Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 7 октября 2010 г. N 33-13095/2010

 

Судья: Тумашевич Н.С.

 

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе

председательствующего Рогачева И.А.

судей Нюхтилиной А.В. и Вологдиной Т.И.

при секретаре К.Н.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании 07 октября 2010 года кассационную жалобу Д. на решение Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 24 июня 2010 года по делу N 2-301/10 по иску Д. к Ш.С. о взыскании суммы неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Заслушав доклад судьи Рогачева И.А., объяснения представителя истицы В., представляющего также третье лицо - некоммерческое партнерство по оказанию социальных услуг по организации отдыха "В.", поддержавшего жалобу, ответчика Ш.С. и его представителя К.Н.Г., полагавших, что оснований для отмены обжалуемого решения не имеется, судебная коллегия

 

установила:

 

Решением Василеостровского районного суда от 24.06.2010 г. по настоящему делу отказано в удовлетворении требований Д. о взыскании с Ш.С. в качестве неосновательного обогащения денежной суммы в размере 7.248.450 рублей, переданной ответчику во исполнение обязательств по "договору о купле-продаже и оформлении земельного участка", заключенному сторонами 24.04.2007 г., а также процентов на эту сумму, предусмотренных ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, за весь период с момента передачи денежной суммы.

В кассационной жалобе Д. просит отменить вынесенное судом решение и принять новое об удовлетворении заявленных требований, считая решение необоснованным и не соответствующим нормам материального права.

Изучив материалы дела, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены обжалуемого решения.

Согласно п. 1 ст. 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 Кодекса.

В силу ст. 1103 ГК РФ, поскольку иное не установлено настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные настоящей главой, подлежат применению, в частности, к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке; а также к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством.

По смыслу этих положений закона, если неосновательное обогащение стало результатом совершения сторонами той или иной сделки, то правила о неосновательном обогащении подлежат применению к требованиям, предъявляемым в порядке реституции (когда в соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ каждая из сторон недействительной сделки обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах), либо к требованиям о возврате исполненного, предъявляемым в связи с расторжением договора.

Обращаясь в суд, Д. указывала на то, что договор между сторонами от 24.04.2007 г. не может считаться заключенным вследствие отсутствия в нем соглашения по всем существенным условиям договора, в связи с чем денежные средства, переданные во исполнение договора, получены ответчиком без законных оснований.

Вместе с тем требований о признании договора недействительным и о применении последствий его недействительности (что предполагало бы также обязанность самой Д. возвратить ответчику исполненное по сделке) истица не предъявляла; не заявляла и требований о расторжении договора ввиду нарушения его существенных условий со стороны ответчика (что также позволяло бы последнему претендовать на возврат ему исполненного по правилам о неосновательном обогащении).

В свою очередь, в случае, если заключение договора сопровождалось конкретными действиями сторон по его исполнению, связанными с передачей имущества и обязательственных прав, исключалась возможность удовлетворения требования истицы о взыскании переданной ответчику суммы в полном объеме в качестве неосновательного обогащения по указанным ею правовым основаниям.

Разрешая спор, суд дал надлежащую оценку содержанию заключенного сторонами договора от 24.04.2007 г. и обстоятельствам его исполнения, обоснованно признав, что его предметом фактически являлась передача прав на земельный участок, принадлежавших Ш.С. как члену НПО "В.", и на возводившийся ответчиком на этом участке коттедж, при этом исполнение договора предполагало выход Ш.С. из числа членов НПО "В." и прием туда Д., что было фактически исполнено сторонами и чем было обусловлено участие в подписании этого договора третьего лица - НПО "В.", принявшего на себя обязательства оказать Д. (названной покупателем) юридическое и организационно-техническое содействие в оформлении, в установленном законом порядке, государственной регистрации прав на участок и на возведенный на нем жилой коттедж.

Доводы кассационной жалобы о том, что на момент заключения договора спорный земельный участок площадью 2.149 кв. м не прошел кадастровый учет и не существовал как самостоятельный объект недвижимости, а также не был оформлен в собственность Ш.С., указывают лишь на невозможность признания данного договора договором купли-продажи земельного участка (в соответствии с его названием), однако не свидетельствуют о недостижении сторонами соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую фактически составляло содержание договора, и которая была ими исполнена.

Как видно из материалов дела и не оспаривалось его участниками в ходе судебного разбирательства, этот участок являлся составной частью земельного участка общей площадью 126.800 кв. м (12,68 га) с кадастровым номером <...>, расположенного по адресу: <...>, принадлежавшего НП "В." на основании договора купли-продажи (купчей) земельного участка N 716 от 27.06.2006 г. (т. 1, л.д. 51).

Решением внеочередного общего собрания участников НП "В.", оформленным протоколом N 6 от 19.04.2007 г., было постановлено разделить указанный земельный участок на 50 участков, включая участок N 23 площадью 2.149 кв. м, и осуществить регистрацию вновь создаваемых земельных участков в установленном законом порядке (т. 1, л.д. 142 - 145). При этом остальные земельные участки, образуемые в результате раздела, имели иную площадь.

Таким образом, содержание договора от 24.04.2007 г. позволяло определить, в отношении какого именно земельного участка и возводимого на нем коттеджа был заключен договор.

Не могут быть приняты во внимание и доводы жалобы об отсутствии у Ш.С. каких-либо имущественных прав в отношении спорного земельного участка.

Из содержания решения от 19.04.2007 г. усматривается, что количество и площади земельных участков, подлежавших выделению из участка НПО "В.", были определены с учетом количества членов партнерства - 47.

Согласно пункту 6.1.7 новой редакции Устава НП "В.", утвержденного решением учредителей от 05.04.2006 г., действующей на момент заключения договора (т. 1, л.д. 91 - 101), члены партнерства имеют право получать при выходе из партнерства часть его имущества или стоимость этого имущества в пределах стоимости имущества, переданного членами партнерства в его собственность, за исключением ежегодных членских взносов.

Положения названного пункта соответствуют нормам п. 3 ст. 8 Федерального закона от 12.01.1996 г. N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях".

В силу пунктов 7.7.1 и 7.7.3 Устава после подачи членом партнерства письменного заявления о выходе из состава партнерства последнее обязано определить сроки возврата выходящему члену имущества или стоимости этого имущества в пределах стоимости имущества, переданного данным членом в собственность партнерства, после чего на общем собрании утверждается решение о выведении из состава партнерства заявителя.

Пункт 7.8 Устава, предусматривающий возврат целевых взносов выходящим членам партнерства, с учетом изменений, утвержденных решением общего собрания от 15.08.2007 г., был дополнен указанием на возможность возврата имущества, приобретенного за счет целевых взносов (т. 1, л.д. 117 - 118). Согласно этим же изменениям, действовавшим на момент принятия решения общего собрания об исключении ответчика из состава НП "В." и принятия туда истицы, устав был дополнен пунктом 7.10, устанавливающим, что целевые взносы могут быть возвращены движимым или недвижимым имуществом полностью или в части по решению общего собрания.

Из материалов дела также усматривается, что земельные участки, входившие в состав земельного участка площадью 12,68 га, фактически были переданы в пользование членов партнерства и после оформления на них права собственности НП "В." передавались в собственность выходящим членам партнерства в счет возврата целевых взносов (т. 1, л.д. 65 - 69 - копия решения общего собрания от 12.05.2008 г.).

Таким образом, регистрация 24.08.2007 г. права собственности НП "В." на земельный участок общей площадью 2.149 кв. м (т. 1. л.д. 50) не опровергает наличия у Ш.С. прав в отношении этого участка, вытекающих из его членства в НП "В.".

В свою очередь, то обстоятельство, что на момент заключения договора от 24.04.2007 г. указанный участок находился в пользовании ответчика, который возводил на нем коттедж, помимо его объяснений и содержания договора подтверждается также объяснениями истцовой стороны и представителя НП "В.", из которых вытекает, что партнерство признавало за Ш.С. право на оформление спорного земельного участка в его собственность (т. 2. л.д. 204).

При этом в силу приведенных выше положений устава передача соответствующих прав Д. была обусловлена выходом Ш.С. из членов НП "В." и вступлением туда истицы.

27.11.2007 г. Ш.С. написал заявление об исключении его из состава участников НП "В." и о возврате внесенных им целевых взносов (т. 2, л.д. 206).

Д. со своей стороны 07.12.2007 г. написала заявление о ее принятии в состав НП "В." (т. 2, л.д. 211).

10.12.2007 г. на внеочередном общем собрании участников НП "В." Ш.С. был исключен из членов НП "В.", а Д. принята в состав членов партнерства с разрешением внести целевой взнос (т. 2, л.д. 207 - 210). При этом решения о возврате Ш.С. части имущества некоммерческого партнерства или стоимости этого имущества не принималось.

Вследствие указанных действий Д. получила возможность оформить право на спорный земельный участок.

Данные обстоятельства подтверждают, что таким способом во исполнение условий договора от 24.04.2007 г., заключенного с участием НП "В.", обязавшегося оказать истице содействие в оформлении государственной регистрации прав на участок и на возведенный на нем жилой коттедж, производилось переоформление прав ответчика как члена НП "В." в отношении спорного земельного участка и возводимого на нем коттеджа на Д.

Этот вывод не опровергают представленные в дело квитанция и приходный кассовый ордер от 14.03.2008 г. о внесении истицей целевого взноса в размере 117.000 руб. (т. 2, л.д. 262, 265).

На основании решения внеочередного общего собрания участников НП "В." от 12.05.2008 г. об исключении Д. из членов партнерства с предоставлением земельного участка N 23 площадью 2.149 кв. м взамен возврата целевых взносов в этот же день между нею и НП "В." было заключено соглашение N 23/05-08 о передаче в ее собственность спорного земельного участка (т. 1, л.д. 52 - 54, 65 - 69).

28.07.2008 г. за Д. было зарегистрировано право собственности на этот земельный участок (т. 1. л.д. 49).

Таким образом, условия сделки в части переоформления прав на земельный участок на Д. были полностью исполнены ее участниками. При этом то обстоятельство, что сама истица в качестве предмета договора от 24.04.2007 г. рассматривала передачу прав Ш.С. на земельный участок и на возводившийся на этом участке коттедж, подтверждается ее объяснениями от 22.12.2009 г., данными в ОБЭП УВД по Выборгскому району (т. 2, л.д. 246 - 247), из которых также следует, что форма договора на переуступку прав была типовой и предоставлена руководителем партнерства С.

Что касается возводившегося на участке коттеджа, то до окончания его строительства он не мог признаваться объектом недвижимости и, как правильно отметил суд, НП "В." не могло передавать каких-либо прав на него, поскольку он возводился ответчиком не за счет целевых взносов, вносимых в партнерство.

Доводы истицы о том, что обязательства Ш.С. по договору предполагали передачу ей оконченного строительством коттеджа, заслуживают внимания, однако не дают оснований для взыскания с Ш.С. в качестве неосновательного обогащения всей суммы, полученной по сделке. В свою очередь, доказательств, позволяющих установить, какая именно часть строительных работ и на какую сумму не была обеспечена ответчиком, Д. не представила.

Условия заключенного сторонами договора, предусматривавшего сумму расчета по сделке в целом, не позволяют определить, какая часть этой суммы составляла стоимость коттеджа.

В такой ситуации Д. могла бы требовать лишь возмещения ей убытков в размере той суммы, которую ответчик реально сберег, передав ей незавершенный строительством коттедж, в размере расходов, необходимых для его достройки, однако на соответствующие основания иска не ссылалась и необходимых доказательств не представила.

Утверждая, что ответчик не завершил строительство коттеджа, истица в то же время не оспаривала, что часть работ им была выполнена и она их приняла.

Допрошенные судом свидетели Г. и Ш.Г. подтвердили, что строительство коттеджа осуществлялось ответчиком, который нанял для этого бригаду рабочих под руководством Г., дом не был до конца достроен, но подведен под крышу, стоимость работ составила около 1.000.000 рублей (т. 2, л.д. 310 - 311).

В свою очередь, показания свидетеля Г. о том, что его бригада не выполняла работы по обустройству фундамента, не дают достаточных оснований для вывода о том, что эти работы не были оплачены за счет ответчика.

Так, на представленных ответчиком фотографиях от 13.02.2007 г., 17.02.2007 г., 07.03.2007 г. и от 21.04.2007 г. изображены различные этапы строительства коттеджа на возведенном на участке фундаменте, на которых в том числе отображено объявление, размещенное ответчиком, с информацией о продаже коттеджа (т. 2, л.д. 226 - 230). Представитель истца подтвердил, что на фотографиях изображен именно спорный дом (т. 2, л.д. 311).

С учетом этого довод истицы о том, что фундамент дома она приобрела у субарендатора участка М. на основании договора купли-продажи от 10.12.2007 г. (т. 2. л.д. 266 - 268), не может быть принят во внимание.

Судебная коллегия учитывает, что представленный в материалы дела договор субаренды земельного участка от 17.12.2004 г. между НП "В." и М. заключен в отношении земельного участка площадью 2.064 кв. м под N 25, а не 23 (т. 1, л.д. 71 - 75, 79), а приведенные выше обстоятельства переоформления прав Ш.С. в отношении спорного земельного участка на Д. с участием НП "В." подтверждают, что последнее признавало именно за ответчиком право пользования этим участком и право на возводившийся на нем коттедж.

Приложенная к кассационной жалобе копия договора от 10.12.2007 г., согласно которому М. обязался поставить истице комплект материалов на строительство дома (т. 2, л.д. 351 - 352), не позволяет опровергнуть приведенные выше доказательства ответчика, свидетельствующие о выполнении им строительных работ на спорном земельном участке.

К тому же поставка материалов по этому договору не свидетельствует о том, что они были использованы именно на строительство спорного коттеджа и что ответчик не обеспечил его строительство на указанную в данном договоре сумму. Истица, на которой в силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ лежала обязанность доказать заявленные требования, ходатайств об истребовании дополнительных доказательств по этому вопросу, в том числе о назначении по делу судебной строительно-технической экспертизы для определения объема выполненных ответчиком работ, не заявляла.

Из объяснений Д. в ОБЭП УВД по Выборгскому району от 22.12.2009 г. следует, что после переуступки ответчиком ей прав на оформление спорного земельного участка в собственность и передачи ему оплаты по договору, она никому никакие деньги за участок и дом не платила, каких-либо денежных претензий к Ш.С. не имеет (т. 2, л.д. 246 - 247).

Данные объяснения входят в противоречие с позицией истицы, изложенной в ходе судебного разбирательства по настоящему делу.

Учитывая, что из содержания договора от 24.04.2007 г. не следует, что ответчик должен был осуществить монтаж системы отопления дома, и в договоре не отражены какие-либо характеристики этой системы, довод жалобы о том, что суд отказался приобщать к материалам дела копию договора от 04.04.2008 г. на монтаж системы отопления (т. 2, л.д. 359 - 360), не может повлечь отмену решения суда.

Таким образом, оснований считать договор от 24.04.2007 г. незаключенным и ничтожным у суда не имелось. Требований о признании этого договора недействительным как оспоримой сделки либо о его расторжении истица не заявляла.

При таких обстоятельствах у суда отсутствовали основания для удовлетворения требований Д. о взыскании с Ш.С. в качестве неосновательного обогащения суммы, переданной по этому договору, и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Исходя из изложенного решение суда первой инстанции следует признать соответствующим закону и фактическим обстоятельствам дела, оснований для его отмены по доводам кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст. 361 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

 

определила:

 

Решение Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 24 июня 2010 года по настоящему делу оставить без изменения, кассационную жалобу Д. - без удовлетворения.

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2018       |       Обратая связь