какие намерения они имели в отношении потерпевших, не знала.

Считает, что эти показания и доводы К.М. в судебном заседании были полностью подтверждены также приводимыми ей в кассационной жалобе показаниями осужденных Г.Н., С.М., потерпевших М., В., Ц., М., свидетелей М., С., З. А., Д., В., К., З., Ш., Ф. С., К.,

С., Б., К1., П., исследованными в судебном заседании письменными доказательствами.

Однако в нарушение требований ст. 307 УПК РФ суд показания вышеперечисленных лиц и письменные доказательства либо вообще не привел в приговоре и не дал им оценки, либо изложил их не в полном объеме, как показания осужденных Г.Н., С.М., потерпевшего Ц., без указания мотивов, по которым отверг их в той части, в которой они подтверждают доводы К.М. о ее непричастности к совершению инкриминируемых ей деяний.

Выводы суда о доказанности вины К.М. в совершении по предварительному сговору с Г.Н. и С.М. мошенничеств в отношении потерпевших М., В., Ц., М., Т., при изложенных в приговоре обстоятельствах теми доказательствами, на которые сослался суд, не подтверждаются и основаны на их неверной оценке.

Так, исходя из показаний потерпевшей В., утверждавшей, что при совершении сделки с ее квартирой она подписывала только один документ о получении денег - расписку о том, что получила деньги в сумме два миллиона четыреста тысяч рублей, суд пришел к выводу о том, что приобщенный к материалам дела в качестве вещественного доказательства договор купли-продажи квартиры между В. и К.М., в котором В. собственноручно указала, что получила за свою квартиру деньги в сумме 1800000 рублей, является фиктивным, тогда как расписка, на которую ссылается в своих показаниях потерпевшая В., в материалах дела отсутствует, а какими-либо иными доказательствами этот вывод суда не подтвержден.

По мнению суда, запись в ежедневнике К.М. за 18 октября 2006 года о том, что она передала "160 т.р. М., Н. под Ким лично мои" и расписка Г.Н. в получении от К.М. денег в сумме 160 тысяч рублей в долг на несколько дней свидетельствуют о готовящемся преступлении, между тем ни К.М., ни Г.Н., ни С.М. не отрицали то обстоятельство, что Г.Н. просила у К.М. в долг деньги в сумме 160000 рублей, и К.М. дала Г.Н. в долг эту сумму, взяв у нее долговую расписку, из которой следует, что Г.Н. обязуется вернуть ей эти денежные средства в указанный в расписке срок, в связи с чем вышеуказанный вывод суда носит не только предположительный, но и нелепый характер.

Показания потерпевшей М., которая подтвердила доводы К.М. о том, что купить квартиру Ц. по <...> ей предлагала Г.Н. и о том, что она давала рекламу на эту квартиру под покупателя, а также имеющуюся в материалах дела газетную вырезку с рекламным объявлением АН <...> о продаже данной квартиры, под которым размещено объявление К.М. о продаже этой же квартиры, суд необоснованно расценил, как подтверждение сговора К.М. с Г.Н. и С.М., а также того, что К.М. знала о приобретении этой квартиры М., тогда как из пояснений той же М. следует, что такая ситуация является распространенной практикой среди агентств недвижимости, когда несколько агентств продают одну и ту же квартиру по принципу, кто быстрее найдет покупателя, в связи с чем указанные обстоятельства ни о наличии сговора К.М. с Г.Н. и С.М., ни об осведомленности К.М. о приобретении квартиры М. свидетельствовать не могут.

То обстоятельство, что покупая квартиру у Ц., К.М. приняла меры к проверке правоустанавливающих документов, заказав выписку в УФРС, чтобы проверить, действительно ли Ц. является собственником квартиры, суд предвзято расценил, как использование К.М. личных связей в УФРС, тогда как каждый гражданин вправе заказать такую выписку перед совершением сделки

купли-продажи недвижимости, и данные действия К.М. напротив свидетельствуют о ее добросовестности.

Факт подачи К.М. заявления об ускорении государственной регистрации за ней права собственности на квартиру по ул. <...> также предвзято расценен судом, как действия, направленные на недопущение регистрации права собственности на эту квартиру М., тогда как с таким заявлением обращается практически каждый второй гражданин, подающий документы на регистрацию договора купли-продажи недвижимости, так как заинтересован в скорейшем получении документов.

Также предвзято суд расценил донесение К.М. в УФРС недостающей справки по квартире по ул. <...>, указав, что данную справку она могла получить только от Г.Н. и С.М., однако данное указание является не более чем предположением суда, не подтвержденным ни одним доказательством.

Основанные на показаниях потерпевшего Т. выводы суда о том, что договор купли-продажи своей квартиры он подписывал, будучи в нетрезвом состоянии, денег за свою квартиру от К.М. не получал, доказательствами не подтвержден. В материалах дела имеется экспертное заключение по доверенности, выданной Т. К.М., согласно которому подпись Т. в этой доверенности выполнена им под воздействием сбивающего фактора. Между тем договор купли-продажи квартиры Т. с имеющейся в нем его распиской о получении им денежных средств в сумме 1300000 рублей на экспертное исследование не направлялся и экспертное заключение по нему отсутствует, поэтому вышеуказанный вывод суда бездоказателен. К показаниям потерпевшего Т. суд обязан был отнестись критически, поскольку согласно имеющемуся в материалах уголовного дела заключению судебно-психиатрической экспертизы у него установлено наличие психического заболевания, лишающего его возможности понимать значение своих действий, вследствие чего его показания не могут быть признаны достоверными и объективными.

Кроме того, обращает внимание на допущенные судом процессуальные нарушения.

Так, квалифицировав в описательно-мотивировочной части приговора действия К.М. в отношении потерпевших М. по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), в резолютивной части приговора суд за то же деяние признал ее виновной и назначил ей наказание по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года).

При исследовании в судебном заседании заключенного между К.М. и В. договора купли-продажи квартиры последней по ул. <...> стороной защиты в связи с утверждением потерпевшей В. о том, что запись в договоре от ее имени о получении в счет оплаты стоимости квартиры денег в сумме 1800000 рублей написана не ею, было заявлено ходатайство о назначении по делу судебной почерковедческой экспертизы, с которым потерпевшая В. согласилась. Суд по данному ходатайству стороны защиты принял решение разрешить его по существу позднее, однако в дальнейшем это ходатайство так и не разрешил, чем существенно нарушил право К.М. на защиту.

В связи с изложенным, а также правовой позицией, занятой потерпевшим М. в суде, об отсутствии у него исковых требований к К.М., считает приговор незаконным и в части разрешения гражданского иска потерпевшего М. и взыскания в его пользу с К.М. солидарно с Г.Н. и С.М. 995000 рублей.

Незаконным является и решение суда о признании недействительным права собственности К.М. на квартиру по ул. <...> и о передаче этой квартиры в собственность Ц., поскольку, во-первых, гражданский иск о

признании недействительным права собственности К.М. на эту квартиру потерпевшим Ц. в рамках рассматриваемого уголовного дела не заявлялся, во-вторых, постановив данное решение. суд взял на себя полномочия надзорной инстанции (Президиума Пермского краевого суда), поскольку к материалам уголовного дела приобщено и судом исследовано вступившее в законную силу решение Мотовилихинского районного суда г. Перми, которым отказано в удовлетворении исковых требований М. к Ц., К.М. о признании недействительным договора купли-продажи квартиры по ул. <...> от 15 мая 2007 года, заключенного между К.М. и Ц., и об отмене государственной регистрации права собственности К.М. на эту квартиру.

Также в нарушение требований уголовно-процессуального и гражданско-процессуального закона судом с К.М. солидарно с Г.Н. и С.М. взысканы денежные средства в размере 1570000 рублей в пользу М., поскольку, во-первых, причастность К.М. к продаже Г.Н. и С.М. квартиры Ц. по ул. <...> М. не установлена, а вывод суда о том, что полученные от М. денежные средства в сумме 1570000 рублей К.М., Г.Н. и С.М. поделили между собой, ни одним доказательством не подтвержден и является предположением суда, во-вторых, потерпевшая М. в суде первоначально заявила требования о возмещении материального ущерба в сумме 1570000 рублей к Ц., а затем ее представитель Л., заявил: "Мы требования предъявляли о взыскании в пользу потерпевшей квартиры. Будем обращаться с ними в гражданском порядке". Таким образом, суд, вопреки требованиям закона, заявленной потерпевшей правовой позиции по ее иску и ее отказа от рассмотрения ее требований в рамках данного уголовного дела незаконно взыскал с К.М. денежные средства в ее пользу.

По вышеизложенным основаниям просит приговор суда в части осуждения К.М. за совершение четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), и преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), взыскания с нее солидарно с Г.Н. и С.М. в возмещение материального ущерба 995000 рублей в пользу М., 1570000 рублей в пользу М., 2800000 рублей в пользу В., а также передачи принадлежащей ей квартиры по ул. <...> в собственность Ц. с признанием недействительным ее права собственности на эту квартиру отменить с направлением уголовного дела в этой части на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

В возражении на кассационную жалобу адвоката Максимовой С.В. потерпевший Т. считает приводимые в жалобе доводы о непричастности К.М. к совершению преступления в отношении него несостоятельными, просит оставить приговор суда без изменения.

В возражении на кассационное представление и кассационные жалобы потерпевший Ц. выражает свое полное несогласие с кассационными жалобами осужденных и адвоката и несогласие с кассационным представлением в части "не признания осужденных виновными в приобретении права на его квартиру К.М.", просит оставить приговор суда без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных представления, жалоб и возражений на них, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины Г.Н. и С.М. в совершении в отношении потерпевших Ч., К., Г., З., Х. П. И., У., А., К. Ч., и К., Г., П. при изложенных в приговоре фактических обстоятельствах, а также о доказанности вины С.М. в совершении в отношении потерпевшего Л. и О. при изложенных в приговоре фактических обстоятельствах деяний, за которые они осуждены, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, достаточное подробное изложение содержания и анализ которых суд привел в приговоре и дал им надлежащую оценку.

При этом доводы осужденных Г.Н. и С.М. о их непричастности к совершению мошеннических действий в отношении потерпевшего Ч., доводы С.М. о ее непричастности к совершению мошеннических действий в отношении потерпевших К., Г., З., Х., Ч., и К., о том, что она действительно передала Л. деньги за квартиру, со ссылкой на объяснения свидетелей М., К., и ксерокопию расписки Л. о получении денег за квартиру, проверялись в судебном заседании и обоснованно признаны судом несостоятельными с приведением в приговоре мотивов своих решений по каждому из этих доводов, оснований для несогласия с которыми судебная коллегия не усматривает.

Каких-либо оснований не доверять изобличающим Г.Н. и С.М. в содеянном показаниям потерпевших и свидетелей, в том числе из числа риелторов, не имеется, поскольку, вопреки доводам кассационных жалоб, они последовательны, достаточно конкретны, каких-либо существенных противоречий не содержат, напротив, полностью согласуются как между собой, так и с исследованными судом в судебном заседании и приведенными в приговоре письменными доказательствами, в связи с чем обоснованно положены судом в основу приговора.

Ссылка кассационной жалобы осужденной С.М. на то, что судом необоснованно не приняты во внимание показания свидетелей защиты В., К., С., в которых "имеются существенные доказательства ее непричастности к совершению преступлений по нескольким эпизодам" безосновательна, поскольку, как видно из протокола судебного заседания и материалов уголовного дела, свидетели К. и В., будучи допрошенными в суде по ходатайству стороны защиты ничего конкретного по существу предъявленного С.М. обвинения не пояснили (Т. 22, л.д. 455-458, 463-465), свидетель С. в судебном заседании не допрашивался и ходатайств о его допросе либо исследовании в судебном заседании его показаний, данных им на предварительном следствии, стороной защиты не заявлялось.

Как видно из материалов дела и текста приговора, выводы суда о том, что потерпевшие Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч. и К., Г., П. не получали деньги от продаж их квартир, основан не только на показаниях не вступивших в права наследства и потому лишь предполагающих это их родственников, как об этом утверждает в своей жалобе осужденная С.М., но и на исследованных в судебном заседании показаниях об этом самих вышеперечисленных потерпевших, свидетелей, являвшихся очевидцами совершения сделок с квартирами потерпевших, письменных доказательствах.

Вопреки утверждению кассационной жалобы осужденной С.М., размеры причиненных потерпевшим Ч., К., Г., З., Х. П., И., У., А. К. Ч. и К., Г., П., Л. и О. материальных ущербов определены судом на основании

документально подтвержденных данных о суммах денежных средств, полученных осужденными Г.Н. и С.М. в результате незаконных сделок с их жилыми помещениями.

Нельзя согласиться и с утверждением кассационной жалобы осужденной С.М. о том, что судом в приговоре не определена форма соучастия осужденных при совершении мошеннических действий в отношении потерпевших, поскольку согласно тексту приговора судом установлено, что мошеннические действия в отношении потерпевших Ч. К., Г. З., Х., П., И., У. А., К., Ч. и К., Г., П. совершены Г.Н. и С.М. в соучастии в форме соисполнительства.

Ссылка кассационных жалоб Г.Н. и С.М. на то, что обязательства перед потерпевшими П. по приобретению для них жилья Г.Н. были выполнены посредством приобретения для них трехкомнатной квартиры в п. <...>, как на обстоятельство, свидетельствующее о их невиновности, противоречит установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела, свидетельствующим о том, что согласие потерпевших П. на отчуждение принадлежавшей им квартиры по <...> было получено Г.Н. и С.М. при условии приобретения за пределами г. Перми отдельного благоустроенного жилья для П., П1., и П2., и частного дома для П. и П1., однако вместо этого квартиру П. по ул. <...> Г.Н. и С.М. продали за 1200000 рублей, вместо нее за 300000 рублей приобрели для П. и П1. неблагоустроенную квартиру по ул. <...>, документально оформив при этом ее приобретение за 610000 рублей, благоустроенного жилья П., П1., и П2., не предоставили, деньги от продажи квартиры П. по ул. <...> в сумме 900000 рублей, за вычетом фактической стоимости неблагоустроенной квартиры по ул. <...>, присвоили себе и впоследствии распорядились ими по своему усмотрению.

Равным образом не могут быть приняты во внимание и утверждения кассационной жалобы осужденной С.М. о том, что потерпевшим И., Г., Г1. жилье приобрела, а потерпевших Г. и К. Г.Н. и ее бывшая свекровь К. "поставили на регистрационный учет" в п. <...>, поскольку согласно установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела после произведенных Г.Н. и С.М. сделок с квартирами И. и Г., никакие жилые помещения ни в собственность И., ни в собственность Г. не приобретались, а вселение потерпевших Г. и К. в жилые помещения посредством постановки на регистрационный учет возникновения у них права собственности на эти жилые помещения не влечет.

Нельзя согласиться и с доводами кассационных жалоб осужденных Г.Н. и С.М. относительно того, что в части обвинения в совершении преступлений в отношении потерпевших З., Г., П., (эпизоды обвинения <...> N 9, 11 и 13) их следовало оправдать на том основании, что вышеперечисленные потерпевшие привлечь их к уголовной ответственности не просили, поскольку в отношении данных потерпевших Г.Н. и С.М. обвинялись органами предварительного следствия и признаны виновными судом в совершении преступлений, уголовное преследование по которым согласно ст. 20 УПК РФ осуществляется в публичном порядке, предусматривающем, что уголовные дела о таких преступления возбуждаются независимо от желания потерпевшего и прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежат.

Ссылки кассационных жалоб осужденных на непривлечение к уголовной ответственности иных лиц, причастных, по их мнению, к совершению преступлений, в которых признаны виновными Г.Н. и С.М., о невиновности последних не свидетельствуют и во внимание приняты быть не могут, как противоречащие положениям ст. 252 УПК РФ, в соответствии с которыми судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

В силу вышеизложенного выводы суда доказанности вины Г.Н. и С.М. в совершении в отношении потерпевших Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К., Г., П. при изложенных в приговоре фактических обстоятельствах, а также о доказанности вины С.М. в совершении в отношении потерпевших Л. и О. при изложенных в приговоре фактических обстоятельствах, деяний, за которые они осуждены, следует признать правильными, а доводы кассационных жалоб осужденных об обратном - несостоятельными.

Исходя из фактических обстоятельств дела, как они установлены судом в приговоре, действия осужденных Г.Н. и С.М. в отношении потерпевшего Ч. верно квалифицированы, как мошенничество в форме приобретения путем обмана и злоупотребления доверием права на чужое имущество, а их же действия в отношении потерпевших К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К., Г., П., а также действия осужденной С.М. в отношении потерпевших Л. и О., в каждом случае, верно квалифицированы как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием.

Оснований для юридической оценки действий Г.Н. и С.М. в отношении потерпевших А. (эпизод обвинения N 16), К. (эпизод обвинения N 20), Г. (эпизод обвинения N 26), П. (эпизод обвинения N 27), как присвоения или растраты, равно как и оснований для того, чтобы расценивать их, как неоконченные преступления, не усматривается и в кассационных жалобах осужденных не приведено.

Как указано выше, размеры причиненных потерпевшим Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч. и К., Г., П., Л., и О. материальных ущербов определены судом на основании документально подтвержденных данных о суммах денежных средств, полученных осужденными Г.Н. и С.М. в результате незаконных сделок с их жилыми помещениями, при этом расходы осужденных на совершение этих незаконных сделок, фактически представляющие собой расходы на подготовку и осуществление преступлений, при определении сумм ущербов учитываться не могут.

В этой связи выводы суда о квалификации мошеннических действий Г.Н. и С.М. в отношении потерпевших Ч. и К., как совершенных с причинением значительного ущерба гражданину, в отношении потерпевших Г., З., Х., П., И., К., Г., П1., как совершенных в крупном размере, в отношении потерпевших У., Ч. и К., как совершенных в особо крупном размере, и действий осужденной С.М. в отношении потерпевших Л. и О., как совершенных в крупном размере, являются верными.

Не усматривает судебная коллегия оснований и для удовлетворения доводов кассационного представления в части исключения из квалификации действий осужденных Г.Н. и С.М. в отношении потерпевших Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К1., П1., а также из квалификации действий С.М. в отношении потерпевших Л. и О. указания "с причинением ущерба гражданину", поскольку это указание как таковым квалифицирующим признаком не является, ни на смысл, ни на правильность квалификации действий осужденных в данном случае никак не влияет и потому основанием к изменению приговора служить не может.

Вместе с тем доводы кассационного представления о необоснованной квалификации действий осужденных Г.Н. и С.М. в отношении потерпевших К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К., Г., П. и действий осужденной С.М. в отношении потерпевших Л. и О., и как мошенничеств, совершенных в форме приобретения права на чужое имущество, а также о необоснованной квалификации действий Г.Н. и С.М. в отношении потерпевшего Ч., как мошенничества в форме хищения чужого имущества, заслуживают внимания.

Так, статьей 159 УК РФ предусматривается уголовная ответственность за совершение мошенничества в двух формах: когда под воздействием обмана или злоупотребления доверием владелец имущества сам передает его виновному или не препятствует его изъятию виновным и когда виновный путем обмана или злоупотребления доверием приобретает право на чужое имущество. При этом мошенничество в форме приобретения права на чужое имущество считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом, как своим собственным, в частности, с момента регистрации права на недвижимость.

Как установлено судом по настоящему уголовному делу, в результате совершения осужденными Г.Н. и С.М. путем обмана и злоупотребления доверием сделок с жилыми помещениями потерпевших Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К1., Ч., и К2., Г1., П1., Л., и О. юридически закрепленное право собственности было приобретено и зарегистрировано на осужденную Г.Н. только в отношении квартиры потерпевшего Ч. по ул. <...>, в отношении жилых помещений остальных перечисленных потерпевших осужденные Г.Н. и С.М. юридически закрепленного права собственности не приобретали и не регистрировали, а завладевали денежными средствами от их продажи третьим лицам.

Поэтому осуждение Г.Н. и С.М. за совершение в отношении потерпевшего Ч. мошенничества в форме хищения чужого имущества, осуждение Г.Н. и С.М. за совершение в отношении потерпевших К., Г., З., Х., П., И., И1., У., А., К., Ч., и К1., Г., П2., мошенничества в форме приобретения права на чужое имущество и осуждение С.М. за совершение в отношении потерпевших Л. и О. мошенничества в форме приобретения права на чужое имущество подлежат исключению из приговора.

Заслуживающими внимания следует признать и доводы кассационных жалоб о необоснованном осуждении Г.Н. и С.М. за совершение

мошенничеств с жилыми помещениями потерпевших Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К., Г., П. в составе организованной группы.

Так, согласно с ч. 3 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

Между тем ни предварительным следствием, ни судом количественный состав, а следовательно, устойчивость и сплоченность организованной группы, создание и руководство которой вменено органами предварительного следствия одновременно и Г.Н., и С.М., не установлено, лицо, являющееся ее организатором (руководителем) фактически не определено, доказательства осуществления координации и планирования действий членов этой группы, четкого распределения между ними функций при подготовке к совершению преступлений и осуществлении преступного умысла, доходов от преступной деятельности, наличия в ней иерархической структуры в материалах дела отсутствуют и в приговоре не приведены, выводы как следствия, так и суда в этой части носят предположительный характер.

При этом не учтены судом и положения ст. 252 УПК РФ, в соответствии с которыми судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

По смыслу указанного закона суд не должен допускать в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступлений других лиц, уголовное дело в отношении которых не рассматривалось.

Вопреки этому, фактически указав в описательно-мотивировочной части приговора, что в организованную преступную группу входили паспортист К. и оперативный сотрудник милиции А. суд, тем самым, допустил формулировки, свидетельствующие о виновности в совершении преступлений других лиц, уголовное дело в отношении которых не рассматривалось.

В то же время совершение Г.Н. и С.М. мошеннических действий в отношении потерпевших Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К., Г., П. по предварительному сговору между собой подтверждается собственными показаниями Г.Н. и С.М., приведенными судом в приговоре показаниями потерпевших и свидетелей о совместности и согласованности их действий в процессе совершения сделок с жилыми помещениями потерпевших, установленные судом фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о невозможности совместного совершения Г.Н. и С.М. этих действий и достижения их результатов при отсутствии предварительной договоренности об этом между ними.

При таких обстоятельствах осуждение Г.Н. и С.М. за совершение преступлений в отношении потерпевших Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К1., Ч., и К2., Г1., П1., Л., и О. в составе организованной группы из приговора следует исключить, признав эти преступления совершенными Г.Н. и С.М. группой лиц по предварительному сговору.

В связи с изложенным исключению из описательно-мотивировочной части приговора подлежат и указания на фамилии К. и А., как на лиц, причастных к совершению преступлений, а также формулировки, свидетельствующие об их виновности.

Кроме того, при квалификации действий осужденных Г.Н. и С.М. по преступлениям в отношении потерпевших Ч.,

К., Г., судом ошибочно указана несуществующая редакция ст. 159 УК РФ Федерального закона РФ N 83-ФЗ от 19 июня 2001 года, тогда как в силу положений ст. 10 УК РФ следовало указать ее редакцию Федерального закона РФ N 162-ФЗ от 8 декабря 2003 года.

Принимая во внимание все вышеизложенное, действия осужденных Г.Н. и С.М. должны правильно квалифицироваться:

по преступлению в отношении потерпевшего Ч., с учетом положений ст. 10 УК РФ - по ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), как мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину;

по преступлению в отношении потерпевших К., с учетом положений ст. 10 УК РФ - по ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину;

по преступлению в отношении потерпевшего Г., с учетом положений ст. 10 УК РФ - по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением ущерба гражданину в крупном размере;

по каждому из семи преступлений в отношении потерпевших З., Х., П., И., К., Г., П1. - по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением ущерба гражданину в крупном размере;

по каждому из двух преступлений в отношении потерпевших У. и Ч. и К. - по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением ущерба гражданину в особо крупном размере;

по преступлению в отношении потерпевшего А. - по ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину;

а действия осужденной С.М. по преступлению в отношении потерпевших Л. и О. - по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное с причинением ущерба гражданину в крупном размере.

В связи с изменениями, вносимыми в приговор относительно квалификации каждого из двух преступлений, совершенных осужденными Г.Н. и С.М. в период с конца июня 2001 года по 6 ноября 2001 года в отношении потерпевшего Ч. и в период с начала января 2003 года по 17 февраля 2003 года в отношении потерпевших Кирьяновых, по ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), то есть по статье уголовного закона, предусматривающей ответственность за преступление средней тяжести, Г.Н. и С.М. подлежат освобождению от наказания за данные преступления на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, ввиду истечения установленного п. "б" ч. 1 ст. 78 УК РФ шестилетнего срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Изменения, вносимые в приговор в части квалификации действий Г.Н. и С.М., по преступлениям в отношении потерпевших Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К., Г., П., как существенно улучшающие положение осужденных, являются безусловным основанием для изменения приговора и в части назначенного им судом наказания в сторону его смягчения, при этом по преступлениям в отношении потерпевших У. и Ч. и К., с учетом того, что за них судом Г.Н. и С.М. назначены минимальные наказания, предусмотренные санкцией ч. 4 ст. 159 УК РФ, а также совокупности обстоятельств, признанных судом смягчающими их наказание, такое смягчение должно быть произведено посредством применения ст. 64 УК РФ.

Вместе с тем, изменения, вносимые в приговор в части квалификации действий С.М. по преступлению в отношении потерпевшего Л. и О., на фактический объем, тяжесть и степень общественной опасности ею содеянного никоим образом не влияют и потому основанием для смягчения наказания, назначенного ей за данное преступление, служить не могут.

Оснований для освобождения Г.Н. и С.М. в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности от наказания по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) за преступление в отношении потерпевшего Г., о чем ставится вопрос в кассационных жалобах осужденных, не имеется, поскольку данное преступление в соответствии с ч. 4 ст. 15 УК РФ относится к категории тяжких и установленный за его совершение п. "в" ч. 1 ст. 78 УК РФ десятилетний срок давности привлечения к уголовной ответственности не истек.

С учетом характера, тяжести, степени общественной опасности содеянного осужденной С.М., данных о ее личности, суд обоснованно не усмотрел оснований для назначения ей наказания с применением ст. 73 УК РФ, не усматривает таких оснований и судебная коллегия.

Как видно из текста приговора и материалов уголовного дела, судом принято решение об обращении взыскания на имущество С.М., на которое в соответствии со ст. 115, 165 УПК РФ постановлением Свердловского районного суда г. Перми от 22 июля 2008 года был наложен арест (Т. 2, л.д. 271), при том, что данное судебное решение никем не обжаловалось и принадлежность этого имущества именно С.М. никем не оспаривалась, в связи с чем оснований для отмены приговора в части решения об обращении взыскания на это имущество С.М. не имеется.

Содержание осужденной Г.Н. под стражей по данному уголовному делу до судебного разбирательства учтено судом посредством зачета ей в соответствии со ст. 72 УК РФ в срок отбывания назначенного наказания времени содержания под стражей в период со 2 ноября 2007 года по 28 сентября 2009 года.

С приговором в части осуждения Г.Н. за совершение в отношении потерпевшего С. преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 158 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), а также осуждения Г.Н., С.М., К.М. за совершение в отношении потерпевших М., В., Ц., М1. четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), и за совершение в отношении потерпевшего

Т. преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30. ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), судебная коллегия согласиться не может.

Так, согласно ч. 4 ст. 7 УПК РФ судебное решение должно быть законным, обоснованным, мотивированным.

В соответствии со ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа и других обстоятельств его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

В приговоре должен быть приведен всесторонний анализ доказательств, на которых суд основал свои выводы, при этом должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам, суд, в соответствии с требованиями закона должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты, обвинительный приговор должен быть основан на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. По делу в отношении нескольких подсудимых или по делу, по которому подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, приговор должен содержать анализ доказательств в отношении каждого подсудимого и по каждому обвинению.

Между тем, в нарушение приведенных требований уголовно-процессуального закона, суд в описательно-мотивировочной части приговора описание совершенного Г.Н. в отношении потерпевшего С. преступного деяния, признанного им доказанным не привел, а изложил лишь описание деяния, в совершении которого в отношении потерпевшего С. Г.Н. и С.М. обвиняются органами предварительного следствия.

Как видно из материалов уголовного дела и обоснованно обращается внимание в кассационной жалобе адвоката Максимовой С.В., осужденная К.М. как в ходе предварительного следствия, так и в суде свою причастность к совершению по предварительному сговору с Г.Н. и С.М. мошеннических действий в отношении потерпевших М., В., Ц., М., Т. отрицала, утверждая, что во всех гражданско-правовых сделках с участием Г.Н. и С.М. она выступала в качестве покупателя недвижимого имущества потерпевших, чьи интересы представляли Г.Н. и С.М., добросовестно оплачивала стоимость приобретаемых объектов недвижимого имущества, о том, как, при каких обстоятельствах, с какой целью Г.Н. и С.М. знакомились с потерпевшими, какие между ними складывались отношения, какие соглашения между собой они заключали, какую недвижимость обещали приобрести для потерпевших после продажи их жилых помещений, как в последующем распоряжались денежными средствами потерпевших, какие намерения они имели в отношении потерпевших, не знала.

Эти показания К.М. были подтверждены в судебном заседании показаниями Г.Н. и С.М., утверждавших, что они с К.М. в предварительный сговор на совершение преступлений в отношении потерпевших не вступали, а только предлагали ей, также, как и другим агентствам недвижимости, купить жилые помещения у потерпевших, чьи интересы они представляли, что во всех сделках К.М. участвовала как добросовестный покупатель и оплачивала приобретаемое недвижимое имущество, с К.М. они были знакомы непродолжительное время - около полугода (Г.Н. с сентября 2006 года, С.М. с февраля 2007 года), подругами никогда не были.

Между тем, суд никакого обоснования того, почему он счел вышеуказанные показания К.М., Г.Н. и С.М. недостоверными и отверг их, в приговоре не привел.

Свои выводы о признании К.М. виновной в совершении в группе лиц по предварительному сговору с Г.Н. и С.М. мошенничеств в отношении потерпевших М. и В. ничем не мотивировал.

Доводам К.М. о том, что квартира потерпевших М. по ул. <...> приобреталась ею для С. в рамках реализации программы расселения граждан из ветхого жилья на основании соответствующего договора с ЗАО <...> и на денежные средства ЗАО <...>, перечислявшиеся безналичным путем, о том, что перечисленные ЗАО <...> денежные средства в сумме 1050000 рублей она заплатила М. за его квартиру, а также показаниям потерпевшего М. о получении им от К.М. 1050000 рублей в счет оплаты стоимости его квартиры, наличию в материалах дела соответствующей расписки потерпевшего М., договора поручения между К.М. и ЗАО <...>, платежных документов о движении денежных средств со счета ЗАО <...> на счет руководимого К.М. агентства недвижимости <...>, показаниям свидетеля С. об обстоятельствах приобретения для нее квартиры по ул. <...>, в частности относительно того, что покупка этой квартиры оплачивалась ЗАО <...>, и она никаких денег за эту квартиру К.М. не передавала, оценки не дал.

Противоречия в показаниях потерпевшей В. относительно обстоятельств совершения сделки с ее квартирой и участия в этой сделке К.М. не выяснил, свои выводы о фиктивности приобщенного к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства договора купли-продажи квартиры В. по ул. <...> между В. и К.М., о причинении В. ущерба в сумме 2400000 рублей, а также того, почему им признаны достоверными показания потерпевшей В. о том, что денег за свою квартиру от К.М. она не получала, и отвергнуты показания утверждающих обратное К.М., Г.Н., С.М., а также содержащаяся в упомянутом договоре расписка В. о получении ею за свою квартиру денег в сумме 1800000 рублей, ничем не обосновал.

В обоснование своих выводов о виновности К.М. в совершении в группе лиц по предварительному сговору с Г.Н. и С.М. мошенничества в отношении потерпевших Ц. и М., суд сослался на то, что длительное время занимаясь риелторской деятельностью и считая себя высококлассным специалистом, она необоснованно называет Г.Н. и С.М. риелторами, которые должны были выполнить часть работы по оформлению сделки с квартирой Ц., намеренно вводя тем самым суд в заблуждение; на то, что К.М. постоянно контролировала ход приватизации квартиры Ц. и финансировала оформление документов; на наличие в ежедневнике К.М. записи за 18 октября 2006 года "160 т. р. (М., Н. под КИМ лично мои)" и расписку Г.Н. о получении от К.М. 160000 рублей в долг, свидетельствующие, по мнению, суда об участии К.М. с 18 октября 2006 года в подготовке мошенничества с квартирой Ц. по ул. <...> на газетную вырезку, содержащую объявления о продаже этой квартиры одновременно агентством недвижимости <...> и руководимым К.М. агентством недвижимости <...>, что, по мнению суда, свидетельствует о том, что К.М. знала о продаже этой квартиры М.; на совершение К.М. действий по ускорению государственной регистрации договора купли-продажи и перехода к ней права собственности на квартиру по ул. <...> (путем подачи заведомо ложной информации относительно причин ускорения), с целью недопущения возможности регистрации права собственности на эту квартиру М. и на факт донесения К.М. выданной ЖКХ 16 мая 2007

года справки о лицах, состоящих на регистрационном учете в квартире по ул. <...>, которую она могла получить только от Г.Н. и С.М.

Между тем ничего необычного и тем более криминального в том, что К.М. называет риелторами Г.Н. и С.М., которые, как установил сам же суд, фактически занимаются риелторской деятельностью, как минимум с 2001 года, не имеется. То, в чем конкретно выражалось осуществление К.М. постоянного контроля за приватизацией квартиры Ц., финансирование оформления каких именно документов по квартире Ц. и в каких именно суммах ею производилось, в приговоре не указано и доказательств этому не приведено. Запись в ежедневнике К.М. и долговая расписка Г.Н., на которые ссылается суд, свидетельствуют лишь о том, что К.М. давала Г.Н. в долг 160000 рублей, и никаких конкретных данных, подтверждающих участие К.М. в какой бы то ни было форме в подготовке мошенничества с квартирой по ул. <...>, не содержат. Газетное объявление, на которое сослался суд, свидетельством осведомленности К.М. о приобретении М. квартиры по ул. <...> не является, а свидетельствует лишь о том, что К.М. должна была знать о том, что эта квартира продается не только ее агентством, но и агентством недвижимости <...>, что согласно пояснениям в суде той же потерпевшей М. является распространенной практикой большинства агентств недвижимости. Сами по себе действия К.М., направленные на ускорение регистрации своего права собственности на квартиру по ул. <...>, даже при условии указания ей в заявлении не соответствующей действительности причины, по которой она просила ускорить регистрацию, преступными не являются, а утверждение суда относительно того, что эти действия совершались ею с целью не допустить регистрации права собственности на эту квартиру М., доказательствами не подтверждены и представляют собой не более чем предположение. Равным образом предположительный характер носит и утверждение суда относительно того, что вышеуказанную справку ЖКХ от 16 мая 2007 года К.М. ни от кого, кроме как от Г.Н. и С.М., получить не могла, при этом то, каким образом получение К.М. этой справки от Г.Н. и С.М. подтверждает виновность К.М. в совершении мошенничества в отношении Ц. и М., в приговоре не раскрыто. Исследованные судом в судебном заседании показания на предварительном следствии потерпевшего Ц. о совершении им совместно с Г.Н. и С.М. обмана К.М. и М. при совершении сделок со своей квартирой в приговоре не приведено, и оценка им в совокупности с другими доказательствами не дана.

В обоснование виновности К.М. в совершении в группе лиц по предварительному сговору с Г.Н. и С.М. покушения на мошенничество в отношении потерпевшего Т. суд сослался на то, что К.М., будучи опытным риелтором, как только получила доверенность от Т., сразу же увидела, что фамилия, имя и отчество Т. выполнены искаженным почерком, что согласно заключению эксперта произошло в результате его нахождения в состоянии опьянения, на то, что в выданной Т. на имя К.М. доверенности по сути было внесено обязательство о приобретении ею дома для Т., а также на то, что сама К.М. поясняла посторонним людям, что должна приобрести для Т. дом.

Вместе с тем доказательств того, что К.М. до выдачи Т. доверенности на ее имя сколько-нибудь длительное время была знакома с Т., знала его почерк и могла без экспертного исследования определить, что этот почерк искажен, в приговоре не приведено. Само по себе указание в выданной Т. на имя К.М. доверенности на право последней совершать от его имени

действия, связанные с приобретением жилья, безусловным свидетельством наличия у К.М. обязанности приобрести жилье для Т. служить не может. Как видно из материалов дела, единственным свидетелем, указывавшим в ходе предварительного следствия о том, что К.М. при нем говорила о наличии у нее обязанности приобрести для Т. дом, являлся свидетель З., который в суде согласно протоколу судебного заседания на вопрос: "Говорила ли Вам К.М., что у нее были обязательства приобретения жилья Т.?", - показал: "Обязательств не было, но вопрос приобретения дома Т. был", - а на вопрос: "Кто именно Вам об этом сказал?", пояснил: "Когда мы ездили на <...> к Т., об этом говорили две девушки. К.М. не видел, были Г.Н. и С.М." (т. 22, л.д. 213), однако суд эти показания свидетеля З. в приговоре не изложил и оценки им не дал. Не дал суд оценки и наличию в материалах дела договора купли-продажи квартиры Т. по ул. <...> с содержащейся в нем распиской Т. о получении им за эту квартиру денег в сумме 1300000 рублей, по которому экспертное почерковедческое исследование не проводилось.

Заслуживает внимания и довод кассационной жалобы адвоката Максимовой С.В. о необоснованном неразрешении судом ходатайства стороны защиты о назначении по делу почерковедческой экспертизы.

Как видно из протокола судебного заседания, при исследовании в суде заключенного между К.М. и В. договора купли-продажи квартиры последней по ул. <...>, стороной защиты, в связи с утверждением потерпевшей В. о том, что запись в договоре от ее имени о получении в счет оплаты стоимости квартиры денег в сумме 1800000 рублей сделана не ей, было заявлено ходатайство о назначении по делу судебной почерковедческой экспертизы, с которым потерпевшая В. согласилась. Суд принял по данному ходатайству стороны защиты решение разрешить его по существу позднее, однако в дальнейшем это ходатайство так и не разрешил, допустив тем самым существенное нарушение требований ст. 271 УПК РФ, которое путем ограничения прав участников уголовного судопроизводства и несоблюдения процедуры судопроизводства могло повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденной К.М. в части предъявленного ей обвинения в совершении мошеннических действий в отношении потерпевшей В.

Кроме того, как на это также обоснованно обращается внимание в кассационной жалобе адвоката Максимовой С.В., квалифицировав в описательно-мотивировочной части приговора действия К.М. в отношении потерпевших М. по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), в резолютивной части приговора суд за то же деяние признал ее виновной и назначил ей наказание по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), допустив тем самым существенное противоречие в своих выводах, влияющее на правильность применения уголовного закона и определение меры наказания.

При таких обстоятельствах, а также с учетом взаимосвязанности и взаимозависимости обвинения, предъявленного органами предварительного следствия К.М., Г.Н. и С.М. в совершении мошеннических действий в отношении потерпевших М., В., Ц., М1., Т., приговор в части осуждения Г.Н. за совершение в отношении потерпевшего С. преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 158 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), а также осуждения Г.Н., С.М., К.М. за совершение в отношении потерпевших М., В., Ц., М1., Т. четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), и за совершение в отношении потерпевшего Т. преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30. ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), законным и обоснованным признать нельзя, в связи чем в этой части он подлежит отмене

с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение.

Отмена приговора в указанной части влечет за собой и его отмену в части взыскания с Г.Н. в счет возмещения материального ущерба 380000 рублей в пользу С., взыскания с К.М., Г.Н. и С.М. солидарно в счет возмещения материального ущерба 995000 рублей в пользу М., 1570000 рублей в пользу М., 2800000 рублей в пользу В., а также решений о передаче принадлежащей К.М. квартиры по ул. <...> в собственность Ц. с признанием права собственности К.М. на эту квартиру недействительным, отказа в удовлетворении гражданского иска потерпевшего Ц. в сумме 2500000 рублей и об обращении взыскания на принадлежащие К.М. денежные средства в сумме 1150 рублей, мобильный телефон "Нокиа 7373", два системных блока, валютные средства в размере 50 Евро, 52 долларов США.

В связи с вышеуказанной частичной отменой приговора доводы кассационного представления прокурора об исключении из квалификации действий осужденных в отношении потерпевших В., М., признания их виновными в мошенничестве в форме хищения чужого имущества, в отношении потерпевшего Т. - квалифицирующего признака "с причинением значительного ущерба гражданину", а также доводы кассационной жалобы адвоката Максимовой М.В. относительно нарушений уголовно-процессуального и гражданско-процессуального законодательства, допущенных судом при разрешении гражданских исков потерпевших М., М. и принятии решения о передаче принадлежащей К.М. квартиры по <...> в собственность Ц. с признанием права собственности К.М. на эту квартиру недействительным судебной коллегией не рассматриваются, а они подлежат учету и оценке при новом разбирательстве уголовного дела.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 377, 378, 380, 381 и 388 УПК РФ, судебная коллегия

 

определила:

 

приговор Свердловского районного суда г. Перми от 11 мая 2010 года в отношении Г.Н. и С.М. изменить.

Исключить из приговора осуждение Г.Н. и С.М. за совершение в отношении потерпевшего Ч. мошенничества в форме хищения чужого имущества.

Исключить из приговора осуждение Г.Н. и С.М. за совершение в отношении потерпевших К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч., и К., Г., П. мошенничества в форме приобретения права на чужое имущество.

Исключить из приговора осуждение С.М. за совершение в отношении потерпевшего Л. и О. мошенничества в форме приобретения права на чужое имущество.

Исключить из приговора осуждение Г.Н. и С.М. за совершение преступлений в отношении потерпевших Ч., К., Г., З., Х., П., И., У., А., К., Ч. и К., Г., П. в составе организованной группы, признав эти преступления

совершенными Г.Н. и С.М. группой лиц по предварительному сговору.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указания на фамилии К. и А., как на лиц, причастных к совершению преступлений, и формулировки, свидетельствующие об их виновности.

Переквалифицировать действия Г.Н. и С.М. в отношении потерпевших Ч. и К. с двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ, на два преступления, предусмотренных ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), за каждое из которых назначить каждой из них наказание в виде двух лет шести месяцев лишения свободы, в связи с истечением срока давности в силу положений п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ Г.Н. и С.М. от наказания за данные преступления освободить.

Считать Г.Н. и С.М. осужденными по событиям в период с начала августа 2003 года по сентябрь 2003 года в отношении потерпевшего Г. по ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), по которой назначенное каждой из них наказание смягчить до трех лет шести месяцев лишения свободы.

Переквалифицировать действия Г.Н. и С.М. в отношении потерпевших З., Х., П., И., К., Г., П1. с семи преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), на семь преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), за каждое из которых назначить каждой из них наказание в виде трех лет шести месяцев лишения свободы без штрафа.

Переквалифицировать действия Г.Н. и С.М. в отношении потерпевшего А. с ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) на ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), по которой назначить каждой из них наказание в виде двух лет шести месяцев лишения свободы.

Наказание, назначенное Г.Н. и С.М. за совершение в отношении потерпевших У., Ч. и К. каждого из двух преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), смягчить каждой из них, с применением ст. 64 УК РФ, до четырех лет шести месяцев лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности двух преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), восьми преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), и преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), назначить Г.Н. наказание в виде шести лет лишения свободы без штрафа в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности двух преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), девяти преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) и преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), окончательно назначить С.М. наказание в виде шести лет лишения свободы без штрафа в исправительной колонии общего режима.

Этот же приговор в части

осуждения Г.Н. за совершение в отношении потерпевшего С. преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 158 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года);

осуждения Г.Н., С.М. и К.М. за совершение в отношении потерпевших М., В., Ц., М1. четырех преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), и за совершение в

отношении потерпевшего Т. преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30. ч. 4 ст. 159 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года);

взыскания с Г.Н. в счет возмещения материального ущерба 380000 рублей в пользу С.;

взыскания с К.М., Г.Н. и С.М. солидарно в счет возмещения материального ущерба 995000 рублей в пользу М., 1570000 рублей в пользу М1., 2800000 рублей в пользу В.;

решений о передаче принадлежащей К.М. квартиры по ул. <...> в собственность Ц. с признанием права собственности К.М. на эту квартиру недействительным, об отказе в удовлетворении заявленного потерпевшим Ц. гражданского иска по возмещению материального ущерба в сумме 2500000 рублей и об обращении взыскания на принадлежащие К.М. денежные средства в сумме 1150 рублей, мобильный телефон "Нокиа 7373", два системных блока, валютные средства в размере 50 Евро, 52 долларов США.

- отменить с направлением уголовного дела в этой части на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, в ином составе.

В остальном приговор оставить без изменения, а кассационное представление заместителя прокурора Свердловского района г. Перми Порошина О.В. и кассационные жалобы осужденных Г.Н. и С.М. - без удовлетворения.

Меру пресечения К.М. оставить без изменения - в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2017       |       Обратая связь