Оставьте ссылку на эту страницу в соцсетях:

Поиск по базе документов:

Для поиска на текущей странице: "Ctr+F" |



 

ПЕРМСКИЙ КРАЕВОЙ СУД

 

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 1 февраля 2011 г. по делу N 22-336

 

Судья Буторина Г.В.

 

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Гладкого А.Г., судей Исаевой Г.Ю., Похожаева В.В.

рассмотрела в судебном заседании от 1 февраля 2011 года уголовное дело по кассационной жалобе осужденного П.А. на приговор Нытвенского районного суда Пермского края от 16 декабря 2010 года, которым

П.А., дата рождения, уроженец <...>, несудимый

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы без ограничения свободы, в исправительной колонии строгого режима, с исчислением срока отбывания наказания с 4 октября 2010 года.

Заслушав доклад судьи Похожаева В.В., объяснения адвоката Кузнецова В.Е., поддержавшего доводы кассационной жалобы, мнение прокурора Дарьенко Л.Ю. об оставлении приговора суда без изменения, судебная коллегия

 

установила:

 

П.А. признан виновным в совершении в вечернее время 3 октября 2010 года, в квартире по ул. <...> Нытвенского района Пермского края умышленного убийства Б. при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В кассационной жалобе и дополнениях к ней осужденный П.А. считает назначенное ему судом наказание чрезмерно суровым. Указывает, что при назначении ему наказания суд не в полной мере учел противоправность и аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для возникновения между ними обоюдной драки, в ходе которой он причинил Б. смерть, не желая этого. Утверждает, что его действия против потерпевшего не являлись умышленными, были обусловлены тем, что он (П.А.) является человеком психически неуравновешенным, и Б. сам спровоцировал его на неадекватные поступки своими неоднократными высказываниями о том, что состоял в интимной связи с его (П.А.) сожительницей Д., а также тем, что пытался использовать в ходе драки столовую ложку как холодное оружие. Суд не принял во внимание показания свидетеля О., подтвердившей, что со стороны Б. действительно имели место высказывания о интимных отношениях с Д., а также показания свидетеля П. о неправомерном и агрессивном поведении потерпевшего Б. в отношении М. В ходе расследования уголовного дела были нарушены его права ввиду того, что следователь частично изменил его показания в худшую сторону, записав, что он держал веревку на шее потерпевшего до тех пор, пока не убедился, что тот мертв, в связи с чем возникает вопрос, зачем бы он, заведомо зная, что потерпевший мертв, стал вызывать "скорую". Считает, что проведенная по делу психиатрическая экспертиза "не подтвердила в полной мере" его вменяемость в момент совершения преступления, поэтому он, в силу своей психической неуравновешенности, не может отвечать за свои поступки, что при назначении ему наказания суд не учел отсутствие обстоятельств, отягчающих его наказание и наличие таких смягчающих его наказание обстоятельств, как явка с повинной, содействие следствию, попытка оказания помощи потерпевшему, вследствие чего необоснованно не применил к нему положения ст. 21, 22, 26, 28, 40, 61, 64, 97 УК РФ. По этим основаниям, а также учитывая, что он является единственной поддержкой своим жене и пожилой матери, просит назначенное ему наказание смягчить "с применением принудительного лечения". В возражении на кассационную жалобу осужденного государственный обвинитель Тройнич Н.Н. полагает приговор суда законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а кассационную жалобу осужденного - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и возражения, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины П.А. в совершении преступления, за которое он осужден, основаны на совокупности исследованных судом в судебном заседании, допустимых доказательств, а именно показаниях самого осужденного П.А., показаниях потерпевшего П1., свидетелей Д., П1., М., О., данных, содержащихся в протоколе осмотра места происшествия и фототаблице к нему (л.д. 24-35), заключении судебно-медицинской экспертизы трупа Б. (л.д. 38-40), заключении судебно-психиатрической экспертизы в отношении П.А. (л.д. 118-120).

Подробное изложение содержания и анализ вышеперечисленных доказательств суд привел в приговоре и дал им надлежащую оценку.

Так, то обстоятельство, что наступление смерти потерпевшего Б. является результатом противоправных действий именно осужденного П.А., им самим не отрицается и не оспаривается и сомнений не вызывает.

Доводы кассационной жалобы осужденного П.А. о том, что его действия, приведшие к смерти потерпевшего Б., не являлись умышленными, что смерти Б. он не желал, о чем, по его мнению, свидетельствует факт вызова им "скорой помощи", не могут быть приняты во внимание как несоответствующие фактическим обстоятельствам, установленным судом в судебном заседании.

Так, из показаний самого осужденного П.А. в судебном заседании следует, что во время совместного употребления спиртного Б. стал говорить ему, что состоял в интимной связи с его (П.А.) сожительницей Д. На этой почве между ним и Б. началась ссора, переросшая в обоюдную драку, в ходе которой они наносили друг другу удары. От его ударов Б. запнулся и упал, а когда попытался встать, то он прижал его коленом и, решив его убить, взял из его кармана веревку, перекинул эту веревку ему через шею, несколько раз ударил Б. головой об пол и стал тянуть веревку. Когда отпустил веревку, понял, что Б. умер. После этого пошел на улицу, посмотреть обстановку, намереваясь вытащить Б. из своего дома на улицу, чтобы не подумали, что это он его задушил. На улице хотел инсценировать самоповешение Б., для чего привязал на столб петлю из веревки, но вернувшись к себе в квартиру, одумался и делать этого не стал, так как ему показалось, что Б. издал хрип и лежал не на том месте, где он его оставил, поэтому он вызвал "скорую помощь", которая приехала минут через тридцать и констатировала смерть Б.

Из показаний в судебном заседании свидетеля П1. следует, что П.А. и Д. являются ее соседями, живущими в квартире через стену. В ночь происшедшего, она и ее сожитель М. слышали в квартире П.А. стуки, как будто кулаком ударяют об пол или стену. Через некоторое время к ним пришел П.А. и сказал, что нашел на дороге Б. и тот мертвый. Она пришла в квартиру П.А., увидела, что там на полу, между коридором и комнатой лежит Б., подумала, что он пьяный. П.А. при ней вызвал "Скорую", а она позвала своего сожителя М., который пощупал у Б. пульс, но его уже не было.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы трупа Б. его смерть наступила в результате механической асфиксии от сдавления органов шеи петлей. Данная травма образовалась прижизненно, возможно от сдавления органов шеи веревкой и причинила тяжкий вред здоровью, как опасный для жизни и повлекший смерть (л.д. 38-40). Таким образом, из анализа вышеприведенных показаний самого осужденного П.А. об обстоятельствах происшедшего, способе лишения потерпевшего жизни - удушение петлей, его поведении непосредственно после случившегося, приведенных показаний свидетеля П1., данных заключения судебно-медицинской экспертизы трупа Б. о причине смерти последнего, вопреки утверждениям кассационной жалобы, следует, что действия П.А., выразившиеся в сдавлении петлей шеи потерпевшего Б. носили целенаправленный характер, совершались именно с целью лишения Б. жизни и до того момента, пока П.А. не убедился в том, что эта цель достигнута и Б. мертв, о чем впоследствии сообщил П1., то есть являлись умышленными. При этом то обстоятельство, что П.А. уже после того, как убедился в смерти Б. сам и сообщил о его смерти П1. и М., вызвал "скорую помощь", об отсутствии у него умысла на причинение смерти потерпевшему Б. никоим образом не свидетельствует.

Равным образом не могут быть приняты во внимание, как не соответствующие фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании, и доводы кассационной жалобы осужденного П.А. о том, что противоправные действия в отношении потерпевшего Б. он совершил обороняясь от его посягательства, сопровождавшегося попыткой использования в качестве оружия столовой ложки и были обусловлены противоправным и аморальным поведением последнего, поскольку анализ тех же вышеприведенных его собственных показаний свидетельствует о том, что действия, направленные на лишение Б. жизни он совершил в процессе обоюдных ссоры и драки на почве ревности, когда Б. был сбит им с ног и лежал на полу, прижатый к полу его коленом, при этом о попытке использования Б. в качестве оружия как столовой ложки, так и какого-либо иного предмета, П.А. ни в ходе предварительного следствия, ни в суде не заявлял.

Несостоятельными являются и ссылки осужденного П.А. на то, что проведенная по делу психиатрическая экспертиза "не подтвердила в полной мере" его вменяемость в момент совершения преступления, поэтому он, в силу своей психической неуравновешенности, не может отвечать за свои поступки, поскольку, вопреки этим утверждениям, согласно заключению проведенной по делу судебно-психиатрической экспертизы П.А. хроническим психическим расстройством, слабоумием не страдал и не страдает в настоящее время, не обнаруживает он также признаков умственной отсталости, а у него имеется органическое расстройство личности сложного генеза (последствия раннего органического поражения головного мозга и алкоголизация). Однако, имеющиеся у него изменения со стороны психики не сопровождаются грубыми нарушениями памяти, мышления, интеллекта, критических способностей и не лишают его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Правонарушение он совершил вне какого-либо временного психического расстройства, а в состоянии простого алкогольного опьянения (в тот день он принимал крепкие спиртные напитки, правильно ориентировался в обстановке, его действия не были нелепыми, во многом были обусловлены присущими ему особенностями поведения в состоянии опьянения, у него не было патологических мотивов, бреда, галлюцинаций, иных признаков психоза, а отмечались физические признаки опьянения). Таким образом, в период совершения инкриминируемого ему деяния по своему психическому состоянию П.А. также мог сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. Может предстать перед следствием и судом (л.д. 118-120).

Никаких оснований сомневаться в компетентности и объективности экспертов, проводивших судебно-психиатрическую экспертизу в отношении П.А. и правильности их выводов не имелось и не имеется. Таким образом, взятые вместе вышеприведенные показания самого осужденного П.А., свидетелей П1. и М., данные судебно-медицинской и судебно-психиатрических экспертиз, образуют совокупность доказательств, отвечающих требованиям относимости, достоверности, допустимости и достаточности для вывода о виновности П.А. в совершении инкриминируемого ему деяния.

При этом, как все остальные исследованные судом в судебном заседании и приведенные в приговоре доказательства, так и приводимые в кассационной жалобе доводы и рассуждения, совокупность этих доказательств не опровергают и правильность основанных на этой совокупности доказательств выводов суда под сомнение не ставят.

С учетом изложенного выводы суда о доказанности вины П.А. в совершении преступления, за которое он осужден, следует признать правильными, а доводы кассационной жалобы об обратном - несостоятельными.

Юридическая квалификация действиям П.А. судом дана верно.

Наказание П.А. назначено судом с учетом обстоятельств, характера, тяжести и степени общественной опасности совершенного им преступления, данных о его личности, исходя из чего пришел к обоснованным выводам о назначении ему наказания в виде реального лишения свободы, то есть без применения ст. 73 УК РФ, которые надлежаще мотивировал в приговоре, вместе с тем признал обстоятельствами, смягчающими его наказание, полное признание вины, деятельное раскаяние, выразившееся в вызове "скорой помощи" и активном способствовании раскрытию преступления, принял во внимание отсутствие обстоятельств, отягчающих его наказание, размер наказания определил с соблюдением требований ст. 62 УК РФ, значительно ниже максимального, предусмотренного санкцией ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением П.А. во время и после его совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности им содеянного и дающих основания для применения при назначении ему наказания ст. 64 УК РФ, из материалов уголовного дела не усматривается.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает назначенное судом П.А. наказание соответствующим требованиям ст. 6, 43, 60 УК РФ, то есть соразмерными содеянному и справедливыми, доводы кассационной жалобы о его чрезмерной суровости - несостоятельными и оснований для его смягчения не усматривает.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлечь отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

Таким образом, оснований для отмены или изменения приговора суда по доводам кассационной жалобы судебная коллегия не находит.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 377, 378 и 388 УПК РФ судебная коллегия

 

определила:

 

приговор Нытвенского районного суда Пермского края от 16 декабря 2010 года в отношении П.А. оставить без изменения, а кассационную жалобу осужденного П.А. - без удовлетворения.

 

 





"Вся судебная практика судов общей юрисдикции в помощь юристам"

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования

Copyright © sudpraktika.com, 2013 - 2018       |       Обратая связь